Осень. Часть 3.

      Дни замелькали калейдоскопом, мало отличаясь друг от друга.       Выездные игры.       Домашние игры.       Тренировка. Тренировка. Тренировка.       Дом. Юля. Дети. Поход в цирк.       Тренировка. Выезд. Матч.       Виктория Михайловна, забегающая в раздевалку.       - Олег Иванович считает, и я с ним согласна, что такие успехи необходимо поощрять. Уже начислена премия. Проверяйте баланс. Костров, Куницын. К вам индивидуальный подход.       Виктория Михайловна в тренерской. Говорит о какой-то рекламе. Просит освободить на пару дней Шмелева. Почему не всю команду? Ах, сейчас ей достаточно одного Кузьмы?       Гул трибун. Очередное очко в копилку команды.       Автобус. Дорожное полотно. Юля. Ужин. Сон.       Каштанова и Точилин, вместе приехавшие в Ледовый утром. Точилин и Каштанова, вместе садящиеся в ее авто вечером.       Юля. Дети. Прогулка по парку. Желтые листья под ногами.       Тренировка закончилась. Он уже на полпути домой. Ее звонок.       - Подойти? Да, могу. Только мне или вместе с Александром Валерьевичем?       Возвращается в Ледовый. Дворец второй раз за день приветливо открывает свои двери.       Кабинет Виктории Михайловны.       Две чашки. Горький кофе. Янтарный чай. Вазочка орехового ассорти в карамели.       След красной помады на тонком фарфоре.       Желтые подсолнухи в вазе - отголосок ушедшего лета.       Сгущающийся сумрак.       - Я не совсем понимаю. Вы хотите перезаключить контракт с игроками?! У команды сейчас все так плохо с финансами?       - Наоборот. У нас появились новые спонсоры. Плюс доход от рекламы*. Цепная реакция в действии, Сергей Петрович.       Они действительно не опускались ниже 6 позиции.       - Я хочу внести изменения в размер гонораров. А также пункт о бонусах.       - Поддерживаю. - кивнул Сергей и сделал глоток напитка.       Тепло растеклось по телу, как молоко тумана за окном.       - Хорошая была идея, Виктория Михайловна.       Она отправила в рот орешек и поэтому смогла только вопросительно приподнять подбородок.       - Внести в контракт Шмелева запрет на рекламу как физлицу, а только как хоккеисту через заключение договора от имени команды «Медведи». Откусить при этом 95% от суммы рекламного гонорара в бюджет клуба…У Вас хороший аппетит.       Вика сделала глоток кофе. Встала, забрав с собой чашку и подошла к окну.       - Этот пункт есть в контракте каждого игрока. Дочитал до него только Костров. Все остальные подписали, ограничившись изучением пункта "Гонорар" и размером бонусов.       Еще один глоток.       - Но Вы правы, ставку я делала на Кузьму. Может быть, этот опыт научит его читать документы, прежде чем их подписывать.       Призрачное отражение женщины на оконном стекле улыбнулось. А Макееву захотелось подняться с кресла, подойти к Вике, развернуть ее к себе лицом, и почувствовать, наконец, на своих губах горечь и сладость ее.       Каштанова вернулась на свое место, поставила опустевшую чашку с масляным кофейным осадком на стол, и, даже не подозревая, насколько близок главный тренер к срыву, перегнулась через стол:       - Я начну с Вас, Сергей Петрович. Ваш новый контракт. Изучите. ‐‐-------------------------------------------------------------       *Реклама вышла на всех платформах одновременно. После крайней игры на въезде в город на билборде Шмелев в форме вратаря на фоне тех же ворот улыбался под всем знакомый слоган про окрыляет. Крылья за его спиной занимали весь каркас.       Тут же в YouTube вместо фильма на экране телефона Емельянова возникает 30секундный ролик. Хоккеисты, не имеющие ни глаз, ни носа, лишь размытые контуры лица, черный провал рта и живущие своей жизнью брови, постоянно пребывающие в движении, несутся к воротам.       Шайба мечется от одной клюшки к другой. В воротах мечется хоккеист, не в силах предугадать траекторию полета. На экране табло «2:3» и только от Шмелева зависит исход, зависит, чья натруженная, мозолистая ладонь оставит свой отпечаток на блестящем боку кубка. Еще одна передача, свист шайбы, напряжение на пределе и глоток волшебного напитка (открытым остался вопрос, откуда он его достал и как смог удержать баночку крагой).       В ту же секунду за спиной героя раскрылись крылья, не дав шайбе влететь в ворота и сломить его сопротивление.       Трибуны ликуют. Кузьма взмывает к самому потолку, держа желанный трофей над головой.       - Ослепительный успех. - Сказал Куницын.       Осветительные лампы ничуть не мешали экранному Шмелеву делать почетный круг.       Макеев думал, что громче всех смеялся он, не зная, что этим же вечером Вика, сидя в объятиях Точилина в гостиной своей уютной квартирки точно также не могла успокоиться. Реклама застала их за просмотром новой комедии.       - Страх какой. – прокомментировал Саша. - Я бы боялся не шайбу пропустить, а вот это вот нечто без лица, несущееся на меня.       - Это моя идея…- с трудом прохрипела сквозь смех женщина. По ее щекам текли слезы.       - Твоя? Вот эта страхолюдина в форме без опознавательного знака -твоя идея?       - Моя!       - Виктория Михайловна, мне стоит Вас бояться?       - Они хотели всю команду снять в рекламе. Я предложила новую концепцию.       - Почему ты отказала?       - Во-первых, сумма была зафиксирована и от количества снявшихся в рекламе хоккеистов не зависела. Во-вторых, нужно было вписать все в график тренировок. Забрать одного Кузьму или сорвать тренировку всем - разница большая. А в-третьих, герой должен быть один.       И она снова засмеялась, соглашаясь с Сашей, что ей бы не экономический факультет оканчивать, а заниматься рекламой. Или фильмы ужасов снимать.       - Шмелев,- на следующий день окликнула игрока Вика.- ты почему опаздываешь?       - Виктория Михайловна, я не рассчитал время…Форс-мажор       - Кузьма, давай договоримся, что ты впредь будешь учитывать всякие форс-мажоры. В конце концов, развивай навыки. У тебя же теперь крылья!       Вика двинулась в сторону тренерской, чувствуя сатисфакцию за далекую Каштанку.       Идиот. ------------------------------------------------------------       Следующий матч через два дня. До него еще две тренировки. Через 15 минут и завтра.       Завтра дочке Вики исполнилось бы 6 лет. Эту дату зафиксировала профессиональная память, натренированная не упускать даже мелочи.       Так думал Макеев.       Эта женщина была ему не безразлична. Он не хотел, чтобы завтра она оставалась одна, металась от стены к стене в плену своей квартиры и собственных мыслей.       Таковой была истина.       Макеев сомневался, вправе ли он так поступить. Вмешаться. Но вспомнив тот вечер в гостиничном номере и женщину в кресле напротив, не выдержал.       - Александр Валерьевич, завтрашнюю тренировку я проведу без Вас.       - Не понял, Сергей Петрович. Как это Вы проведете тренировку без меня?       - Развейтесь завтра, отдохните. Сходите с Викторией Михайловной в кино, в ресторан или театр. Матч сложный будет, хочу дать Вам выходной.       Вопреки его ожиданиям, вместо радости от внезапно образовавшегося свободного времени к нему подлетел злой как черт Саша. Схватил за ворот курточки, после отшвырнул к стене.       - А не дохрена ли ты, Сережа, знаешь о моей жене?       Не хватало только перевернутого Точилиным стола для завершения картины. Хлопнула дверь, жалобно задребезжав.       Утром в эту же дверь постучали, и на пороге появилась Каштанова В.М. Растекшаяся туш. Подрагивающие, воспаленные губы без следа помады. В руке зажат бумажный платок.       - Сергей Петрович, я просила Вас больше не поднимать тему моей дочери?       - Виктория Михайловна…       - Я же тебя просила! Но нет, ты же такой правильный, благородный, ты захотел помочь! Помог!!! А теперь…- она сглотнула. Рука с платком взметнулась вверх, к глазам. - Не смей вмешиваться в мою семью! - зло прошипела она.       Хлопнула дверь, жалобно задребезжав.       Дни замелькали калейдоскопом, мало отличаясь друг от друга.       Выездные игры. Домашние игры.       Тренировка. Тренировка. Тренировка.       Дом. Юля. Дети. Поход в цирк. -------------------------------------------------------------       Конец осени. Очередной отель. Такой же, как и все предыдущие.       Конференция, на которой Каштанова села между двумя мужчинами.       Уверенность в предстоящей игре, но внутри гуляет сквозняк. Глаза - застывшие озера. Вот уже месяц как рядом с ней было холодно.       Последняя игра выездной серии. Последняя неделя ноября. 2:2. Не лучший, но и не худший их результат.       Подъехавшее ко Дворцу такси. Точилин, закидывающий вещи в багажник. Вика, садящаяся за руль своего авто.       Стук в его номер. Каштанова в черных брюках и таком же бесформенном свитере. Широко открытая дверь как приглашение зайти.       Она останавливается на пороге, опершись спиной о белую деревянную поверхность.       - Фролов не отвечает. Как Емельянов? Не сломали?       - У него сел телефон. Сейчас в больнице. Не сломали. Трещина.       Это было самым информативным общением за прошедшие 4 недели.       - Спасибо. Я волновалась. Сейчас нет ни одного стоящего игрока, выставленного на трансфер.       - Вика…Я не хотел, чтобы с Александром Валерьевичем так получилось. Я не должен был…       - Ты не должен был, Сергей. Не по отношению к нему. По отношении ко мне.       Она всё-таки сделала несколько шагов вперед, беспомощно оглянувшись в поисках второго кресла. Не найдя, опустилась на край кровати.       - По утрам ты приезжаешь в Ледовый одна. И вечером. Александр Валерьевич приходит строго на тренировки. А сейчас уехал на такси…       - Поразительная осведомленность о нашей жизни, Сергей. – усмехнулась Вика.- Но ты все неправильно понимаешь.       Женщина разгладила ладонью складки на покрывале.       - Я не хотела, чтобы Саша соглашался на предложение Калинина. Он не обсуждал это со мной. Я была удивлена не меньше тебя.       - Он прекрасный тренер, Вика. Почему он должен отказаться?       - Саша планировал уйти из хоккея. Еще весной. Я его полностью поддержала.       - Не понял…       - Саша…Мы с Сашей открыли реабилитационный центр. И в этом я поддержала мужа тоже. После истории с Горовым Саше было тяжело, он во всем произошедшем винил себя.       Она помолчала       - На мне сметы. Бизнес-план. Спонсоры. Решения вопросов аренды, финансирования. На нем вся остальная нагрузка. Я могу делать это удаленно, в свободное время и на выходных. Он нет! И тут Олег Иванович со своим предложением…Саша захотел быть рядом, пока не закончится сезон, и я не смогу уволиться. Посчитал, что он сможет совмещать. Я же совмещаю! Мотается теперь между двух городов, убеждает меня, что со всем справляется. Я делаю вид, что верю.       - Вот как?       - Ему сложно, Сергей Петрович. И мне тоже видеть его таким измотанным сложно. Приходится все делать с нуля. Я изучала рынок, чтобы перенять опыт. Но все, что существует сейчас, не более чем мыльный пузырь. Ни частные, ни государственные центры не оказывают реальной помощи. Результативности ноль. Действенных программ ноль. Человек как стоял бился головой о стену, так и продолжает биться, не понимая, куда ему двигаться дальше. Только при этом он уже значится в чьей-то статистике. Отчитались. Документ унесли в архив.       - Знакомо…- усмехнулся тренер. Сколько подобных фикций вокруг. Не сосчитать.       - В нашем центре работают исключительно бывшие сломанные спортсмены, сумевшие собрать себя по частям и реализоваться в другой профессии, знающие, с чем сталкивается человек после травмы, когда его карьере приходит конец и его мир рушится. Психолог. В первую очередь человек должен осознать, что перед ним есть множество дорог. Мы нашли тренера, специализирующегося на реабилитации и восстановлении. Оборудовали тренажерный зал. Профориентолог и карьерный консультант после курса с психологом помогает спортсмену определиться, чем он хотел бы заниматься в дальнейшем. Если необходимо, получить образование. Я работаю над тем, чтобы добиться финансирования по госпрограмме на получение льгот таким студентам. Ищу меценатов, готовых покрыть затраты на образование. У многих парней уже есть вышка, так что второе займет года два- два с половиной. Или же вовсе будет достаточно курсов. Мы проводим тренинги. Приглашаем спортсменов, которые смогли добиться в жизни чего-то, бизнес, карьера, проекты. Они делятся своим опытом. Это самое важное- знать, что у кого-то получилось. Что кто-то готов открыть перед тобой дверь, о которую ты набил кучу шишек. Именно поэтому ты не видишь Сашу со мной в авто утром и по вечерам. Все свободное время он там.       Она посмотрела на часы.       - Уже поздно. Мне пора, Сергей Петрович. Завтра полдня проведу за рулем.       Вика поднялась, Сергей последовал за ней. Он протянул руку, чтобы открыть для нее дверь. Она обернулась, чтобы пожелать ему хороших снов. Еще один его шаг по инерции и Вика прижата к двери. Двое прибыли из пункта «А» в пункт «А». Дорога заняла больше двух лет.       Женщина подняла голову, встречаясь с таким же растерянным взглядом мужчины. Озера подтопил весенний паводок. Судорожный вдох и выдох в его шею.       Мягкие, с кофейной горечью, губы. Шелк кофейных локонов под его пальцами.       Горько-травяной запах духов. Смятое покрывало. Черный свитер полетел на пол. Горячие губы на губах. Шее. Ключице. Груди. Выступающей дорожке ребер. Змейка расстёгнута. Руки, крепко удерживающие ее бедра. Губы все ниже, исследуя ее. Изучая. Его рука на ее животе.       Влажный язык. Скольжение. Всхлип. Дрожь под его ладонью.       - Нет…       Её пальцы цепляются за его пальцы. Останавливают.       - Сережа, нет!       Мужчина, стоящий на коленях у кровати и опирающийся на кисти рук. Женщина, подтянувшая под себя ноги, обнявшая колено руками и спрятавшая лицо, на кровати.       - Я не отвечала тебе!       Ее голос был прерывающимся и глухим. Подняла лицо от колен. Шелк кофейных волос.       - Я тебе не отвечала…Как далеко ты бы зашел?!       Взглянула в его глаза. Черная радужка. Сбившееся дыхание. Осознание неслучившегося.       Он так давно хотел эту женщину, что собственное желание оглушило его. Он так давно ее хотел, что сейчас не учел одного.       - Ты и так это знаешь.       Хлопок закрывающейся за ним двери. Она вздрагивает и тянется за свитером. Кидает его в стену…На полу вибрирует телефон.       Больше часа по ночному городу. Свет фонарей запутался в тумане и дожде. Свитер впитал в себя влагу и не грел абсолютно. То, что ему сейчас и нужно. Чтобы внутри него тоже поселился холод. Обжигающий холод.       - Забыл ключ в номере. - пояснил тренер портье и получил замену.       Писк. Щелчок. Кромешная темнота номера обступила. Он не успел вставить ключ в энергосберегающий выключатель.       - Ты промок.       - Там дождь       - Я думала, что ты уже не придешь…       Свет залил комнату. Виктория Михайловна сидела, опершись спиной о стену. Кисти рук спрятаны в рукава. Горло в высокий ворот.       - Я думал, что ты уже ушла.       Женский хмык.       - Один:один, Сергей Петрович.       Вика сняла с запястья простую черную резинку и собрала волосы в высокий хвост. Тренер открыл шкаф и достал светло кремовый свитер. Мокрый приземлился на кровать, все еще хранящую следы их с Викой тел. Макеев сел на пол рядом с ней.       Женщина поднялась, достала из заднего кармана помятую пачку сигарет. Открыла окно, вдыхая влажный холодный воздух.       - Знаешь, Сереж, два года назад я не понимала, почему ты прячешь от меня свои чувства, отгораживаясь обязательствами.       - А сейчас?       - А сейчас я намерена сделать тоже самое. Иногда обстоятельства сильней нас.       Молчание лишь дополняло сказанное.       - Мои обязательства, Сережа, – это шестилетняя девочка по имени Ника. – и взвешивая каждое слово. - Мы с Сашей проходим процедуру удочерения. ‐‐-------------------------------------------------------------       Ей позвонили из детского центра поздно вечером, в сентябре. Она гнала автомобиль на предельно допустимой скорости. Криво припарковала авто, наплевав на окружающих, влетела в кабинет главврача и упала на стул.       - Павел Алексеевич, давайте с самого начала.       - Виктория Михайловна, спасибо что приехали, я бы не побеспокоил Вас, но Вы все это время поддерживали с нами контакт, помогали финансово…       - Павел Алексеевич, я очень Вас прошу…Я хочу еще успеть проведать Нику.       История оказалось до банальности обыденной и страшной. Нику положили в центр на обследование, девочка давно вошла в ремиссию, но ее держали на контроле. В день выписки на пешеходном переходе пьяный мажор несся по вечернему городу, игнорируя красный сигнал. Вышедшую на дорогу Лену, мать девочки, спешащую к дочери в больницу, он или не заметил, или не успел нажать на тормоза.       - Эта тварь даже не остановилась. Прибавил скорость и скрылся с места преступления. Если бы скорую вызвали хотя бы на 10 минут раньше…Операция длилась три часа. Лену не спасли.       Вика допила воду, которую поставил перед ней врач. Если бы было можно, она достала бы из сумочки сигареты и закурила бы при нем.       - Его поймали?       - Да. Получит максимальный срок. Я подключил все свои связи. Только…       - Только Нике это маму не вернет.       - Виктория Михайловна, ко мне уже приходили из органов опеки. У Ники нет папы. В документах прочерк. Со стороны мамы, как мне сказали представители этой службы, тоже нет никаких родственников.       Он помолчал. Налил Вике еще воды.       - Я подделал документы, назначил лечение. На бумаге. Долго я не смогу держать Нику здесь, и тогда ее заберут. Такого ребенка не возьмет ни одна семья. Не с ее историей болезни.       Рука женщины потянулась к сумочке.       - Я знаю, что Лиза и Ника лежали в одной палате. Были дружны. Как и Вы с ее мамой. Когда девочка пошла на поправку Вы помогали им деньгами. Передавали подарки на праздники. Иногда приезжали в гости. Мне Ника рассказывала. Про подарки. И что Вы приезжали…       Женщина крутила в руках пачку сигарет. Бледность щек. Нездоровый блеск глаз.       - Я не вправе просить Вас, но… Виктория Михайловна, девочке нельзя в приют!

///

      Саша оборвал все телефоны, но нашел заплаканную жену в одном из московских отелей.       - Здесь нельзя курить. - сказал он, открывая окно.       - Я знаю. Простой три дня. Я возмещу ущерб.       Он присел на корточки перед креслом, в котором сидела женщина. Взял ее руки, пропахшие ментолом и табаком, в свои руки.       - Вика, что случилось?       - У меня была дочь…       Когда истерика стихла, и Вика, завернутая в одеяло, как в кокон, лежала рядом с Сашей, он, перебирая каштановые кудри, сказал:       - Ты же уже приняла решение, да, Вик?!       - Мне страшно, Саша. Мне очень страшно. Я прошла через ад с Лизой. Я не понимаю, как я тогда выжила…А сейчас добровольно пойти тем же путем?       - Дорога может быть и другой, Вик.       - А если нет?       Он не ответил. Вика задышала ровнее, нервная дрожь сходила на нет.       - Ты уже все для себя решила…Завтра мы начинаем собирать документы.       Повернулась к нему лицом. В не зашторенное окно бил свет фонаря.       - Ты готов к последствиям? ‐-------------------------------------       Макеев смотрел на женщину, захлебывающуюся сейчас ментоловым дымом, и оказавшуюся гораздо сильнее, чем он сам. Но сильнее ли груза, который взвалила на свои плечи?       - Когда тебя сломали, Сергей Петрович, очень важно, чтобы рядом кто-то был. И взял тебя за руку.       Окурок потух, раздавленный в кофейном блюдце. Вторая сигарета. По комнате поплыл горький дым.       - Или хотя бы прислал цветы, когда ты лежишь в больнице с сотрясением.       Она умела бить наотмашь. Зря он тогда думал, что она отступила. Во рту стало солоно.       Он подошел к ней, смотрящей на пустой гостиничный двор, и обнял, прижимая к себе, закрывая от промозглой тьмы, переплетя пальцы на ее животе.       - Не обманывай сейчас себя. Я купила тебя на сострадание. Самая, если вдуматься, востребованная наживка.       - Ты ошибаешься.       Женщина запрокинула голову назад, опершись на его плече. Закрыла глаза.       Еще удар:       - Я не готова рискнуть целой маленькой жизнью ради чего-то столь иллюзорного и зыбкого, как твои чувства.       И снова:       - Я не готова рисковать своей семьей ради одноразового секса с тобой. – Вика махнула рукой в сторону кровати со сбитыми простынями. Сделала затяжку. - Большее предложить ты не способен...а мне уже ничего от тебя не нужно.       Она потушила недокуренную сигарету и поставила блюдце на подоконник. Пальцы разжались. Капкан его рук разомкнулся. Дым тонкой змейкой поднимался к потолку.       - Не забудьте закрыть окно, Сергей Петрович.       Она достала ключ карту и вложила в его ладонь. Ее шаги приглушил ковролин.       - Вика!       Она остановилась, держась за дверную ручку. Мужчина подошёл к ней. Развернул к себе лицом. Повел кончиками пальцев по щеке. Рука поползла под свитер.       — Не пытайся сейчас взять то, что я тебе сама предлагала когда-то.       Между ними стояло 2 года.       - Приходить нужно тогда, когда тебя ждут, Сережа...       Между ними стояло 2 года и одна ошибка.       - Мне пора. Меня ждет муж. Муж и дочь. ---------------------------------------------------------       - Сергей Петрович, Каштанова уволилась. И Точилин за ней следом! Бизнес у них! Не тянут команду они…А что нам сейчас делать? --------------------------------------------------       - Сереж, у тебя что-то случилось?       - Что, Юляш?       - У тебя на работе проблемы?       - Ннннн…Нет.       - Я слышала, Точилин уволился. Не знаешь почему?       О Каштановой она не спросила.       - Нет, Юль, я не знаю. Ты прости, я не голодный. Пойду пройдусь перед сном.       Макеев шел по парку, остро пахнущему опавшей пряной листвой. Свет фонаря дробил на мелкие фракции начавшийся дождь.       Горький, ментоловый дым.       Под зонтиком стояла яркая блондинка и болтала по телефону с подругой.       - Он меня жизни учит, ты представляешь?       Макеев засмеялся, вызвав у дамочки настороженный взгляд. Она развернулась и пошла в другую сторону.       А тренер думал, в какой реабилитационный центр ему пойти, чтобы его научили, как жить дальше. Чтобы он перестал стучать в заколоченную досками дверь кукольного театра, воздвигнутого когда-то вовсе не Викой, как он ошибочно полагал, а воздвигнутого им самим. Чтобы на него не смотрели осуждающе темные проёмы выбитых окон. Есть ли кто-то за этой дверью?       Кто протянет руку ему, если вокруг него лишь мыльные пузыри? И все, что остаётся - превратиться в строчку в чьём-то отчете, который унесут в пыльный архив.