Осень. Часть 2.

      Тренер посмотрел на часы. До тренировки оставалось еще полтора. Пока он вел бессмысленный и беспощадный диалог с небритым хозяином тридцать седьмой квартиры, погода на улице испортилась еще сильнее.       Возвращаться домой не хотелось, да уже и не было смысла, и он поспешил на остановку общественного транспорта. Зонт не спасал, его выворачивало и крутило от внезапно поднявшегося ветра, так что в Ледовый Сергей Петрович зашел, промокнув до нитки. Джинсы противно липли к коже, холодные капли с волос медленно сползали по шее и стекали за шиворот.       В раздевалке в его шкафчике на такой случай всегда была запасная пара джинсов и свитер. Жаль, обувь не догадался принести, но все же лучше, чем просидеть до тренировки в промокшей одежде. Макеев задумался на минуту, а не воспользоваться ли душем и постоять под горячими струями хотя бы минут 5, но отмел эту мысль. Наскоро обтёрся полотенцем и, сменив одежду, подошел к тренерской.       Ключ в замке не поворачивался, и тренер несколько раз нажал на дверь бедром, сильнее прижимая ее к косяку. Толку было чуть, ключ как замер без движения, так и остался в таком положении. Несколько подобных попыток, и с той стороны послышалось: «Открыто!», торопливые шаги и пришедшая в движение дверь чуть не заехала Макееву по лбу. Хорошо, что навыки быстрой реакции не были утрачены, и Сергей Петрович вовремя отклонился с ее траектории.       Александр Валерьевич кивнул коллеге и вернулся в кабинет. Что-то записав в блокноте закрыл его и убрал в ящик стола.       - Добрый день, Саш. Макеев подошел и протянул Точилину руку для рукопожатия.       - Добрый. - буркнул он, протягивая ладонь в ответном жесте.       - Саш, я хотел поговорить…       - А мы еще не наговорились, Сергей Петрович?       - Саш…       - Вы не беспокойтесь, Сергей Петрович, я учитываю прошлые ошибки и увольняться не намерен. Дружить семьями мы с Вами не будем, рабочие отношения вполне меня устраивают. В команду меня позвали не Вы, а Калинин, так что не перед Вами мне и отчитываться о проделанной работе. Таблица и так все покажет.       - Александр Валерьевич, я бы хотел …       - Я бы тоже хотел, Сергей Петрович, чтобы я тут числился не для протокола, не для галочки, не для того, чтобы команду допускали к матчам. Со своей стороны выкладываюсь, а прислушиваться ко мне или нет, решайте сами. Я здесь не из-за собственных амбиций, Сергей Петрович. На хоккее жизнь не заканчивается. Я согласился поработать с Вами только потому, что хочу быть рядом с женщиной, которую люблю, и которой нужна моя поддержка. Хотите Вы этого, или не хотите, но работать мы с ней будем вместе.       «Не со мной. С ней…»- машинально отметил про себя Макеев.       - Я Вас услышал, Александр Валерьевич. - кивнул Сергей.       Помолчал, ожидая, что еще скажет ему второй тренер. Но, видимо, больше тот не планировал ничего говорить. Более того, он надел наушники и вновь запустил видео на ноутбуке.       Макеев последовал примеру второго тренера и включил ноутбук, но ничего из запланированного делать не мог. Периодически косился на Точилина, останавливающего игру и делающего заметки. За 10 минут до выхода на лед он встал, планируя отправиться в раздевалку к команде. Точилин тоже поднялся.       - Александр Валерьевич. - повернулся к нему Сергей, останавливая его на пороге их общего кабинета.       Точилин повернулся к тренеру и молча на него уставился.       - Я бы хотел извиниться за свое поведение. В большей степени это касается последнего матча. Я не должен был говорить…думать все то, что я Вам предъявил. Я был не прав. Ни по отношению к Вам. Ни по отношению к Виктории Михайловне. Больше такого не повториться.       Точилин открыл дверь и пропустил Макеева вперед. Закрывая комнату на ключ, он окинул тренера внимательным, цепким взглядом.       - Увидим, Сергей Петрович.       Во время тренировки они не общались. А после Точилин быстро оделся, схватил со стола ключи и выскочил из кабинета со словами:       - До завтра. Мне пора. - и взглянув на часы.- Я уже опаздываю…       Дверь хлопнула, ставя точку на этом рабочем дне.       Макеев еще немного поработал, скорее находя себе срочные дела, чем они действительно наличествовали. Голоса в коридоре все стихали, а после и вовсе перестали звучать. Когда тренер вышел из своего кабинета, освещение сменилось с постоянного на дежурное.       Лить на улице не перестало, перейдя в перманентное состояние, но зонтик уже справлялся с такой задачей. Яркий свет фонаря выхватил в густых сумерках усеянный переливающимися бисеринками дождя красный бок припаркованной машины. Периферийное зрение отправило сигнал мозгу, и тренер остановился. Взглянул на номер, уже выученный за время работы, чтобы развеять сомнения. Почему он не заметил ее машину утром, когда пришел на тренировку? Приехала позже? Хотя он в этот момент боролся с зонтом, возжелавшим закончить свою карьеру суицидным переломом спиц, а не работать вот в таких условиях. Не до парковки было.       Он еще не сформулировал для себя причин, по которым так спешно возвращается в Ледовый, а ноги сами привели его к ее двери.       Тусклый свет в коридоре. Такое же тусклое освещение от настольной лампы в ее кабинете. Мерный гул кондиционера, работающего на обогрев.       - Виктория Михайловна, добрый вечер.       Он так и остался стоять на пороге, не решаясь подойти ближе. Он и сам не мог себе ответить, зачем так спешил в ее кабинет. Зачем так спешил к ней.       - Добрый вечер, Сергей Петрович. - она подняла голову от кипы бумаг и посмотрела в темный проем двери. – Не ожидала Вас так поздно увидеть во дворце.       Она говорила тихим, чуть хрипловатым голосом, но в звенящей тишине здания такого тембра было достаточно, чтобы Сергей ее расслышал. Женщина взяла небольшую баночку со стола и убрала в сумку. Туда же полетели еще несколько предметов, которые он не смог определить.       - Заработался. Вы, как вижу, тоже?!       - Я тоже. - кивнула Вика и сглотнула вязкую слюну. Облизала пересохшие губы. – Вы что-то хотели, Сергей Петрович? Простите, у меня очень много работы.       - Ничего. Ничего срочного, Виктория Михайловна. Я зашел сказать, что рад Вас видеть.       Она вновь кивнула и повторила последнюю фразу,       - Сергей Петрович, Вы простите, но у меня действительно очень много работы…А Вас, я думаю, уже заждались дома.       Более прямого намека ему не понадобилось. Его просто выпроваживали к жене, к детям. У нее работа, у него семья. Все очень четко и разграничено. Как в его блокноте между двух ФИО.       - Да, да, конечно, не буду Вас отвлекать.       Кивок и вновь опущенный к документам взгляд.       Он сделал несколько шагов, и уже стоя в темном коридоре обернулся, ведомый каким- то чутьем. Чуть позже он понял, что именно заставило его задержаться. К привычному аромату ее горьких духов примешался резкий запах эвкалипта, ментола и хвои.       Она думала, что он уже ушел, иначе не позволила бы себе зябко передернув плечами встать и закутаться в пальто. Приложить ладонь ко лбу, потом к шее. Вдох ртом и последовавший за этим приступ кашля. Быстрый поиск леденцов в сумке, потом их поиск на столе. Безжалостный свет лампы на ее лице, выхвативший скулу с нездоровым румянцем. Откинулась на спинку кресла, делая глоток воды и пытаясь успокоить воспаленное горло.       Да ей в таком состоянии нужно наглотавшись таблеток спать, максимум, читать книгу, опять же приняв перед этим лекарство, а не разбирать завал, оставшийся после Колюни. Видел Макеев, как он ее заменял!       - Виктория Михайловна…- она вздрогнула и открыла глаза. Второе пришествие Макеева не входило в ее планы на вечер.       - Я…я же…       - Я, конечно, экономический не оканчивал, но с документами работать приходится и мне. Показывайте, что нужно делать.       - Готово.       Макеев разложил оставшиеся бумаги как она и попросила, ровно на 8 частей, в зависимости от компании.       Вика поднялась со своего кресла и подошла к тренеру. Встав практически вплотную к спинке его кресла, она забрала из его рук протянутые ей документы. После наклонилась к столу, беря карандаш. Волосы, забранные в высокий хвост, мазнули Макеева по щеке и губам. Щекотка поползла по шее и ниже. Тренер сжал пальцы на подлокотнике и задержал дыхание.       Вика и не заметила этого, развернувшись спиной к столу. Слабость никуда не исчезла, а наоборот усиливалась. Документы подрагивали в ее руках, а карандаш грозился выпасть из тонких пальцев       Предчувствуя, что она просто не устоит на каблуках и сползет на пол прямо при Макееве, Вика оперлась о стол, а после и вовсе села на него. Запрокинула голову, пережидая головокружение. На шее билась тонкая венка.       - Я сделаю Вам кофе. - сквозь вату в ушах и звон посуды услышала спортивный директор.       - Лучше…- попытка сдержать кашель. - Лучше чай. Травяной. В тумбе под кофемашиной. И мёд, там же. Пожалуйста.       Снова звон посуды. Свист и щелчок чайника.       - Спасибо Вам, Сергей Петрович.       Красное авто припарковалось возле дома, адрес которого несколько дней назад указывал тренер, как адрес получателя цветов. -       Спасибо Вам, Сергей Петрович. – Вика сидела на пассажирском месте, что-то разыскивая в сумочке.       - Давайте я Вас всё-таки провожу до квартиры? Мне не сложно, и я волноваться потом не буду.       - Сергей Петрович, не стоит. Я сейчас позвоню Саше, он уже должен был вернуться домой. Он спустится.       «Я эту квартиру купил месяц назад. Никакого Александра не знаю. Ну, это…помочь не могу ничем.»- зазвучал в голове Макеева утрешний мужик.       А он сомневался, не ошибся ли номером квартиры. Не так и часто бывал у Точилина раньше. Значит, никакой ошибки нет…       - Я надеюсь, Александр Валерьевич правильно расценил букет, доставленный от меня?       Её брови удивленно поползли вверх.       - А как еще Александр Валерьевич мог расценить букет, присланный мне коллегой по работе?       Макеев почувствовал, что его обезличили и из представителя мужского пола он превратился в нечто с биркой «коллега».       Он сам добивался этого на протяжении многих месяцев, вытравливая из Вики остатки чувств, а сейчас по достижении цели ему стало не по себе. Подмена понятий. Подмена чувств. Подмена людей. Из Вики он вытравил, а о себе, оказывается, забыл. Закон сохранения энергии в действии. Только как разомкнуть эту замкнутую систему он не знал.       «Medice, cura te ipsum!»       Кукольный театр сорвал афишу, плюшевый заяц перестал быть игрушкой, сцена покрылась пылью, а режиссёр ушла из опустевшего зала, сожгла сценарий и забросила репетиции, и только один зритель стоял у кассы с табличкой «спектакль отменен» и ждал, ждал, ждал свой билет.