Глава 21: Дайте же шанс этой прекрасной богине! 2

— Доброе утро, жители и гости великолепного Орарио! — Глубокий, усиленный импровизированным рупором из плотной бумаги голос перекрыл шум толпы. Рейн стоял посреди улицы, словно заправский глашатай, привлекая к себе взгляды прохожих. — Позвольте обратиться к вам с просьбой! Совсем недавно к нам сошла великая Богиня Гестия. И по совместительству — одна из прекраснейших и добрейших Богинь в мире! — Рейн сделал театральную паузу, указывая рукой на прилавок. — Не упустите шанс! Попробуйте стряпню той, что самой сутью своей олицетворяет домашний очаг и уют! Божественный вкус по цене уличной закуски! Люди начали оборачиваться. Аромат раскаленного масла и жареного картофеля, который Рейн специально разгонял картонкой, ударил по носам, мгновенно пробуждая аппетит у тех, кто спешил по делам без завтрака. Гестия, стоя за прилавком, была красной, как спелый помидор. Она выдавливала из себя кривую, смущенную улыбку, кивая каждому, кто смотрел в её сторону, и отчаянно стараясь не провалиться сквозь землю от такого пафосного представления. Полчаса назад. — Но они же остынут! — протестовала Гестия, выкладывая очередную порцию джагамарукунов на деревянный поднос. — Крокеты вкуснее всего с пылу с жару! Если никто не купит, они просто пропадут, и мы уйдем в минус! Рейн спокойно надрезал, а затем расставлял на краю прилавка стопку дешевых деревянных стаканов, которые купил в соседней лавке утвари. — В этом и смысл, Богиня, — он ухмыльнулся, проверяя устойчивость конструкции. — Один из главных плюсов фритюрной еды — её внешний вид. Золотистая корочка и, главное, запах. Голод — это инстинкт. Когда человек видит гору готовой еды и чувствует аромат, его мозг уже начинает её есть. Он подвинул поднос так, чтобы его было видно с дороги. — К тому же, люди ненавидят ждать. Между тем, чтобы стоять пять минут в ожидании свежего, и тем, чтобы получить теплый прямо сейчас, большинство выберет второе. Скорость — это также часть сервиса. Человеку проще расстаться с деньгами, когда он видит товар лицом. Гестия скептически нахмурилась, переворачивая шкварчащие шарики. — А стаканы? — Вода практически бесплатна, но в момент нужды её ценность повышается в разы. Тут и вступает система залога: вернул стакан — получил назад потраченные на него валлис. Это заставит их вернуться к ларьку, а там, глядишь, купят еще один. Рейн выпрямился и поправил воротник. — В таком бизнесе главное — привлечь внимание и создать поток. А об этом я уж позабочусь. План сработал. Сначала подошла пара авантюристов-новичков, привлеченная громкими словами о «Богине». За ними потянулись рабочие и торговцы. Рейн работал быстро: брал деньги, выдавал крокет в бумажке и стакан воды, пока Гестия, сбившись с ног, пополняла запасы на витрине. Кто-то ел на ходу, спеша к городским воротам. Кто-то, купив еду, отходил к стене ближайшего здания, чтобы перекусить и обсудить планы на день, запивая жирную пищу прохладной водой. Схема с возвратом тары работала идеально: люди подходили вернуть стакан, получали мелкую монетку назад, и Гестия, сияя, благодарила их. К полудню поток начал иссякать. Рейн, прислонившись к боку тележки, с наслаждением пил воду из последнего чистого стакана. Гестия, закончив пересчитывать горку монет, подняла на него взгляд. Её левый глаз нервно подергивался. — Так просто... — прошептала она благоговейно. — Тут выручка... тут выручка за несколько дней! Рейн лишь мысленно хмыкнул. «Негусто». — Мало просто продать еду один раз, — произнес он, глядя на улицу. — Нужно сделать так, чтобы они захотели вернуться завтра. Однако, будем честны: джагамарукуны продаются на каждом углу. По вкусу мы не сильно лучше конкурентов. — Эй! — возмутилась Гестия. — Увы, — отрезал Рейн. — У нас есть лишь одно неоспоримое преимущество перед остальными. То, чего нет ни у кого. Гестия громко сглотнула. В её глазах зажглась искра театрального драматизма. — И это?.. Рейн опустил взгляд на неё, прикрыл глаза и мягко, с легкой хитрецой в голосе произнес: — Вы. Наш милейший маскот. Гестия замерла. Краска залила её лицо от шеи до самых кончиков ушей. Она резко отвернулась, дернув хвостиками, и уткнулась в подсчеты, не в силах вымолвить ни слова. Рейн лишь довольно улыбнулся, слегка прикрывая глаза. *** Солнце стояло в зените, когда Рейн подошел к площади перед Вавилоном. В руках он нес увесистый бумажный пакет с остатками непроданных крокетов — Гестия буквально всучила ему с собой, заявив, что это её благодарность и «растущему организму Белла нужно больше питаться», хотя внутри была в основном картошка. У подножия гигантской башни, в тени одной из массивных колонн, он заметил знакомую белую макушку. Белл сидел на каменном парапете, расслабленно болтая ногами, а рядом с ним пристроилась крошечная фигура в просторном, скрывающем лицо балахоне. Они о чем-то оживленно беседовали, жуя что-то из небольшой корзинки, стоявшей между ними. Белл улыбался так открыто, словно говорил с другом, а не случайным знакомым. Рейн неслышно подошел ближе, наблюдая за этой идиллией. — Белл. Мальчик вздрогнул, чуть не выронив еду, и резко обернулся. Фигура в капюшоне отреагировала иначе. Она не вскочила, как испуганный зверь, но тут же подобралась, словно становясь меньше. Девочка (судя по комплекции, это была именно она) немного поспешно поднялась на ноги, отряхивая колени от невидимой пыли. — Простите, мне, пожалуй, уже пора, — пропищал тонкий голосок из-под капюшона. Она отвесила Беллу быстрый, но вежливый поклон, всем видом показывая, что знает своё место и не смеет задерживать авантюриста. — Спасибо за угощение, Белл-сама. Я пойду. Она уже развернулась, собираясь раствориться в толпе так же незаметно, как и появилась, когда голос Рейна остановил её. — Постой. Это не был приказ, но в спокойном тоне Рейна звучала такая уверенность, что маленькая фигурка замерла на полушаге. Она медленно повернулась к нему. Из темного провала капюшона на Рейна на мгновение блеснул внимательный, оценивающий взгляд — слишком цепкий для простой бродяжки, — но тут же сменился на испуганный и покорный. Рейн протянул ей пакет с еще теплыми крокетами. — Угощайся. Девочка замешкалась, переводя взгляд с пакета на лицо Рейна и обратно. — Это... мне? — Лишним не будет, — кивнул Рейн. — Бери, пока горячие. Нам двоим столько не съесть, а выбрасывать еду — расточительство. Маленькие руки, выглядывающие из широких рукавов, осторожно, словно боясь обжечься не о еду, а о саму ситуацию, приняли пакет. — С-спасибо... — пробормотала она, прижимая ношу к груди. Незнакомка снова поклонилась — сначала Беллу, затем Рейну. В этот раз её поклон был чуть менее глубоким, но в нем чувствовалась странная смесь благодарности и настороженности. Не задерживаясь больше ни секунды, она развернулась и быстро, почти бегом, направилась в сторону группы других носильщиков, толпившихся у входа в Подземелье, словно желая поскорее скрыться с глаз. Рейн провожал её взглядом, пока маленький балахон не затерялся среди кожаной брони и тяжелых рюкзаков. «Помощники», — задумчиво отметил он про себя. — «Люди, которые боятся сражаться с монстрами или просто не способны на это из-за отсутствия таланта. Живые рюкзаки, выполняющие роль вьючных мулов, собирающих лут, пока герои собирают славу». В их существовании была жестокая логика Орарио: если ты слаб, ты либо обслуживаешь сильных, либо умираешь. Он перевел взгляд на Белла, который тоже смотрел вслед удаляющейся маленькой фигурке. В глазах парня читалась какая-то наивная теплота и, возможно, даже восхищение. — Я тебя не осуждаю, Белл, — произнес Рейн с абсолютно непроницаемым лицом, скрестив руки на груди. — Вкусы у всех разные, и в этом городе нравы свободные. Но она уж чересчур молода и мала для тебя, тебе не кажется? Белл моргнул. Смысл слов дошел до него не сразу — он все еще думал о новой знакомой. А когда дошел, осознание ударило его, как молния. Его лицо вспыхнуло ярче, чем у Гестии совсем недавно, став почти пунцовым. — Э.... Э-э-э?!