Глава 34: Возможности

Дневное солнце уже было в зените, когда Рейн проводил Гестию на работу. Миниатюрная богиня, переполненная энтузиазмом и гордостью за свой расширившийся пантеон, умчалась к торговым рядам с поразительной для ее комплекции скоростью. Оставшись один, юноша не спеша вернулся в заброшенную часовню. Тяжелая деревянная дверь со скрипом закрылась, отсекая городской шум. Внутри царили полумрак и запах пыли, пляшущей в редких лучах света, пробивающихся сквозь дырявую крышу. Рейн прошел к ближайшей уцелевшей скамье и тяжело опустился на скрипучее дерево. Идеальная осанка, которую он держал на публике, исчезла. Он с силой потер лицо ладонями, сделал глубокий, рваный вдох и на выдохе запустил пальцы в черные волосы, нещадно их взъерошив. Только сейчас, в абсолютной тишине, он позволил себе расслабиться. Последние несколько дней напоминали безумный калейдоскоп: кровавая бойня с минотавром, чудовищное физическое напряжение, столкновение с аурой Локи, разрыв с Беллом и, наконец, инициация в мире богов. Его выдержка была колоссальной, но даже она нуждалась в банальной передышке. Немного успокоив пульс, Рейн открыл глаза и задумчиво уставился на свою правую руку. — Магия, да... — тихо пробормотал он в пустоту нефа. В этой жизни он слышал о волшебстве лишь из детских сказок, рассказов пьяных авантюристов в тавернах да случайных обрывков разговоров на улицах. В представлении местных, магия была неразрывно связана с длинными, витиеватыми песнопениями, требующими предельной концентрации. Эльфы могли тратить минуты на чтение арий, чтобы высвободить разрушительное пламя или сковать врагов льдом. Но в его Статусе не было ни слова о заклинаниях. Лишь короткая формулировка: «Способность к манипуляции элементом ветра». Рейн прикрыл глаза. Как ощущается ветер? Это может быть сокрушительный ураган, срывающий крыши, или легкий, едва уловимый сквозняк, приносящий прохладу в летний зной. Он снова открыл глаза, вытянул раскрытую ладонь вперед и, сосредоточившись на ощущении направленного потока, мысленно отдал приказ. Воздух перед ним дрогнул. Короткий, упругий порыв сорвался с кончиков пальцев, взметнув облачко пыли в метре от скамьи. Губы Рейна тронула искренняя улыбка. — Ха! Вышло. Прочувствовав этот неуловимый отклик внутри себя, он решил поэкспериментировать. Легкий взмах рукой вправо — и невидимый хлесткий поток ударил по обломку старого подсвечника, заставив тот покачнуться. Резкий разворот кисти влево — и пыль послушно метнулась в обратную сторону. Суть заключалась не в контроле какой-то абстрактной маны через слова. Сила откликалась на чистую волю, требуя лишь четкого намерения и визуализации. Магия просто выполняла то, что разум облекал в форму. В груди поднялось волнение. Новая, неизведанная сила будоражила кровь. Рейн вспомнил свою прошлую жизнь — тусклые экраны телевизоров, игры и аниме, за которыми он когда-то наблюдал. Если визуализация здесь работает напрямую, то пределы определяются лишь воображением. Он поднял ладонь перед собой, сфокусировав взгляд на ее центре. Воздух над кожей начал уплотняться. Сначала появился легкий свист, а затем на раскрытой ладони возник крошечный, но абсолютно реальный торнадо. Он яростно вращался, засасывая пылинки и формируя идеальную воронку. — Интересно... — с горящими глазами прошептал Рейн, завороженно наблюдая за тем, как магия подчиняется законам, которые он диктовал ей силой мысли. *** Вечер подкрался незаметно. Когда Гестия, уставшая, но довольная, толкнула калитку и вбежала в часовню, ее радостный клич застрял в горле. На старом, продавленном диване лежал Рейн. Его лицо приобрело болезненно-бледный оттенок, а под глазами залегли тени. — Рейн! — в панике взвизгнула богиня, бросаясь к нему. — Что случилось?! На нас напали?! Тебе плохо?! Юноша поморщился от громкого звука, но заставил себя сесть. На его губах появилась виноватая усмешка. — Добрый вечер, Богиня. Ты отлично потрудилась сегодня., — он потер виски. — Со мной все в порядке. Просто... немного увлекся тестами магии. Оказалось, что иссушение разума — вещь крайне неприятная. Использование способностей без песнопений требовало колоссальных затрат духовной энергии. Рейн вычерпал свой резерв досуха, прежде чем понял, где находится грань. Он сделал над собой усилие, собираясь встать, чтобы приготовить ужин, но Гестия решительно уперлась крошечными ладошками ему в грудь, вталкивая обратно в подушки. — Сиди! Никакой готовки в таком состоянии! — безапелляционно заявила она. С сияющим видом богиня потянулась к бумажному пакету, который принесла с собой, и с победным криком «Та-да!» водрузила его на покосившийся столик. Внутри оказались щедро политые маслом жареные картофельные крокеты. — Я специально взяла их с работы! Это наше вечернее угощение! — гордо провозгласила она. Рейн молча, с тяжелым предчувствием уставился на блестящую от жира корочку. Его юное тело, усиленное фальной, переварило бы и камни, но память из прошлой жизни буквально вопила о тяжести в желудке перед сном. Обилие канцерогенов на ночь казалось настоящим преступлением против организма. — Благодарю за заботу, — мягко произнес он. Рейн аккуратно стянул с плеч Гестии легкое пальто, усадил возмущающуюся богиню на диван и, проигнорировав ее протесты, пошел на компромисс. Он быстро нашинковал простой салат из оставшихся продуктов. Когда они приступили к еде, Рейн кивнул на тумбу у входа. — Днем приходил курьер. Тебе письмо. Гестия удивленно заморгала, отложила надкусанный крокет и распечатала плотный конверт с сургучной печатью. Пробежавшись глазами по строчкам, она пренебрежительно сморщила носик. — Это от Семьи Ганеши. Приглашение на их Банкет, — она отбросила письмо на стол. — Наверное, откажусь. Терпеть не могу эту напыщенную показуху. Рейн спокойно проглотил пищу. — Как тебе будет угодно. Однако в будущем подобного избежать будет сложнее. Гестия замерла на полпути, поднося вилку ко рту. — Ч-что ты имеешь в виду? — Меня совершенно не устраивает то положение, в котором сейчас находится моя Богиня, — ровным, обыденным тоном произнес юноша. — Ты не будешь вечно ютиться в подвале и работать за гроши. Гестия громко икнула. От такого заявления ее щеки вспыхнули ярким румянцем. Рейн лишь чуть заметно прикрыл глаза. Внутренне он прекрасно понимал, что высокое положение и богатство — это абсолютный минимум для достижения тех целей, которыми он грузил Белла на мосту. Гестия же, немного успокоившись, скромно добавила: — Тебе не обязательно так ради меня стараться... Но, с другой стороны, я все-таки схожу на этот банкет! Как Богиня, я буду искать любые связи, чтобы всячески тебя поддерживать! — В таком случае завтра я полностью посвящу себя подземелью, — ответил Рейн. — Пора проверить возможности благословения на практике. В глазах богини тут же плеснула тревога. Она подалась вперед, собираясь высказать свое беспокойство, но Рейн уже встал, закончив ужин. Он начал собирать пустые тарелки и, посмотрев ей прямо в глаза, произнес с вежливой, но непреклонной серьезностью: — Прошу меня простить, но в вопросах Подземелья я буду действовать на свое усмотрение. Это была констатация границ. Он давал ей понять, что в вопросах погружения она не смыслит ровным счетом ничего, и излишняя опека здесь только навредит. Убрав посуду, Рейн развернулся к притихшей Гестии. Непреклонность на его лице сменилась теплой улыбкой. — Может быть, чай? *** Следующее утро началось с организационных вопросов. Вместе с Гестией они посетили лавку Семьи Миаха. Богиня с нескрываемой гордостью сообщила старому знакомому о пополнении в ее рядах, а Рейн официально представился как член Семьи Гестии, выразив надежду на дружеское соседство. Закупив лечебных зелий и проводив богиню до работы, юноша уверенно зашагал к Вавилонской башне. Вскоре он уже находился на верхних этажах Лабиринта. Взмах. Шаг. Разворот. Короткий укол. Тело кобольда с глухим стуком осело на каменный пол, превращаясь в серый пепел. Рейн плавно стряхнул невидимую кровь с лезвия. Его экипировка претерпела значительные изменения. Уничтоженный тяжелый двуручник уступили место более легкому комплекту. Увеличенный бюджет позволил приобрести надежный средний доспех и качественный средний меч. Замена была продиктована логикой: работая в одиночку, без прикрытия, он не мог позволить себе терять маневренность. Последний кобольд, увидев, что стая уничтожена, с яростным визгом бросился вперед. Рейн лишь вытянул свободную руку по направлению к монстру. Резкий выброс воли. Мощный порыв ветра, сработав как пресс, ударил зверя сверху и безжалостно прижал его к камню подземелья, пока тот не встретил свою смерть от лезвия меча. Магия была невероятна. Она давала потрясающий тактический контроль, хотя и тратила много духовной энергии. Рейн помнил вчерашнюю тошноту и понимал: полное истощение здесь равносильно смерти. Этим козырем стоило пользоваться в меру. Но даже без магии возможности благословение поражало. Фална перестраивала само тело, давая невероятный прилив сил. Теперь было кристально ясно, почему даже нетренированному ребенку удавалось справляться с монстрами первых этажей. И все же, трезво оценивая свои нынешние возможности, юноша покачал головой. Вспомнив битву с минотавром, он признался себе, что даже сейчас, с магией и фалной, не вывез бы с ним прямой конфронтации. Закончив самоанализ, Рейн проверил место внутри набедренной сумки. Поняв, что свободного пространства еще предостаточно, он перехватил рукоять меча поудобнее и уверенно шагнул глубже в туннель. *** Банкеты Богов всегда были ярмаркой тщеславия. Перед тем как отправиться, Гестия долго крутилась перед старым, надколотым зеркалом в их пыльной часовне. Она выбрала простое белое платье — скромное, лишенное вычурных кружев и золотых нитей, но оно идеально сидело на её миниатюрной фигуре, плотно облегая талию и безотказно подчеркивая её главное, неоспоримое достоинство — выдающаяся, большая грудь. Окинув себя поверхностным взглядом, Богиня осталась довольна. Пусть у нее нет шелков, но природную красоту не спрячешь. Резиденция Семьи Ганеши поражала своими абсурдными масштабами. Еще на подходе Гестия увидела исполинскую статую самого хозяина вечера в его неизменной маске слона. Казалось, монумент так и кричит на весь Орарио: «Я — ГАНЕША!». Пройдя контроль у ворот, Гестия очутилась в огромном зале, залитом светом тысяч магических светильников. Вокруг кружили Боги в немыслимых нарядах, смеялись, звенели бокалами с эльфийским вином и обменивались светскими любезностями. Гестия же целенаправленно проигнорировала это собрание снобов и двинулась к своей истинной цели — гигантскому фуршетному столу, ломящемуся от деликатесов. Как и некоторые другие Боги, не обремененные излишним богатством, она оккупировала край стола. В одной руке у неё была тарелка с нежнейшим запеченным мясом, в другой — тарталетка. — Смотри не подавись, — раздался рядом теплый, чуть насмешливый голос. Гестия замерла с набитыми щеками и радостно повернула голову. Рядом с ней, грациозно покачивая бокалом с вином, стояла Гефест. Богиня-кузнец выглядела ослепительно. На ней было страстно-красное вечернее платье в пол, полностью открывающее безупречную спину и глубоким вырезом подчеркивающее её собственный, весьма внушительный бюст. Огненно-красные волосы мягкими волнами спадали на плечи, а черная повязка на правом глазу лишь добавляла её образу дерзкой притягательности. — М-мф! Гефес-с-ст! — промычала Гестия, спешно проглатывая еду и едва не поперхнувшись. Запив всё это соком, она просияла. — Как я рада тебя видеть! — Как погляжу, ты в добром здравии, — Гефест тепло улыбнулась, оглядывая подругу единственным рубиновым глазом. В её взгляде читалась искренняя забота — та самая, с которой она когда-то приютила ленивую Гестию у себя, прежде чем выставить её за дверь ради её же блага. — Ты выглядишь... иначе. Глаза горят. Неужели что-то изменилось? Гестия гордо выпятила грудь, сияя как начищенная монета. — Изменилось?! Еще как! Гефест, у меня наконец-то появилась своя Семья! У меня есть член Семьи! Настоящий, мой собственный! Глаза Гефест слегка расширились от удивления, а затем ее лицо озарила искренняя, облегченная улыбка. — Правда? Я так за тебя рада, Гестия. Значит, мои суровые уроки не прошли даром, и ты взялась за ум. Надеюсь, ты будешь хорошей Богиней для него. Береги свое дитя. — Обязательно! — Гестия сжала кулачки, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она хотела рассказать подробнее, но внезапно разговоры вокруг них стихли. Воздух в зале неуловимо изменился, став густым и сладким, как цветочный мед. Толпа расступилась. По залу плыла Фрея. Богиня Красоты, облаченная в струящееся серебристое платье, одним своим присутствием заставляла богов и смертных затаить дыхание. Она плавно подошла к их столику. Гефест вежливо, но сдержанно кивнула. Гестия же внутренне напряглась, хотя и натянула на лицо дружелюбную улыбку. — Здравствуй, Гефест. Здравствуй, Гестия, — голос Фреи журчал, словно горный ручей. Она перевела свои невероятные серебряные глаза на миниатюрную Богиню. — Как приятно видеть знакомые лица в этой суете. Вы прекрасно выглядите сегодня. — Взаимно, Фрея, — кивнула Гефест. — Да, привет, Фрея! — отозвалась Гестия, стараясь звучать непринужденно. — Отличный вечер, правда? — Чудесный, — Фрея легко улыбнулась, скользя взглядом по залу. — Скажи, Гестия, как тебе жизнь в Нижнем мире? После Небес смертная суета порой утомляет, не так ли? — Ой, да брось! Мне очень даже нравится! — Гестия махнула рукой с зажатой в ней канапе. — Я устроилась на работу, жарю картошку. Смертные такие забавные и трудолюбивые. Скучать точно не приходится! — Вот как? Я рада, что ты нашла свое место в этом мире, — Фрея благосклонно прикрыла глаза. — Что ж, не буду вам мешать наслаждаться вечером. Увидимся позже. Она сделала изящный шаг вперед, собираясь пройти мимо, но на мгновение задержалась. Наклонившись к самому уху Гестии, так близко, что та почувствовала дурманящий аромат роз. — С пополнением... — бархатно прошептала Фрея, и от её тона по спине Гестии пробежал табун ледяных мурашек. — Как же тебе повезло. Прежде чем Гестия успела осмыслить эти слова, Фрея плавно отстранилась и поплыла дальше, окруженная свитой восхищенных взглядов. Гестия поежилась, потирая предплечья. — Брр... Жуткая женщина, — пробормотала она. — Опять набиваешь брюхо на халяву, Креветка? Знакомый, скрипучий голос с уличным акцентом разрезал атмосферу хуже ржавого ножа. Гестия резко обернулась. К ней, хищно ухмыляясь и щуря свои алые глаза-щелочки, приближалась Локи. Богиня хитрости нарядилась в облегающее черное вечернее платье. Вот только облегать там было решительно нечего. — Локи! — рыкнула Гестия, мгновенно выходя из ступора. — А ты, я смотрю, решила надеть платье в обтяжку? Смелый выбор! Жаль только, что с обеих сторон ты выглядишь абсолютно одинаково. Где спина, где перед — так сразу и не разберешься! Локи дернула щекой, её ухмылка стала еще более зловещей. Гефест лишь устало вздохнула, понимая, что этот спор неизбежен, и незаметно ретировалась к другому столу. — Че вякнула, дойная корова?! — огрызнулась Локи, упирая руки в бока. — Зато мне не приходится таскать перед собой два бесполезных бурдюка с жиром! Небось, спина-то отваливается? — Завидуй молча, доска! — Гестия гордо выпрямилась. — Истинная женственность тебе недоступна. Можешь хоть в золото завернуться, а всё равно будешь похожа на пустое полотно! — Да кому нужна твоя "женственность", мелкая недотепа? — Локи фыркнула, делая шаг ближе. — Сидишь в грязи, работаешь прислугой. Ни статуса, ни гордости! Жалкое зрелище. Они обменивались колкостями, сверля друг друга взглядами. Обычно такие ссоры доводили Гестию до белого каления. Но сегодня... Слушая ядовитые выпады Локи, Гестия внезапно поймала себя на странной мысли. Эта рыжая Богиня стоит тут, пытается задеть её своим величием, но она даже не догадывается о главном. Гестии больше не нужно было ничего доказывать Локи. У неё уже было то, что делало её полноправной победительницей. Внезапно вся злость Гестии испарилась. На её губах заиграла легкая, снисходительная полуулыбка. Она посмотрела на Локи так, как смотрят на крикливого, но совершенно безобидного ребенка. Локи нахмурилась, не понимая резкой смены настроения соперницы. Спор явно пошел не по её сценарию. — Эй, Коротышка, ты че притихла? Аргументы кончились? — подозрительно прищурилась она. Гестия картинно, с невероятным чувством собственного превосходства закатила глаза, отвернулась в сторону и громко, с расстановкой выдала: — Пфф. На лбу Богини хитрости вздулась отчетливая, пульсирующая венка. Она бросилась вперед, схватила Гестию за обе пухлые щеки и начала яростно её трясти. — Отфюфти меня, дофка! — возмущенно мычала Гестия, пытаясь вырваться, пока её голова моталась из стороны в сторону. Но тряска привела к неожиданным последствиям. Из-за интенсивных движений Локи, объемная грудь Гестии в белом платье начала колыхаться и подпрыгивать с пугающей амплитудой, подчиняясь безжалостным законам физики. Взгляд Локи, помимо её воли, опустился вниз. Она смотрела на это мягкое, подавляющее великолепие, которое так явно контрастировало с её собственной абсолютно плоской грудной клеткой, обтянутой черной тканью. Комплекс неполноценности Локи ударил по ней с нарастающей силой. Психологический урон оказался критическим. Руки Богини хитрости задрожали. Она медленно разжала пальцы, выпуская раскрасневшиеся щеки Гестии. Лицо Локи исказила гримаса полнейшего отчаяния, а в уголках глаз блеснули слезы. — Н-ненавижу... — всхлипнула Локи. — ТУПАЯ КОРОВА-А-А-А! Сорвавшись с места, она развернулась и, закрыв лицо руками, с плачем убежала в толпу, оставив Гестию в гордом одиночестве. Гестия потерла саднящие щеки. Поняв, что только что произошло, она расплылась в счастливой улыбке. Подняв маленький кулачок вверх, Богиня с красными щеками победно произнесла: — Победа! *** Возвращение домой было куда приятнее шумного банкета. Гул голосов и музыка стихли вдали. С каждым шагом её сердце билось всё теплее. Раньше она ненавидела возвращаться в свою пустую, холодную церковь. Но теперь всё было иначе. Старая кованая калитка привычно скрипнула. Гестия вошла во двор. В щелях старой дубовой двери пробивался мягкий, желтоватый свет магической лампы. Она толкнула дверь. Внутри, за покосившимся столом, сидел Рейн. Он методично протирал куском промасленной ткани лезвие своего меча. Услышав скрип петель, он остановил движение, поднял голову и посмотрел на нее своими спокойными, глубокими глазами. Его лицо немного смягчилось, а уголки губ дрогнули в теплой полуулыбке. — С возвращением, Богиня, — произнес он ровным, бархатным голосом. — Как прошел банкет? Гестия застыла на пороге. Вся эта шелуха божественного общества — потеряла всякий смысл. Прямо сейчас, в этих руинах, находилось её главное сокровище. Её дом. Она широко, искренне улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются счастливые слезы. — Я дома, Рейн! — радостно выдохнула она, скидывая туфли и проходя внутрь. — И знаешь... это был неплохой вечер!