Глава 35: Планы

С легкостью и невероятным изяществом преодолев тяжелейшую психологическую травму пятого этажа — во всяком случае, именно так Рейн саркастично окрестил про себя ту злополучную встречу с минотавром, — он спустился на шестой уровень Лабиринта. Здесь его ждал совершенно иной контингент. Рейн замер в центре просторного каменного коридора, с интересом наблюдая за процессом рождения своей новой цели. В отличие от тех же гоблинов или кобольдов, которые мерзко вылуплялись из стен, проходя короткий этап формирования плоти, этот монстр появлялся иначе. Казалось, сама серая стена Подземелья на мгновение треснула, превратившись в темный портал, из которого с легким грохотом, уже полностью сформировавшись, шагнул силуэт. «Боевая тень». Существо, которое бывалые авантюристы с нервным смешком называли убийцей новичков. Монстр достигал примерно ста шестидесяти сантиметров в высоту. Его пропорции напоминали человеческие — две руки, две ноги, торс, — но на этом сходство заканчивалось. Тень была абсолютно, непроглядно черной. У нее не было ни кожи, ни шерсти, ни чешуи. На гладкой, лишенной шеи голове в форме креста не было лица — лишь встроенная в центр плоская, округлая поверхность, жутковато напоминающая мутное зеркало. Существо просто стояло, слегка покачиваясь, а на концах его длинных рук тускло блестели по три бритвенно-острых, вытянутых пальца-клинка. Рейн хмыкнул. Он демонстративно, с сухим щелчком вогнал свой одноручный меч обратно в ножны на поясе. Слегка расставив ноги и опустив руки вдоль тела, он с предвкушением посмотрел в зеркальное «лицо» монстра. — Ну давай, чего глазки строишь. Словно отреагировав на провокацию, Тень издала тихое, шипящее шуршание и сорвалась с места. Ее скорость действительно не шла ни в какое сравнение с неповоротливыми монстрами верхних этажей. Силуэт метнулся вперед смазанным пятном, одновременно выбрасывая правую руку в смертоносном выпаде. Полностью погрузившись в ритм схватки, он скользнул навстречу. Тень атаковала с яростью машины, не знающей усталости. Колющий удар в грудь — Рейн мягко уходит влево. Размашистый горизонтальный срез — короткий нырок вниз. Удар сверху — шаг в сторону. Он не пытался контратаковать, лишь уклонялся, впитывая каждое движение противника. Читая траектории. На его губах медленно расползалась искренняя, азартная улыбка. В этом был свой шарм. Дождавшись очередного прямого выпада, Рейн решил перехватить инициативу. Его левая рука змеей метнулась вперед, жестко перехватывая запястье монстра. Рейн развернул корпус, намереваясь использовать инерцию Тени для классического броска через бедро. Но законы человеческой анатомии здесь не сработали. Вместо того чтобы потерять равновесие, захваченная конечность монстра внезапно изогнулась под совершенно немыслимым углом. У нее просто не было костей. Находясь в воздухе, Тень текуче перестроила центр тяжести и, изогнувшись дугой, выбросила вторую руку в хлестком, как удар кнута, выпаде. Рейну пришлось резко разорвать дистанцию, инстинктивно вскидывая предплечье для защиты. Скрежет. Три длинных клинка-пальца прошлись по металлической пластине его нового наруча, оставив на нем неглубокую, но отчетливую борозду. Рейн отскочил на пару метров и с наигранной грустью посмотрел на поцарапанную броню. — Эй, полегче! Я их только недавно купил! — бросил он, пытаясь разрядить обстановку. Зеркальная крестовина головы монстра даже не дрогнула. Тень лишь снова зашипела, готовясь к новому броску. — Ну да..., — вздохнул юноша. Короткая стычка дала ему всю необходимую информацию. Тело монстра лишь имитировало человеческую форму, а на деле представляло собой нечто вроде плотного желе. Никаких суставов и других плотских ограничений. Это позволяло Тени бить плавно, резко и удлинять конечности в момент атаки. Но в тоже время, единственную реальную угрозу представляли лишь твердые клинки на концах рук. Разведка боем была окончена. Пора было переходить к делу. Рейн плавно вытащил меч из ножен. Тень тут же рванула вперед, замахиваясь для широкого, дугообразного удара, призванного снести человеку голову. Рейн сделал резкий, скользящий шаг вперед, прямо в мертвую зону атаки. Смертоносная рука со свистом пронеслась у него за спиной, разрезав лишь воздух. В ту же долю секунды одноручный клинок юноши сверкнул снизу вверх. Темная конечность, не успевшая вернуться в исходное положение, ровным срезом отделилась от плеча. Тень дернулась, но Рейн уже присел, пропуская над собой отчаянный взмах второй руки. Короткий разворот кисти — и второй идеальный срез лишил монстра последнего оружия. Не давая противнику шанса на перегруппировку, Рейн выпрямился, отвел левую руку назад и с коротким выдохом всадил кулак прямо в гладкую, податливую грудь монстра. Рука вошла в черную массу, как в густую грязь. Пальцы нащупали твердую пульсирующую сердцевину. Крепко сжав магический камень, Рейн с силой вырвал его наружу. Тело Боевой тени застыло и через мгновение потеряло форму и осыпалось на каменные плиты кучкой серого праха. На полу остался лежать трофей — один из тех самых острых пальцев. Гладкая, глянцевая поверхность идеального лезвия красиво отражала тусклый свет светящихся мхов. Поняв, что этот дроп легко распорет ему рюкзак изнутри, юноша аккуратно замотал лезвие в запасной лоскут плотной ткани и спрятал в сумку. В этот момент стены коридора издали низкий, утробный гул. Камень вокруг начал «размягчаться» сразу в нескольких местах. Новые тени ползли из переборок Лабиринта, реагируя на присутствие чужака. Рейн стряхнул невидимую пыль с клинка и слегка размял шею. — Раз вы так настаиваете... *** Несколькими часами позже Рейн стоял посреди седьмого этажа. В его левой руке, зажатая за жесткий хитиновый гребень, билась голова монстра. Она была размером с хороший арбуз, полностью отделена от туловища, но при этом продолжала яростно щелкать двумя огромными, зазубренными жвалами, а ее фасеточные красные глаза злобно светились в полумраке. «Муравей-убийца». По мнению Рейна — абсолютно неинтересный, скучный противник. По сути, просто гипертрофированное насекомое. У них был прочный панцирь, о который неопытный новичок мог легко затупить оружие, но строение тела оставалось примитивным. Соединительные ткани между сегментами хитина оказались настолько уязвимы, что он мог не только легко перерезать их коротким мечом, но и, приложив должное усилие, просто вырвать конечность голыми руками. Собственно, именно так он и поступил с головой этого конкретного экземпляра. Особенность этих тварей заключалась в том, что их магический камень располагался не в груди, а в голове. Поэтому, даже лишившись тела, этот подземный таракан продолжал жить и агрессивно щелкать челюстями в руке юноши. Сам по себе муравей не представлял угрозы. Весь страх, который они внушали исследователям, базировался на их стадном инстинкте. И для того, чтобы спокойно изучить эту щелкающую голову, Рейну пришлось методично вырезать весь остальной десяток особей, чьи пепельные останки теперь усеивали пол пещеры. Можно было бы раздавить череп и забрать камень, но юноша не спешил. У этих насекомых была одна крайне удобная, с точки зрения прагматики, биологическая функция. Находясь на грани смерти или в состоянии сильного стресса, муравьи-убийцы начинали обильно выделять специфические феромоны, призывая сородичей на помощь. Рейн стоял посреди пещеры, держа живую приманку на вытянутой руке, и внимательно прислушивался. Зачем бегать по запутанным коридорам Лабиринта, стаптывая ноги в поисках разрозненных групп врагов, если можно заставить добычу саму прийти к охотнику? Вдали, из темных зевов смежных туннелей, начал нарастать характерный, дробный цокот сотен когтистых лап по камню. Звук приближался со всех сторон, сливаясь в единый, пугающий гул. Феромон сработал безупречно. Рейн перевел взгляд на щелкающую голову в своей руке, а затем на темнеющие проходы, из которых уже начали показываться блестящие в темноте жвала. — Отличное завершение сегодняшнего дня, — спокойно произнес он. Небрежным движением он откинул голову приманки и перехватил рукоять меча, стряхнул напряжение с плеч и, глядя на надвигающуюся хитиновую волну, шагнул ей навстречу. *** «Думаю, на сегодня этого более чем достаточно», — мысленно резюмировал Рейн, затягивая грубые кожаные ремни на походном рюкзаке. Ткань угрожающе трещала. Заплечный мешок был набит под самую завязку: твердые панцири муравьев, острые как бритва когти теней, клыки кобольдов и множество десятков магических кристаллов. Юноша рывком закинул потяжелевшую ношу на спину. Приятная тяжесть добытого трофея грела душу, но лямки уже начали ощутимо врезаться в плечи, напоминая о суровости этого мира. Окинув взглядом залитый кровью монстров каменный пол, Рейн едва заметно поморщился. В пыли тускло поблескивала еще целая россыпь мелких магических камней. Оставлять их здесь было сродни преступлению против собственного кошелька. Однако суровая прагматика диктовала свои правила: ценные части тел чудовищ, используемые для крафта, стоили на рынке Гильдии в разы дороже, но и места занимали катастрофически много. Если он продолжит в том же духе, в следующий раз ему придется буквально выбирать между дорогим лутом и кристаллами. Развернувшись, парень начал долгий подъем на поверхность. Чем выше он поднимался, тем чаще лабиринты пещер сменялись широкими, проторенными коридорами верхних этажей. Здесь кипела жизнь. Навстречу ему, или обгоняя по пути наверх, то и дело попадались другие отряды искателей приключений. Рейн, привыкший наблюдать за всем вокруг, внимательно изучал их построение. Практически у каждой слаженной группы, помимо ярко выраженного авангарда и тыла, имелось одно связующее звено. Человек, обычно самый щуплый или молодой, который не лез в пекло схватки. Он держался позади, сгибаясь под тяжестью колоссального рюкзака, и стремительно собирал трофеи с поверженных врагов. «Помощник», — всплыло в памяти Рейна. С тактической точки зрения это было гениальное изобретение. Наличие саппорта позволяло бойцам не отвлекаться на мародерство, сохранять концентрацию, не сбивать дыхание и, самое главное, держать руки свободными для оружия. Боец, обремененный пятидесяти килограммами груза за спиной, терял в маневренности добрую треть своего потенциала. Рейн сейчас ощущал это на собственной шкуре. Его одинокая фигура, нагруженная до отказа, неизбежно привлекала внимание. Большинство встречных отрядов просто провожали его удивленными взглядами — соло-игроки на такой глубине встречались редко, а те, кто выживал и возвращался с полным рюкзаком, еще реже. Некоторые просто равнодушно проходили мимо, поглощенные собственными ранами и усталостью. Но были и другие. В полумраке туннеля Рейн пересекся взглядами с троицей подозрительных типов. Их броня была потрепана, а глаза жадно скользнули по его раздувшемуся мешку. Они переглянулись, явно оценивая шансы обчистить одинокого юношу в темном коридоре, где нет свидетелей. Один из них даже сделал неуверенный полшага наперерез. Рейн не замедлил шаг ни на долю секунды. Он просто перевел взгляд на эту троицу. Вместо страха или юношеской бравады, в его темных глазах плескался абсолютный, ледяной штиль. Старый воин чуть сместил центр тяжести, а его ладонь, казалось бы, совершенно случайно, легла на навершие клинка. От него не исходило явной жажды крови, но в воздухе внезапно повисло тяжелое, давящее ощущение неотвратимой смерти — аура человека, который только и ждет повода, чтобы перерезать глотку. Троица гиен мгновенно покрылась холодной испариной. Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Они резко отвели глаза, вжались в стену туннеля и постарались слиться с камнем, пропуская его мимо. «Слишком тяжело», — мысленно вернулся к изначальной проблеме юноша, оставив неудавшихся грабителей позади. Вопрос логистики становился критическим. Каждый брошенный на полу камень отзывался горечью Рейн никогда не страдал жадностью ради самой жадности. В прошлой жизни материальные блага волновали его в последнюю очередь. Но здесь, в Орарио, деньги были эквивалентом выживания. Его раздражала мысль о том, что прямо сейчас, пока он вынужден оставлять добычу в грязи Подземелья, его Богиня стоит на рыночной площади. Он живо представил, как Гестия натягивает на лицо дежурную улыбку, предлагая прохожим дешевые картофельные лепешки, чтобы заработать жалкие медяки на вечернюю похлебку. Этот диссонанс выводил его из себя. Мир богов и смертных жил чудовищными контрастами. Кто-то купался в роскоши, а кто-то влачил жалкое существование на социальном дне. И Рейн прекрасно понимал фундаментальную причину этой пропасти. Боги. По рассказам самой Гестии, с момента своего появления в Небесных чертогах — Тэнкае — каждый из них имел свое предназначение, сферу влияния или стихию. Они были бессмертны, совершенны и лишены тех низменных потребностей, что двигали человечеством. Им не требовалась пища для выживания, им не нужно было бороться за кров над головой. Отсутствие естественной нужды, страха смерти и необходимости преодолевать себя развратило многих из них, превратив вечность в бесконечную скуку. Гестия же... Рейн мысленно вздохнул. Да простят его высшие силы, но его покровительница была живым воплощением божественной неприспособленности к реалиям Нижнего мира. На Небесах она тысячелетиями занималась тем, что просто сидела и поддерживала Священное Пламя. Он не имел ни малейшего понятия, насколько важен был этот процесс для мироздания, но Гестия говорила об этом с такой пылкой гордостью, что сомневаться не приходилось. Хотя, иногда наблюдая за его богиней, ему просто хотелось назвать ее хикикомори. И также она носила гордый титул одной из «Трех великих девственниц Небес». Рейн сухо усмехнулся. Как ни крути, но в суровом, капиталистическом мире Орарио этот титул звучал абсолютно бесполезно. Чистота и невинность не оплачивали счета в Гильдии и не ковали броню. Чтобы вытащить Гестию из этой трясины, потребуются колоссальные усилия. Встать вровень с ведущими фракциями города — задача, граничащая с безумием. Шагая по винтовой лестнице Башни Вавилон, юноша структурировал в голове политическую карту Орарио. Весь город, по сути, держался на трех титанических столпах влияния. Первый столп — военная машина. Семья Локи. Безоговорочные лидеры в исследовании глубоких уровней, обладающие наибольшим числом авантюристов высших рангов. Дисциплинированная армия, сметающая всё на своем пути. Второй столп — паутина влияния. Семья Фреи. Фракция, способная на равных конкурировать с домом Локи в чистой силе, но действующая иначе. Сама Богиня Красоты обладала силой, пугающей до дрожи. Гестия как-то вскользь упоминала, что даже без использования Арканума — запретной божественной силы — одно лишь очарование Фреи абсолютно. Оно проникало в души смертных, подчиняя их волю, превращая в фанатичных воинов, готовых разорвать мир на куски ради одного ее взгляда. Третий столп — экономическая монополия. Семья Гефест. Производственный гигант. Пусть в городе и существовали другие кузнечные фракции, но именно Гефест диктовала правила игры. Львиная доля самого качественного, прочного и дорогого снаряжения выходила из-под молотов её кузнецов. Рейн помнил, как гулял с Беллом по роскошным этажам Вавилона, разглядывая витрины их фирменных магазинов. Оружие там стоило столько, что на эти деньги можно было купить небольшой замок. Две другие великие фракции напрямую зависели от поставок Гефест. И вот он, Рейн. Единственный член Семьи, чья Богиня прямо сейчас жарит картошку в фартуке. Его задача, как Капитана — возвысить этот крошечный домашний очаг до уровня тех самых трех мировых столпов. Не просто выжить, а заставить весь Орарио считаться с именем Гестии. Заставить Локи подавиться своими насмешками, а Фрею — признать их равными. Рейн вышел на широкую мощеную площадь. Небо над Орарио полыхало багровым и золотым — заходящее солнце медленно опускалось за крепостные стены, окрашивая шпили башен в цвета раскаленного металла. Город зажигал магические фонари, готовясь к ночной жизни. Юноша поправил тяжелую лямку рюкзака, вдыхая запах жареного мяса, свежей выпечки и уличной пыли. Взгляд его темных глаз скользнул по величественному силуэту центральной Башни. Цель была ясна. Масштабы определены. Ставки высоки, как никогда. — И как же, черт возьми, мне это сделать? — едва слышно, с ироничной усмешкой спросил он у заходящего солнца, шагая навстречу вечернему городу.