Глава 14. В оковах дождевой тюрьмы и терзающие душу сомнения

Карандаш вертелся в пальцах Кумы с невероятной скоростью, описывая в воздухе сложные пируэты. Урок английского тянулся мучительно долго. За окном плыли серые, тяжёлые тучи, обещая развязку, а в классе царила сонная апатия. Внезапно в висок Кумы мягко стукнул бумажный шарик. Она недовольно обвела взглядом класс и упёрлась в Сумайю. Тот, слегка приподняв брови, показал на телефон. «Надоело?» — светилось на экране. «Умираю», — ответила Кума. «Что с нашими зомби-ботаниками? План есть?» Кума вспомнила расписание. «Сегодня у них собрание студсовета. И дождь обещали. Думаю, можно их после собрания в кабинете запереть. Создать романтическую обстановку вынужденного заключения». Сумайю с другой стороны класса подмигнул ей с таким видом, будто они затеяли государственный переворот. — Набари! Кадзами! Хватит переглядываться и сидеть в телефонах! — голос учителя прозвучал как удар хлыста. — Урок ещё не закончился! Они вздрогнули, как застигнутые на месте преступления, и уткнулись в тетради, стараясь выглядеть образцовыми учениками. Тем временем Таро сидел на скамейке в школьном дворе, отстранённо скользя карандашом по странице альбома. Перед ним рос куст с нежными розовыми соцветиями. Он вспоминал Флай. Её розовые волосы, её смех, милую улыбку. Но сейчас эти мысли были лишены привычного ему азарта охоты. «Что это? — размышлял он. — Восхищение красивым объектом? Желание обладать тем, на кого смотрят все? Или... нечто большее? Почему всё так запутанно?» — Китамура-кун? Его вывел из раздумий тихий голос. Рядом аккуратно присела Банко, поправляя складки своей юбки. Она выглядела, как всегда, безупречно и спокойно. — Рисуете? — спросила она, заглядывая в альбом. — Так, ничего особенного, — он прикрыл страницу. — Дела не очень. Нужно какие-то таблицы заполнять, как старосте. И на химию идти не хочется. Совсем нет настроения. Банко мягко рассмеялась, и звук этот был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. — Вы можете не беспокоиться о химии. Сегодня генеральная уборка вместо четвёртого урока. И я, как член студсовета, составляла списки распределения по участкам. Так вышло, — она сделал вид, что задумалась, — что ваш класс и класс Кодо-сан будут убирать соседние территории и участки. Более того, вы с ней окажетесь на смежных участках, так уж получилось. Таро медленно повернул к ней голову, и на его губах расплылась ухмылка. — Вада... Это что, злоупотребление служебным положением? — Это стратегическое планирование в рамках нашего альянса, — с лёгким вызовом сказала она. — Не зря же вы решили заключить сделку с человеком из студсовета. *** После нескольких уроков Флай, Кума и Меё нехотя плелись на улицу. Воздух был тяжёлым и влажным, предвещая скорый дождь. — Ну почему уборку всегда назначают в самую пасмурную погоду? — возмущалась Кума, подбивая камень носком туфли. — Меё, ты бы как председатель чего-нибудь сделала! Отменила бы этот бардак! Меё лишь пожала плечами, запахивая пиджак плотнее. — От нас это не зависит. Кстати, собрание студсовета перенесли как раз на время уборки. После уроков обещают ливень, и совет не хочет мокнуть по дороге домой. — Ага, вот оно что! — фыркнула Кума. — Мирные граждане в грязи ковыряются, а вельможи в тёплом кабинете о судьбах людских рассуждают! Здорово! Флай, хихикая, обняла её за плечи. — Успокойся, Кума-чан. Половину уборки студсовет будет тут. Они просто уйдут раньше. И вообще, они взяли на себя достаточно сложную работу по уборке. Школьный двор напоминал муровейник. Ученики с метлами, граблями и мешками неохотно бродили по территории. Члены студсовета раздавали старостам списки. Кума, получив от Меё (которая, в свою очередь, взяла его у Кейсуке) листок, просияла. — Ура! Президент, Меё, Сидзуяма и Сумайю — мы в одной команде! Будет весело! — Главное – не веселье, а качественно выполнить работу, — невозмутимо заметил Широкуро, появляясь рядом как тень. — Ой, да расслабься! — Кума в шутку ткнула его в плечо, но он даже не качнулся. Флай же, сверившись со своим списком, вздохнула. Её отправили к дальним поилкам, и в её группе не оказалось ни одной подруги по волейбольному клубу. С грустным видом она побрела через двор, думая о том, как будет скучно отмывать старые железные конструкции в одиночестве. — Эй, Кодо-сан! Сюда! Она обернулась. Из-за кустов сирени появился Таро. Рукава его формы были закатаны, в руках он сжимал пару лишних перчаток. — Кажется, мы соседи, — улыбнулся он, протягивая ей перчатки. — Не откажешься от помощи? Радость вспыхнула в глазах Флай. Они принялись за работу, и разговор завязался сам собой. Сначала о погоде, о школе, а потом... потом Флай, сама не ожидая, заговорила о волейболе. О том, как в средней школе её дразнили из-за того, что она «хафу». О том, как парни видели в ней только «экзотичную красотку», а не человека. — Они хотели со мной встречаться, как с трофеем, — тихо сказала она, с силой оттирая прилипшую грязь. — Будто я не человек, а картинка. Таро слушал, не перебивая. Его привычная улыбка исчезла. Он смотрел на неё, и впервые за долгое время его интерес к этой девушке лишился налёта поверхностного восхищения. Он увидел глубину. И это заставило его сжаться внутри. «А чем я лучше? — пронеслось в голове. — Я ведь тоже гнался за ней, как за самым ярким призом. Потому что она красива, популярна... Я ничем не лучше тех парней». Он хотел что-то сказать. Что-то важное. Возможно, извиниться. Но его взгляд, полный непонятных даже для него самого чувств, встретился с её глазами. И в этот момент мимо прошёл Широкуро. — Кодо-сан, Китамура-кун, — его голос был ровным, как лезвие. — Кейсуке заметил, что на этом участке только двое. Он отправляет подмогу. Вскоре здесь будут ещё ученики. Флай тут же отвлеклась, кивнув ему. Таро почувствовал, как редкая возможность ускользает у него из пальцев, как песок. Но вместе с ней ушла и тревога. Взаимодействие с Флай заставило его притихнуть и задуматься. Широкуро же, удаляясь, чувствовал странное беспокойство. Почему она так свободно говорила с ним? Что в нём такого? Они близки? И почему его это так беспокоит? Внутри него бушевала настоящая буря, невидимая за каменной маской лица. *** В кабинете студсовета шло обычное совещание. Кейсуке говорил о бюджете клубов, о предстоящих мероприятиях. Банко сидела, подперев подбородок рукой, и смотрела на него из-под длинных ресниц. Она думала. Думала о том, что её шансы тают, как дым. «Может, не стоит? — размышляла она. — Прибить эти чувства на корню, пока не стало больно? Или это не объективность, а просто моя неуверенность? Не попробуешь – не узнаешь. Но если попробовать и проиграть, будет ещё больнее». Она перевела взгляд на Меё. Та внимательно слушала Кейсуке, и в её глазах горел тот же огонёк, что и у Банко. «Она тоже смотрит на него по-другому, — с пронзительной ясностью поняла Банко. — Видит ли она это сама? Видит ли он? Почему со стороны всё так очевидно? И так же ли очевидны мои чувства?» — На этом всё, — голос Кейсуке вывел её из оцепенения. Банко быстро собрала свои вещи и вышла одной из первых. Раньше она бы осталась до конца, ловя каждую секунду рядом с ним. Но не сегодня, когда мысли и сомнения, накопившиеся за последние дни, заполонили её голову. В кабинете остались только Меё и Кейсуке. — Ты можешь идти домой, — сказал он, немного нервничая. — Я ценю, что ты помогаешь с отчётом, но я справлюсь. — Мне не трудно, — возразила Меё. — Нет, я настаиваю. Не перетруждайся, — он улыбнулся ей, и в его улыбке была забота и капля сожаления, что он её отпускает. Он действительно ценил каждую минуту, проведённую с ней, хотел вот так спокойно сидеть и заполнять отчёты вместе, смотреть на неё исподлобья и перекидываться фразами. Но она слишком перегружает себя, ей нужен отдых. А его обязанности – это только его обязанности, не зря он – президент студсовета. Он продолжил настаивать на том, чтобы Меё закончила на этом свою сегодняшнюю работу и под его натиском она всё же сдалась. Девушка потянулась за сумкой, попрощалась с президентом, и дёрнула ручку двери. Дверь не поддалась. — Кажется... дверь заперта, — сказала она с лёгким недоумением. Кейсуке подошёл, попробовал сам. Ручка бесполезно болталась. — Заклинило, — констатировал он. Тем временем Сумайю, словно вихрь, вылетел из школьных ворот и подбежал к Куме, на лету давая ей пять. — Готово! Запер, замуровал! Миссия выполнена! Они запрыгали на месте, как дети, не в силах сдержать восторг. — Слушай, а как мы их потом откроем? — спохватилась Кума. — Так, дежурный учитель не досчитается ключей и пойдёт проверять классы. А в их кабинете ключ как раз останется в двери. Если что, сами как-нибудь выберутся, не маленькие. Кума пожала плечами. — Ладно, пошли домой, а то тучи совсем сгустились. На улице закапали первые, тяжёлые капли дождя. Флай, собрав вёдра, посмотрела на небо. — Всё, расходимся! Давайте быстрее! Ученики, как стайка воробьёв, бросились к укрытию. Один лишь Таро не двигался с места. Он сел на корточках у поилок и смотрел в небо. — Китамура-кун, ты идёшь? — окликнула его Флай. — Скоро, — безразлично бросил он ей в ответ. Флай, Широкуро и остальные побежали к школе, закрываясь от набирающего силу дождя. Таро достал телефон. «Вада. Кажется, в нашем альянсе сегодня моя очередь нуждаться в поддержке. Найдёшь для своего неудачливого партнёра минутку?» *** В кабинете студсовета царила тишина, которую вскоре сменил нарастающий гул. Сначала это был лёгкий стук, а потом ливень обрушился на крышу и окна сплошной стеной воды. Свет за окном померк, комната погрузилась в полумрак, освещённая лишь мерцающим экраном ноутбука. Меё сидела на столе, поджав ноги. Кейсуке опёрся о подоконник, глядя на размытый потоками воды пейзаж. — Жаль, что тебе пришлось остаться, — тихо сказал он. — В данных обстоятельствах у меня не было выбора, — ответила Меё, но в её голосе не было раздражения. Он обернулся к ней. — Знаешь... Мне иногда кажется, что ты слишком на меня равняешься. Как на какого-то идеального президента. — А разве нет? — она посмотрела на него прямо. — Ты всегда знаешь, что делать. Всегда собран. На тебя можно положиться. Кейсуке горько усмехнулся. — Это всего лишь образ. Образ, за который необходимо прятаться. На самом деле... я постоянно боюсь. Боюсь не оправдать доверия, ошибиться, подвести всех, ну, ты знаешь. У меня нет такого внутреннего стержня, как у тебя. Меё слушала, широко раскрыв глаза. Она впервые видела его таким... уязвимым. Они уже говорили по душам раньше, но сейчас в воздухе витало что-то более интимное, откровенное и уязвимое. — Ты ошибаешься, — так же тихо сказала она. — У тебя он есть. Просто он другой. Не такой жёсткий, как мой. Твой стержень – это гибкость и понимание. Ты не ломаешь, а направляешь. Я... я как раз этому учусь. Они смотрели друг на друга через полумрак, и тишина между ними была густой и звучной. — А я... — Кейсуке сделал шаг вперёд. Его голос дрогнул. — Я учусь у тебя твоей честности. Тому, что не нужно бояться быть собой. Потому что, когда я с тобой... мне хочется быть именно собой. Без масок. И... В этот момент дверь с скрипом отворилась. На пороге стоял дежурный учитель с ключами в руке и выражением крайнего недоумения на лице. — Сатори? Кейдзё? Что вы здесь делаете? Дверь была заперта? — Да... заклинило, — быстро нашёлся Кейсуке, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Спасибо вам, — добавила Меё, поднимаясь со стола. Учитель, покачав головой, удалился. Они остались одни в пустом коридоре. — Значит... нам теперь придётся идти домой под таким ливнем, — сказала Меё, глядя в окно. Уголки губ Кейсуке дрогнули. — Знаешь, мы могли бы просто здесь переночевать. Выглядит как лучшее решение. Она фыркнула, и этот звук вылился в лёгкий, счастливый смешок. Впервые за весь день напряжение полностью покинуло её плечи. *** Холодные капли дождя падали Таро на лицо, стекая по щекам, как слезы, которых он не мог пролить. Он сидел всё там же, не в силах сдвинуться с места, и смотрел в залитое водой небо. Он думал о себе. О своих запутанных чувствах. О том, что, возможно, он и правда был тем, кого Флай так презирала – человеком, видящим в ней лишь красивую оболочку. И это осознание было горше самой горькой неудачи. Внезапно капли перестали долетать до его кожи. Над его головой возник тёмный купол зонта. Он медленно опустил взгляд. Перед ним стояла Банко. Её серые кудри от сырости стали ещё более пышными и непослушными, на длинных ресницах поблёскивали капельки, а кожа лица сияла фарфоровой белизной. Она была мокрой, растрёпанной и совершенно неидеальной. И от этого – бесконечно настоящей. — Знаешь, — тихо сказала она, и в её голосе звучала лёгкая усталость, — наш альянс, пожалуй, самый бесполезный в мире. Таро не сдержал смешка. Она опустилась рядом с ним на мокрый асфальт, не обращая внимания на дорогую форму. — «И даже падая ниц, не теряй достоинства. И даже возносясь, не теряй человечности», — процитировала она задумчиво, глядя в дождевую пелену. Они сидели молча, слушая, как дождь барабанит по зонту. — Нам есть о чём подумать, не так ли? — наконец произнёс Таро, и его голос был спокоен, без привычной насмешки. — Да, — просто ответила Банко. — И... спасибо, что пришла. Она лишь кивнула. Их альянс трещал по швам, но на его руинах рождалось нечто новое – хрупкое, непонятное, но ценное. Возможно, то, в чём они оба нуждались больше, чем в победе.