Глава 5 – Пробуждение

Тенебрис пришёл в себя от непонятного писка. Поначалу он казался далёким, бессмысленным, но именно этот звук оказался тем якорем, за который зацепился мозг, начав пробуждение. С трудом разлепив глаза сквозь слепящий свет, парень сказал первое, что пришло ему в голову: —Незнакомый потолок... Лёжа на кровати и старательно игнорируя пробудивший его писк, молодой фавн пытался вспомнить, как он тут оказался. Первым воспоминанием было его попадание в этот мир от побоев – похоже, и в этот раз Тенебрис побывал в передряге. Следуя за ним, он вспомнил, как оказался в новой деревне, жил в ней... Пока не дошёл до атаки Гримм. Тут его мозг пронзила вспышка боли, от которой парень застонал, да так громко, что его услышали аж из соседней комнаты. Вошедшая в дверь женщина в халате быстро подошла к нему и громко сказала: —Ох, вы очнулись! Замечательно! Как ваше самочувствие?! Ответом ей были лишь стоны Тенебриса, чья головная боль лишь усилилась от внешнего шума, а попытка прикрыть уши руками лишь добавила к ней боль во всём теле, что до этого им игнорировалась. Впрочем, промучился он недолго – всего несколько секунд, после чего наступил сенсорный шок, от которого фавн потерял сознание. В следующий раз, когда он пришёл в себя, от боли не осталось и следа – его голова прояснилась, и попытки шевелить телом не вызывали приступов боли. Единственным, что было странным – он не чувствовал отклика от своей правой руки. Приподнявшись на кровати и опустив на неё взгляд, Тенебрис замер – потому что у него не было правой руки. Всё, что от неё осталось – небольшой обрубок плеча, на котором оставалась корка, как от ожога минимум второй степени. Попытки вспомнить, как это произошло, вернули головную боль, от которой парень поморщился. Тут в комнату зашёл мужчина средних лет и, заметив проснувшегося пациента, подошёл к нему, тихо произнеся: —Здравствуйте, мистер Тенебрис. Вы пробыли без сознания восемь суток, с прошлого пробуждения прошло полтора дня. Скажите, вы понимаете, что я говорю? Попытавшийся ответить Тенебрис тут же зашёлся в кашле – его горло за прошедшее время совершенно пересохло. Едва сумев остановить рефлекторную реакцию, он судорожно кивнул и жестами попросил воды, которую доктор немедленно ему передал. Медленно выпив всю кружку, Тенебрис перевёл дух, после чего осторожно, стараясь не напрягать связки, спросил: —Что произошло? Это был довольно важный вопрос – даже в прошлой жизни, где опасность поджидала за каждым углом, он не получал столь серьёзных травм, чтобы прибегать к ампутации – естественная регенерация вкупе с зельями лечения и регенерации справлялись с абсолютным большинством ран, а специализированные медицинские артефакты позволяли исцелять те, которые требовали особого подхода. —К сожалению, я не могу этого сказать, поскольку не обладаю нужными знаниями... – сокрушённо покачал головой мужчина, как со стороны входа донёсся новый голос: —Тогда это могу сделать я. Повернув голову в ту сторону, Тенебрис увидел взрослого мужчину лет тридцати, с загорелой кожей и пшеничного цвета волосами... И одетого в наряд Охотника, поверх которого был накинут медицинский халат. —Нет, это совершенно неприемлемо! – тут же отказал врач. – Мистер Тенебрис пережил травмирующее событие, и судя по его словам, его мозг заблокировал эти воспоминания. Попытки вернуть их приведут к довольно болезненной реакции, не говоря уже о том, что его состояние может ухудшиться. Охотник уже собрался было открыть рот, как слово взял сам парень: —Не стоит переживать. Я всё равно старался бы восстановить их, и внешняя помощь, напротив, может сделать это менее болезненным. – отвернувшись от шокированного врача, Тенебрис обратился к блондину. – Прошу, расскажите, что произошло. —Ну... – протянул Охотник, покосившись на замолчавшего доктора. – Я возглавлял команду Охотников в деревне Ривер, когда поступило сообщение, что на соседнее поселение, Домреми, надвигается Прилив Гримм. По самым оптимистичным оценкам их защитникам нужно было продержаться минимум двадцать минут, и, когда на место выдвинулась группа реагирования, мы считали, что все уже погибли. Но, когда мы прибыли на место, нашему взору предстало не только разрушенное поселение, но и защитники, что добивали остатки Гримм, а одна из Охотниц накладывала на тебя бинты, чтобы остановить кровотечение. Мужчина остановился, чтобы перевести дух, пока Тенебрис тщательно запоминал рассказ. Пока что никакой реакции не было, что означает, что эти события он не застал лично. Может, дальше он сможет получить ответы? —После недолгого общения с защитниками я отправился в бункер, откуда ты вышел, – тут виски фавна кольнуло, намекнув, что дальнейший рассказ связан с ним. – Там нам предстала ужасная картина побоища: половина жителей была убита, ещё четверть серьёзно ранена, а большая часть остальных имели раны разной степени тяжести. Одна из стен убежища была разрушена, и, судя по следам, оттуда выбрались крипы. – боль в висках медленно перерастала в мигрень, но Тенебрис продолжал терпеть, не показывая боли. – Среди трупов Мун – командир защитников – обнаружил останки робота, который, по его словам, принадлежит тебе, и по его просьбе забрал внутренние компоненты. Тенебрис закрыл глаза и опустился в кровать, чтобы облегчить боль, а также чтобы обдумать открывшиеся знания. Значит, Декстра был уничтожен? Причём уничтожен Гримм, но лишь функционально, чтобы не мешать им убивать людей. Раны, которые пытались забинтовать защитники, скорее всего, тоже были нанесены тварями после того, как у него закончилась Аура. Что касается руки... Скорее всего, он воспользовался Перчаткой заклинателя самостоятельно, что из-за отсутствия Ауры и уничтожило руку до невосстановимого состояния. Почувствовав облегчение головной боли, он приоткрыл глаза и встретился взглядами с обеспокоенным блондином, после чего попросил: —Пожалуйста, продолжайте. —Кхм, да... – прокашлялся загорелый Охотник. – После эвакуации и спасения людей в бункере, я пообщался с защитниками, что сказали, что большая часть разрушения поселения было твоих рук делом. – видимо, считав недоумённый взгляд парня, он объяснил. – Они сказали, что ты использовал своё оборудование, используемое для исследования Праха и перенастроенное для боевого применения, чтобы сделать ловушки и оружие, что позволило им продержаться до нашего прибытия. Также они сказали, что твои ловушки были стационарными и срабатывавшими автоматически, но ни разу не задели их. И, честно сказать, я сильно впечатлён этим. Усмехнувшись на эту лесть, Тенебрис вновь закрыл глаза, чтобы обработать новую порцию информации. Несмотря на рассказ, он так и не вспомнил, что именно тогда произошло, но это было не так уж и важно – информации из рассказа было более чем достаточно, чтобы понять, что он потерял почти всё, вернувшись почти к той же точке, что и тогда, когда он только попал в этот мир. Даже хуже – на этот раз у него была только одна рука, причём неведущая, а от Декстры хорошо, если осталось ядро. С другой стороны, на этот раз ему не нужно искать возможность для поднятия... —Что произошло с мистером Корном? – внезапно открыл глаза фавн и посмотрел на врача, что от неожиданности вздрогнул. —Это тот мужчина, у которого вы работали? – уточнил тот и, получив подтверждение, сокрушённо покачал головой. – К сожалению, когда прибыла группа спасения, он уже погиб от кровопотери. Примите мои соболезнования... Отмахнувшись от его извинений (всё равно виноват был Тенебрис, что не смог его спасти), парень некоторое время вспоминал всё время, что провёл с хозяином кафе, и после этого своеобразного прощания наконец спросил: —Что со мной будет дальше? —После вашего выздоровления вас выпишут из палаты, после чего отправят в миграционный центр для восстановления документов... – начал было объяснять доктор, когда Тенебрис вновь перебил его: —Прошу прощения, но что, если у меня не было документов до этого? —Простите? – замешкался доктор, пока Охотник рядом вскинулся. – В нынешнее время даже в самых отдалённых деревнях проводят регистрацию населения, и я не совсем понимаю, как вы могли быть без документов. Фавн поморщился: —Да, об этом... Дело в том, что я сбежал из родной деревни после угрозы расправы, а поскольку с момента прихода в Домреми я жил под покровительством мистера Корна, то не видел необходимости в них после того, как заработал достаточно для их получения. Сейчас же у меня нет ни одного лина, а из ценностей разве что ядро Декстры, и то я не уверен, что он пережил уничтожение прошлого тела, а потому не могу заказать себе новые документы. Поэтому я и спрашиваю, что со мной будет, поскольку стандартная процедура для меня не подходит. Доктор замешкался, по-видимому впервые столкнувшись с подобной проблемой, когда слово взял Охотник, про которого все успели забыть: —Вообще-то, за твою помощь в спасении мирных жителей Домреми на счёт карты, что была при тебе в день нападения, было переведено десять тысяч лин. – усмехнувшись шокированному выражению лица Тенебриса, для которого эта сумма была почти равна той, что он заработал на работе в кафе за все эти годы, загорелый блондин продолжил. – Также не стоит беспокоиться о документах – с подтверждением твоей личности с моей стороны, да и со стороны остальных Охотников, ты легко получишь их. А что касается того, что ты будешь делать дальше... – тут он замялся, как будто засомневался в принятом ранее решении, но почти сразу же тряхнул головой и посмотрел ему прямо в глаза. – Я мог бы принять тебя в свою семью. Тенебрис, который по памяти прошлой жизни помнил, что в приёмные семьи брали только самых лучших, на автомате спросил: —Что от меня потребуется? Тут пришла очередь взрослых удивляться такой постановке вопроса: —Ну, собственно, только твоё согласие, а также подписание документов на усыновление... —Нет, я не про это. – прервал Охотника молодой фавн, чем окончательно смутил его. – Я имею в виду, почему вы решили взять меня к себе? Я знаю, что не всегда люди берут в семью детей из-за их умений и качеств, но я понимаю, что Охотник вряд ли стал бы брать к себе случайного ребёнка, тем более инвалида-ампутанта. Поэтому я и спрашиваю, какие ожидания вы имеете по отношению ко мне. Взгляд загорелого блондина на мгновение вновь пронзил Тенебриса, после чего он задумался и через секунду задал встречный вопрос: —Скажи, кем ты хочешь стать в будущем? Фавн, подстроившись под поворот разговора, сразу же ответил: —Я собираюсь продолжить свою работу исследователя Праха, а также изучение технологий, так что, скорее всего, я стану учёным. Но, думаю, я знаю, что вы бы хотели услышать. – слабо улыбнулся ему подросток. – Я буду использовать свои знания как для своей защиты, так и для защиты окружающих. И хотя я не уверен, что стану Охотником, – всё-таки не лежит у меня душа к тому, чтобы помогать тем, кого я не знаю, – однако я буду стараться не допускать их гибели, даже если это будет для меня проще. Так что обучение в Академии Охотников, хотя бы один курс, также является одной из моих целей. И я выполню её, с вашей помощью или без неё. Закончив свой монолог, Тенебрис снова попросил воды у врача, и всё то время, пока её несли и парень её пил, блондин молчал, вынося свой вердикт, и когда фавн отставил кружку в сторону, Охотник наконец сказал: —Что ж. Я понял, почему ты решил, что моё решение взять тебя в мою семью было продиктовано чем-то, кроме желания помочь – стиль мышления Охотников явно чужд тебе. – он вернул подростку ухмылку. – И хотя я мог бы попытаться убедить тебя, что я делаю это не для того, чтобы что-то получить от тебя, но ты этого не примешь. – довольно точно заметил он. – А потому у меня будет для тебя задание. Тенебрис весь подобрался, гадая, что же это за задание, что он решил взять к себе подростка-инвалида, а не нанять какого-нибудь взрослого, как Охотник огорошил его: —Тебе нужно будет подружиться с моими дочерьми. – увидев непонимающий взгляд фавна, мужчина рассмеялся. – Они большую часть своей жизни росли без матери, и... Меня тоже, если говорить прямо. – сказал мужчина, в чём голосе и взгляде промелькнула горечь потери. – Из-за этого старшая дочь, на год старше тебя, слишком быстро повзрослела и стала самостоятельной, а младшая замкнулась в себе, отчего её навыки социализации почти не развились. Моей просьбой будет дать им новую точку зрения, своеобразный толчок в развитии. Взгляд Тенебриса наполнился пониманием ситуации, но вместе с тем и сомнением. Общение с другими никогда не было его сильной стороной – он начал полноценно развивать этот навык именно в этой жизни, где у него появилась потребность в нём, ибо в прошлой жизни он всегда был одиночкой, и полученного за пять лет опыта явно не было достаточно, чтобы решить столь глубокую проблему. Но... Не значит ли это, что у него тоже есть эта проблема? Помощь им в таком случае поможет и ему, так что все будут в выигрыше. Главное лишь не испортить отношения, а всё остальное решится само собой. Собравшись с мыслями, парень кивнул: —Честно сказать, это была неожиданная для меня просьба, но я не вижу никаких проблем с этим. Так что, если это всё, что от меня ожидается, то я согласен на ваше предложение. Блондин ярко улыбнулся: —Замечательно! Когда тебя выпишут, я снова приду к тебе, чтобы мы отправились в администрацию и заполнили нужные документы. Единственное, для них необходимо использовать полные имена обеих сторон, а я знаю только твоё имя. Какая у тебя фамилия? Тенебрис моргнул: —У меня её нет. Глаза Охотника округлились: —О. Если ты не хочешь говорить, потому что стесняешься её... —Нет. – прервал его фавн. – У меня буквально её нет. Полагаю, это произошло из-за того, что перед моим побегом из родной деревни меня избили, в том числе сильно ударив по голове один или несколько раз, но я не помню о времени в ней ничего, кроме своего имени и последних нескольких часов перед побегом. Так что я буквально не знаю своей фамилии, и поэтому я говорю, что у меня её нет. Разумеется, это была половина правды – ведь имени именно тела Тенебрис тоже не знал, взяв своё из прошлой жизни. И если бы у него была в прошлой жизни фамилия, то он просто назвал бы её, но тут ничего не поделаешь – фамилии в прошлой жизни были делом дворян и выдавались правителями королевств и империй. Исключения – герои легенд, фамилии которым добавляли обычные жители, чтобы придать веса своим байкам. —Кхм. – прокашлялся загорелый блондин, скрывая своё смущение. – Понятно. Но, по правде говоря, в нынешнее время не встретишь человека без фамилии, тем более ребёнка, так что... Может, ты хочешь придумать или взять себе какое-нибудь? Подросток задумался. Впринципе, идея неплохая – из изучения истории этого мира он знал, что большая часть фамилий была придумана обычными людьми после окончания Великой Войны, и до сих пор некоторые это делают, так что он даже не сделает чего-то из ряда вон выходящего. Вот только какую фамилию взять? Из-за влияния той же Великой Войны, а точнее Цветной Революции, положившей ей начало, большая часть фамилий имели в себе названия из искусства, будь то цвета, образы или что-то ещё. На удивление даже его имя соответствует этому принципу, пускай и не совсем точно – древневалезианский был довольно похож на родной язык Тенебриса из прошлой жизни, и его имя всё ещё можно было перевести как "Тень" или "Тьму". Но несмотря на его значение, что очень сильно перекликалось с некоторыми названиями, что носят Гримм, он спас довольно много людей от них (пускай не всех, и не тех, кого он хотел...), сохранив им жизни... Фавн усмехнулся, осознав иронию: в прошлой жизни его считали образцом ужаса, что уничтожает Реальность, но при этом в последний миг жизни он полностью уничтожил Багровый Культ и почти всех сумасшедших Тауматургов, что были куда более опасной проблемой, чем он сам, и тоже тем самым спас жизни остальных. И тогда же ему в голову пришло то слово, что идеально подойдёт ему для фамилии. —Витам. Зовите меня Тенебрис Витам.