Часть 7

Соник уже начал привыкать к этому странному ритму — к тишине, к запаху трав, к спокойному голосу Энджел, которая что-то бормотала себе под нос, читая отчёты. Он сам разложил бумаги на столике и пытался сопоставить факты, но без неё чувствовал себя слепым котёнком. Она нашла первую связь за десять минут. Вторую — за двадцать. И когда он уже собирался спросить, откуда у неё такая память на даты, в дверь постучали. Три резких удара. Не вопросительных, а требовательных. Энджел мгновенно закрыла папку, сунула её под плед и взяла книгу, которую держала до этого. Всё это заняло меньше секунды — так гладко, будто она делала это сотни раз. Соник даже не успел моргнуть. — Спокойно, — шепнула она, поднимая книгу и делая вид, что читает. — Я знаю, кто это. Она поднялась, поправила плед на плечах и пошла к двери. Соник остался на диване, стараясь выглядеть расслабленным. Щёлкнул замок. Дверь открылась, и на пороге стоял крупный барсук. Серовато-бурая шерсть, тяжёлый взгляд, форма — наверное, из того самого отряда Альберта. Он держался прямо, но в глазах читалась какая-то сонная апатия. Точно — тот самый третий, который «просто спал и ел». — Макс, — ровно сказала Энджел, придерживая дверь. — Доброе утро. — Доброе, — буркнул барсук, заглядывая ей через плечо. Его взгляд упал на Соника, и он нахмурился. — Так это ты, новый? Соник встал, протягивая руку: — Соник. Приятно познакомиться. Макс пожал ладонь вяло, без энтузиазма. Его глаза пробежались по комнате: разобранный диван, кружка на столике, лёгкий беспорядок. — Уже обжился, — заметил он без интонации. — Быстро. — Ну, — Соник улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, — Энджел отличный хозяин. И кормит вкусно. Макс перевёл взгляд на неё. Энджел стояла в кресле, закутавшись в плед, с книгой в руках. Она смотрела на него поверх страниц с тем же сонно-спокойным выражением, с каким, наверное, провожала его в прошлые разы. — Читаешь? — спросил Макс, будто проверяя. — А что ещё делать? — пожала плечами Энджел. — Разве что на улицу гулять, но я уже вчера выходила. Альберт разрешил. Макс кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Он снова посмотрел на Соника, потом на столик, где лежала папка — наполовину прикрытая, но видимая. — Расследуешь? — спросил он. — Пытаюсь, — ответил Соник, стараясь говорить легко. — Но пока ничего. Макс ещё раз обвёл комнату глазами, задержался на Энджел, которая притворно зевнула и отвернулась к окну, и наконец удовлетворённо хмыкнул. — Ладно, — сказал он. — Порядок. Мне нужен был отчёт, что ты на месте и всё в норме. Альберт просил проверить. — Всё в норме, — подтвердила Энджел, не оборачиваясь. — Можешь так и передать. Макс помедлил секунду, потом развернулся и вышел, прикрыв дверь. Его шаги затихли в коридоре. Соник выдохнул, но не до конца. Он повернулся к Энджел — она уже положила книгу и вытаскивала папку из-под пледа. — Ты быстро среагировала, — сказал он. — Привычка, — ответила она, раскрывая отчёт. — Когда у тебя каждый день кто-то приходит проверить, учишься прятать всё, что нельзя показывать. Соник сел напротив и вдруг заметил, что в её голосе проскользнула какая-то печаль. — Почему ты прятала? — спросил он мягко. — Мы же просто работаем. Я попросил тебя помочь. Это же не преступление. Энджел подняла на него глаза и покачала головой. — Ты не понимаешь, Соник. Я — подозреваемая. Мне запрещено прикасаться к материалам расследования. Альберт знает, что я не воровка и не убийца. Он бы даже закрыл глаза. Но Макс — он должен доложить по форме. Если бы он увидел, что я читаю эти бумаги, ему пришлось бы написать рапорт. И тогда — даже если Альберт захочет меня защитить — по закону меня переведут в камеру предварительного заключения. Просто потому, что я нарушила правило. Соник нахмурился. В его голове не укладывалась такая бюрократическая жестокость. — Но ты же помогаешь мне найти настоящего убийцу! — Знаю, — она вздохнула. — И если мы найдём его — я буду свободна. Но пока — я просто «девушка с доступом к документам», которая уже однажды нарушила доверие. Даже если я ничего не украла. Даже если я хочу помочь. Закон есть закон. Она опустила взгляд на папку, провела пальцем по краю листа. — Поэтому — пока Макс не ушёл окончательно — я притворялась, что читаю роман. А теперь, — она улыбнулась, но в этой улыбке была усталость, — давай продолжать. У нас есть ещё два отчёта и три показания, и я почти уверена, что нашла совпадение по датам. Соник смотрел на неё, и внутри что-то сжалось. Она была права. Он не подумал о последствиях. Он просто хотел, чтобы ему помогли, а она рисковала своей свободой, даже не сказав ему об этом. — Энджел, — сказал он тихо, — прости. Она подняла голову, удивлённо моргнув. — За что? — За то, что не спросил, можно ли тебе. Я просто... — он развёл руками, — привык, что если человек что-то умеет — он делает. А тут такие правила... — Ничего, — она пожала плечами, но взгляд стал теплее. — Ты не знал. Теперь знаешь. Просто... не говори никому, что я помогаю. Хорошо? — Конечно, — сказал Соник. — Никому. Она кивнула, перевернула страницу и снова уткнулась в отчёты. — Тогда смотри сюда, — сказала она уже деловито. — Все трое освободились в один месяц. Но если проверить их адреса после тюрьмы — они все жили в одном районе. В одном квартале. Ты понимаешь, что это значит? Соник наклонился, глядя на карту, которую она пальцем обвела. — Их кто-то собрал в одном месте, — медленно сказал он. — А потом... убрал. — Именно, — она подняла глаза и улыбнулась, впервые за утро по-настоящему. — Мы на правильном пути. Он смотрел на неё, на её красные глаза, горящие интересом, и в голове крутилось только одно: она совсем не похожа на убийцу. И он готов был спорить на что угодно, что это правда.