Часть 6

Утро началось с тишины. Соник проснулся на разложенном диване, несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, где он, а когда память вернулась, он сел и огляделся. Квартира Энджел была залита мягким серым светом, пахло свежим хлебом и, кажется, мятой. На кухне тихо звенела посуда. Он потянулся, хрустнул шеей и понял, что спал лучше, чем за последние месяцы. Никаких кошмаров о мэре, никакой гонки. Просто ровное, глубокое забытьё. — Доброе утро, — раздался голос из кухни. Энджел выглянула из-за арки, держа в руках чашку. — Я не знала, когда ты встанешь, так что завтрак на столе. Если остыло — подогрей. Соник моргнул. На столике действительно стояла тарелка с тостами, масло, мёд и ещё одна кружка. Он чувствовал себя почти гостем в уютном отеле. — Спасибо, — сказал он, натягивая футболку. — Ты всегда так рано встаёшь? — Привычка, — она улыбнулась и скрылась обратно. — Я люблю утро. В городе тихо, никто не бегает. Соник быстро позавтракал, чувствуя себя неловко от того, что его кормят, и через час уже сидел на диване с папкой Альберта. Бумаги были разложены вокруг него — отчёты о жертвах, схемы, показания свидетелей. Он пытался найти связь, но строчки сливались в однообразный серый текст. Энджел устроилась в кресле с книгой в руках. Она читала медленно, иногда останавливаясь на странице и водя пальцем по строкам. Браслет на её ноге светился ровным зелёным — значит, всё спокойно. Соник в очередной раз перечитал список убитых и вздохнул. Три страницы, никакой системы. — Слушай, — сказал он, скорее сам себе, — если эти двое были бывшими заключёнными, а этот — грабитель, то что их объединяет? Место? Время? Нет, все разное… Энджел подняла глаза от книги, посмотрела на него поверх страницы. — У них у всех судимости за кражи со взломом, — тихо сказала она. — И все трое были освобождены досрочно в течение одного месяца. Соник уставился на неё. — Откуда ты… — Я прочитала, — она пожала плечами, — когда эта папка ещё была у Альберта. Он оставлял её на столе, когда приходил. Я не специально, просто запомнила. Соник перелистнул страницу — и действительно, в графе «преступления» у всех трёх значилась «кража с проникновением». А даты освобождения — одна в середине марта, две в конце. Он выдохнул. — Ты могла бы мне сказать раньше. — Ты не спрашивал, — спокойно ответила Энджел. Он хмыкнул. В этом что-то было. Но зато теперь у него появилась ниточка. — Откуда ты вообще знаешь, как работать с документами? — спросил он, откладывая папку и поворачиваясь к ней. — Я имею в виду — ты же не полицейский, не детектив. А смотришь на это как… — Как кто? — она приподняла бровь. — Как профессионал, — честно сказал Соник. Энджел закрыла книгу, положила её на колени и задумалась на пару секунд. — Ну… — начала она с лёгкой улыбкой. — Это долгая история. Если коротко — я просто помогала знакомым. — Помогала? — Ну да. Одному знакомому нужно было разобрать старые бумаги в конторе. Я помогла. Потом он порекомендовал меня другому — тот работал в налоговой. Потом я попала в муниципальный архив. Потом в полицию — им нужен был кто-то, кто умеет систематизировать дела. И так пошло-поехало. — Она махнула рукой. — От полиции — до юристов, от юристов — до судебных приставов. В общем, перечислять всё — язык отвалится. Соник слушал, постепенно округляя глаза. — То есть ты работала… везде? — Почти, — кивнула Энджел. — У меня нет образования, но я быстро схватываю. И люди доверяли. Пока… — Пока что? Она отвела взгляд. — Пока не поняли, что у меня есть доступ к документам, которые мне по идее не положены. Не потому что я что-то украла, — быстро добавила она, заметив его лицо. — А потому что люди просто давали мне доступ, не проверяя. Скажем так, в одной юридической фирме я случайно наткнулась на дела, которые касались нескольких важных семей. И кто-то заметил, что я их видела. Потом это раздули. И вот уже вся полиция смотрит на меня как на потенциальную шпионку. Соник присвистнул. — И поэтому ты главная подозреваемая? — Не только поэтому, — призналась Энджел. — Но когда начались убийства, а я уже была «девушкой с большим доступом»… — она грустно улыбнулась. — Сам понимаешь. Очень удобно свалить всё на того, кто и так под подозрением. Соник смотрел на неё, и в голове складывалась картина. Она не врала. По крайней мере, сейчас. Слишком много деталей, слишком спокойный голос. — И где ты сейчас работаешь? — спросил он, хотя уже догадывался. — Нигде, — ответила Энджел. — Теперь я просто «подозреваемая». И домашний арест. Хотя, — она взяла книгу обратно, — у меня есть время читать. Она подмигнула, но Соник заметил за этой лёгкостью едва заметную горечь. — Но ты же знаешь, как искать информацию, — сказал он медленно. — Ты могла бы помочь мне с расследованием. Энджел посмотрела на него с удивлением. — Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы главная подозреваемая помогала тебе искать убийцу? — А почему нет? — Соник улыбнулся той самой дерзкой улыбкой. — Если у тебя был доступ к документам и ты действительно умеешь в них копаться… это лучше, чем сидеть и гадать. К тому же, — он подмигнул ей, — если ты захочешь меня обмануть, я всё равно быстрее. Энджел фыркнула и покачала головой. — Ты невозможен. — Знаю, — согласился он. — Так что скажешь? Поможешь найти настоящего убийцу и снять с себя подозрения? Она помолчала, прикусив губу. А потом её лицо озарила та самая тёплая улыбка. — Только если ты пообещаешь, что завтрак готовлю я, а ты моешь посуду. — Договорились, — сказал Соник, протягивая ей папку. — Тогда смотри. Здесь что-то не так. Все убитые — бывшие взломщики. Освободились почти одновременно. Может, их кто-то нанял, а потом убрал? Энджел взяла папку, открыла на первой странице и, уже углубившись в чтение, бросила через плечо: — Начнём с их последних мест работы. После тюрьмы они не сидели на месте. Кто-то их трудоустроил — иначе на что они жили? Соник моргнул. До него не дошло, но она была права. Он полез в свои записи, ища упоминания о работе после освобождения. — Ты гений, — сказал он. — Нет, — ответила Энджел, не отрываясь от бумаг, — просто у меня было время и доступ. А теперь… дай мне полчаса. Я найду связь. И она снова замолчала, погрузившись в отчёты. Соник сидел напротив и вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на неё не как на подозреваемую, а как на напарника. И это было странно приятно.