Глава 11 | Первый пошел

Тишина, оставшаяся после уик-энда на море, была обманчивой. Как затишье перед бурей. Возвращение в город, в его кабинет, встретило Дэниела давящим чувством нереальности. Прошедшие два дня казались сном, красивым и ярким, но таявшим с каждым часом, уступая место холодной, жесткой реальности. Он сидел за своим столом, и его пальцы нервно барабанили по столешнице. Обоняние все еще хранило призрачный аромат ее кожи, смешанный с запахом моря. Но в голове, поверх этих нежных воспоминаний, настойчиво звучал голос разума, тот самый, что когда-то раскрывал самые запутанные дела. Голос, который он пытался заглушить. «Она многое знает и многое скрывает». Этот факт был как заноза в мозгу. Он не мог больше игнорировать его, прикрываясь теплом ее тела и доверием в ее глазах. Ему нужны были ответы. Не те, что она могла бы дать, а те, что он мог проверить сам. Его взгляд упал на папку с делом Амалии Росс. Он открыл ее, и его сердце, как всегда, сжалось при виде ее фотографии. Шикарная брюнетка с серьезным, но добрым взглядом. Лия была ее копией. Но копией ли? Или... версией? Отражением в кривом зеркале? Он снова и снова возвращался к их разговору на пляже. «Родители переехали туда, когда моей сестре было лет пять. У нее было слабое здоровье...» Слишком гладко. Слишком удобно. Как будто она вплетала в свою легенду нити из настоящей жизни Амалии, зная, что он рано или поздно начнет копать. Он отложил фотографию и с новой яростью углубился в биографические данные Амалии Росс. Он прочесывал все, что мог найти о ее прошлом, до ее переезда в город и работы в «Фениксе». Он пробивал старые адреса, запрашивал архивные справки из школ, искал любые упоминания в социальных сетях родственников. Работа была кропотливой, рутинной, но именно она когда-то делала его великим детективом — умение видеть детали в море информации. И он нашел. Среди оцифрованных архивов старой районной поликлиники из родного города Амалии он обнаружил скан справки. У Амалии Росс была младшая сестра. Елена. В графе «диагноз» стояло сложное, редкое генетическое заболевание, приводящее к прогрессирующей мышечной атрофии. Прогноз — неблагоприятный. Лечения не существовало, лишь паллиативная терапия. Дэниел замер, чувствуя, как первые пазлы с глухим щелчком встают на свои места. Он пробил имя Елены Росс и заболевание через все доступные базы данных, включая те, доступ к которым был не совсем легален. И нашел. Десять лет назад благотворительный фонд «Феникс» запустил экспериментальную программу помощи детям с редкими, неизлечимыми заболеваниями. В узком, закрытом списке получателей помощи значилась Елена Росс. Программа предполагала «инновационную, экспериментальную терапию с применением новейших биотехнологических разработок». Все встало на свои места с леденящей душу четкостью. Амалия, отчаянно пытаясь спасти сестру, устроилась на работу в фонд, который предложил им надежду. Она работала на них, веря, что помогает не только Елене, но и другим таким же больным. Она поднималась по карьерной лестнице, получала доступ к все более закрытой информации, пока не прознала правду. Ее сестра не просто получала лечение. Она стала частью того самого эксперимента. Испытания «универсального адаптогена» профессора Вольского — того самого, который ученый в итоге назвал «ядом». Используя данные из сейфа Морова, Дэниел выстроил цепочку. Клиника «Кронос». Секретное экспериментальное отделение. Елена Росс. И... летальный исход, наступивший через полгода после начала терапии. В официальном заключении о смерти стояла расплывчатая формулировка: «осложнение основного заболевания». Но Дэниел видел отчет Вольского. Он знал, что это были за «осложнения». Мутации на клеточном уровне, отказ органов, мучительная смерть. Они не лечили ее. Они тестировали на ней свой препарат. Амалия узнала правду. Узнала, что фонд, которому она служила, погубил, мучил ее сестру. И за это ее убили, инсценировав самоубийство. Дэниел откинулся на спинку кресла, охваченный одновременно жгучей яростью и ледяным ужасом. Масштаб цинизма и жестокости «Феникса» был чудовищным. Они не просто устраняли угрозы. Они использовали семьи, надежды, самое святое — любовь сестры к сестре, — чтобы добиться своих целей, а затем безжалостно уничтожали тех, кто становился ненужным или опасным. Теперь он понимал мотив Амалии. Но это не приближало его к «Покровителю». Ему была нужна живая ниточка. Человек, который видел механизм изнутри и был готов говорить. И он знал, где ее искать. Среди документов из сейфа мелькало имя — ассистент профессора Вольского, Николас МакГраер. Тот самый молодой ученый, которого Дэниел когда-то, пять лет назад, подозревал в убийстве профессора. Тогда у него не было доказательств. Теперь они были. В финансовых отчетах фонда «Феникс» он нашел скрытые платежи на имя МакГраера. Вполне достаточные, чтобы купить молчание или даже... услугу. Он позвонил Маркусу. — Нашел ассистента, — без предисловий сказал Дэниел. — МакГраер. Он не просто подозреваемый. Он на содержании у «Феникса». Все эти годы. Думаю, он знает, куда смотреть. Возможно, даже видел того, кто отдает приказы Морову. Маркус, который был уже в курсе дела по документам, лишь тяжело вздохнул. — Договориться о встрече? — спросил он, и в его голосе не было энтузиазма, лишь усталая готовность к бою. — Нет. Надавить. Он и тогда был не из храбрых. Сейчас, зная, с кем он связался, он должен быть в панике. Они выследили МакГраера вечером, когда тот выходил из бокового входа Научно-исследовательского института. Ученый выглядел постаревшим на двадцать лет; некогда яркий и амбициозный молодой человек превратился в ссутуленного, нервного мужчину с запавшими глазами и сединой на висках. Его плечи были подняты к ушам, а взгляд бегал по сторонам, будто он постоянно ожидал удара в спину. Когда Дэниел и Маркус вышли из тени и преградили ему дорогу в безлюдном переулке, ведущем к станции метро, он буквально прижался к шершавой кирпичной стене, его лицо побелело, как мел. — Николас, — голос Дэниела был холодным и ровным. — Давно не виделись. Хочешь поговорить о профессоре Вольском? Или о деньгах, которые ты получаешь от «Феникса» за свое молчание? Двести тысяч в квартал — неплохая прибавка к академической стипендии. МакГраер затрясся так сильно, что его очки сползли на кончик носа. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, бессвязный звук.. — Я... я ничего не знаю... Вы не понимаете... Они убьют меня... — он прошептал, и в его глазах стоял животный, неконтролируемый страх. — Они убьют тебя в любом случае, — вступил Маркус, его массивная фигура блокировала путь к отступлению. — Рано или поздно. Ты — отработанный материал. Единственный шанс выжить — дать показания под нашей защитой. Полная программа. Новое имя, новые документы. Дэниел видел, как в глазах МакГраера борются панический страх и отчаянная, крошечная надежда. Ученый облизнул пересохшие губы, его взгляд метнулся от сурового лица Маркуса к холодному взгляду Дэниела. — «Покровитель»... — прошептал ассистент, и это слово вырвалось у него против воли. — Он реально существует. Моров — всего лишь управляющий, пешка. Я... я видел лишь тень. Никогда не видел его лица. Но я знаю, как они отмывают деньги. Знаю про офшорные счета... про схему с клиникой «Кронос»... Я... я согласен. Только защита. Вы должны меня спрятать! Сейчас же! Дэниел и Маркус переглянулись. В воздухе повисло тяжелое молчание. Это была первая, крошечная брешь в монолитной стене. Первое официальное, пусть и паническое, подтверждение того, что «Покровитель» — не миф, не абстракция, а реальный человек, чье присутствие ощущалось даже его подчиненными как незримая, всепроникающая угроза. Они получили своего свидетеля. Добыли его, играя на самом примитивном и сильном чувстве — страхе смерти. Но по спине Дэниела пробежал ледяной холодок. Они только что вскрыли очередной, более глубокий слой этого кокона. И не было никакой гарантии, что внутри, в его самой сердцевине, не окажется чего-то, что убьет их всех, не оставив и следа. Они сделали решающий шаг вперед, но земля под ногами теперь казалась зыбкой и ненадежной, как болото, готовое поглотить их в любой момент.