Глава 1 Помощница сильнейшего

Ая мечтала о Японии давно. Не как о простой туристической поездке. Не как о месте, куда можно съездить, сделать фотографии и поставить галочку в списке желаний. Нет. Япония почему-то всегда тянула её глубже. Будто где-то внутри, под рутиной, под усталостью, под привычной взрослой жизнью, жила тонкая невидимая нить — и тянулась именно сюда. К узким улочкам Токио. К старым храмам. К свету бумажных фонарей. К дождю на каменных ступенях. К чему-то, чему Ая не могла дать объяснение, но чувствовала это почти с детства. И вот теперь она наконец была здесь. По-настоящему… Это была обычная поездка с друзьями. Точнее — с двумя самыми близкими людьми в её жизни. Зин и Ник. Они дружили с детства. Прошли вместе слишком много, чтобы считаться просто друзьями. С ними у Аи были школьные воспоминания, старые шутки, бессмысленные переписки в три часа ночи, общие провалы, общие победы и ощущение дома, которое редко встречается во взрослом возрасте. Поехать в Японию вместе казалось чем-то почти идеальным. И первые дни действительно были именно такими. Они много гуляли. Много смеялись. Постоянно терялись в улицах и ещё чаще — в магазинах. Фотографировались везде, где только можно: у стендов с Наруто, у аниме-витрин, у ярких автоматов с игрушками, у нелепых вывесок, которые никто из них толком не мог перевести. Зин заставляла всех по десять раз переделывать фотографии. Ник шутил, что половину отпуска они проведут не в Японии, а в галерее телефона. А Ая просто смеялась вместе с ними. И впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой. Без привычной усталости внутри. Без мыслей о работе. Без этого бесконечного ощущения, что жизнь проходит где-то мимо, пока ты просто пытаешься всё успеть. Здесь всё было иначе. Ярче. Легче. Живее. Иногда Ая ловила себя на мысли, что улыбается просто так. Без причины. Только потому, что вокруг — Япония, люди, свет, шум улиц, любимые друзья рядом, и почему-то на душе спокойно. Но на четвёртый день поездки она всё чаще начала замечать одну вещь. Зин и Ник. Они и раньше были близки, но здесь между ними словно что-то окончательно изменилось. Взгляды стали дольше. Прикосновения — естественнее. Их шутки звучали чуть тише, чуть нежнее, чуть больше только для двоих. Ая не злилась. Наоборот. Ей было тепло оттого, что два её любимых человека наконец-то нашли друг друга. Именно поэтому в какой-то момент она решила оставить их вдвоём. Не потому, что ей было неловко. Просто не хотелось мешать. — Я, наверное, немного сама погуляю, — сказала она днём, когда они снова остановились у очередного магазинчика с мерчем. Зин тут же посмотрела виновато: — Точно? Мы можем пойти вместе. Ая только усмехнулась и махнула рукой. — Да господи, идите уже. Я не ребёнок. Погуляю, посмотрю город, может, кофе найду. Ник прищурился: — Только не потеряйся. — Ничего не обещаю. Они рассмеялись. Через пару минут Ая уже шла одна. Сначала это было даже приятно. Она просто брела по улицам, никуда особенно не спеша. Иногда останавливалась, чтобы сделать фото. Иногда заглядывала в телефон, что-то гуглила, читала про ближайшие места, снова сворачивала не туда и снова шла дальше. Токио вокруг жил своей жизнью. Машины проезжали по влажным дорогам. Люди торопились по делам. Яркие вывески мигали над головой. Где-то пахло свежей выпечкой, где-то — дождём, горячим асфальтом и уличной едой. Но сама Ая почти не замечала, куда именно идёт. Будто ноги вели её сами. Будто что-то незаметно тянуло её всё дальше, всё глубже в незнакомые улицы, прочь от туристического шума, от витрин, от толпы. В какой-то момент шум города начал отдаляться. Не исчез полностью. Просто стал тише. Словно кто-то медленно выкручивал громкость мира. Ая подняла глаза от телефона. И увидела храм. Он стоял чуть в стороне от улицы, почти спрятанный за деревьями и старой каменной оградой. Неухоженный. Заброшенный. Словно город давно забыл о его существовании. Крыша местами просела. Каменные ступени поросли травой. Красная краска на воротах облупилась и потемнела от времени. На табличке у входа почти ничего нельзя было разобрать — иероглифы стерлись, будто кто-то специально пытался вычеркнуть название этого места из памяти. Ая остановилась. Сердце вдруг ударило чуть быстрее. Было странное чувство. Не тревога. Не страх. Скорее… узнавание. Будто она смотрела не на незнакомое место, а на что-то давно потерянное. На что-то своё. — Ну вот, — тихо сказала она сама себе. — Отлично. Я правда потерялась. Она посмотрела в телефон. Карта зависла. Синий кружок её местоположения дрожал где-то на пустом участке, где, судя по приложению, вообще ничего не должно было быть. Ая нахмурилась — Странно. Она уже хотела развернуться и уйти, но в этот момент ветер шевельнул ветви деревьев. Где-то внутри храма тихо звякнул старый колокольчик. Один раз. Едва слышно. Но у Аи по коже прошёл холод. Не неприятный. Знакомый. Будто её позвали. Она медленно поднялась по старым ступеням и вошла внутрь. Доски пола тихо скрипели под ногами. Воздух пах деревом, пылью, сыростью и чем-то почти неуловимым — старым, как сама память. Внутри было пусто. Полуразрушенные комнаты. Выцветшие стены.Обломки дерева. Следы времени в каждом углу. И всё же Ая не чувствовала здесь ни тревоги, ни дискомфорта. Наоборот… Ей было спокойно. Так спокойно, будто она наконец пришла туда, куда должна была прийти. Она медленно прошла в одну из заброшенных комнат и остановилась у стены. Старое окно было разбито, и солнечный свет длинными тонкими лучами пробивался внутрь, рассекая полумрак. Пыль плавала в воздухе, золотясь в этом свете, а один из лучей падал прямо ей на лицо. Ая опустилась на пол. Прикрыла глаза. И впервые за долгое время по-настоящему расслабилась. Здесь было тихо. Настолько тихо, что шум города казался чем-то далёким и неважным. Ей не хотелось уходить. Вообще. Хотелось сидеть так ещё долго — просто молчать, дышать, смотреть на свет и чувствовать это странное, почти болезненное спокойствие. Будто здесь её ждали. Будто это место узнало её раньше, чем она успела понять почему. Она провела пальцами по полу. Пыль осталась на коже. И вдруг под слоем грязи проступила тонкая линия. Ая нахмурилась и провела ещё раз. На дереве был вырезан знак. Старый. Почти стёртый. Круг, пересечённый несколькими линиями, похожими на печать. Она не знала этот символ. Но сердце почему-то сжалось. В голове мелькнуло: белые одежды. кровь на ступенях. женский голос, произносящий молитву. Ая резко отдёрнула руку. — Что за… Тишина. Она попыталась убедить себя, что просто устала. Перелёт. Смена часового пояса. Слишком много впечатлений. Слишком мало сна. Но внутри что-то уже проснулось. Очень тихо. И вдруг снаружи послышался звук. Тихий. Странный. То ли рычание. То ли утробное ворчание зверя.То ли что-то совершенно чужое и неправильное, чему невозможно было подобрать нормальное название. Ая открыла глаза. Секунду сидела неподвижно, прислушиваясь. Звук повторился. На этот раз ближе. Грубый. Хриплый. Нечеловеческий. Она медленно поднялась на ноги. — Там кто-то есть? Ответа не было. Только ещё один звук. Будто что-то скребло когтями по камню. Ая вышла из комнаты. Коридор храма теперь казался другим. Темнее. Длиннее. Будто за пару минут пространство внутри изменилось. Свет померк.Воздух стал холодным. Она подошла к выходу. И тогда увидела его. Существо стояло во дворе храма. Огромное. Искажённое. Словно собранное из чёрных рук, перекрученных лиц и чужих предсмертных криков. У него не было нормального тела. Только масса плоти, теней и длинных пальцев, которые тянулись по земле, оставляя на камне тёмные следы. Лиц было несколько. Они двигались под кожей, будто пытались выбраться наружу. Одно смеялось. Другое плакало. Третье беззвучно шептало что-то, глядя прямо на Аю. Она не знала, что это. Но тело знало. Каждая клетка внутри неё закричала: проклятие. Ая застыла. Она должна была убежать. Должна была закричать. Должна была хотя бы сделать шаг назад. Но ноги не слушались. Проклятие медленно повернулось к ней. Все его лица разом раскрыли рты. Из них вырвался один общий голос: — Нашла… Ая похолодела. — Что?.. Существо сделало шаг. Камни под ним треснули. — Нашла… кровь… Она не понимала слов. И одновременно понимала. Слишком хорошо. Проклятие бросилось на неё. Мир перед глазами раскололся. Боль ударила в виски так резко, что Ая пошатнулась и вцепилась рукой в дверной косяк. И память хлынула внутрь. Кровь. Печати на белой бумаге. Древние храмы. Горящие деревни. Люди, умиравшие задолго до её рождения. Люди, чей клан считали уничтоженным тысячу лет назад. Ая зажала голову руками. — Хватит… Но память не останавливалась. Она увидела женщину, стоящую перед таким же храмом. Только не разрушенным. Живым. Полным света, голосов и людей в белых одеждах. Женщина подняла руку. И сотни проклятий исчезли. Не умерли. Не были изгнаны.Их просто стерли. Так, будто мир сам отказался признавать их существование. Ая открыла глаза. Проклятие уже было рядом. Его когти летели к её лицу. И даже поцарапали ее слегка И в этот момент тело среагировало раньше разума. Пальцы сами сложились в печать. Мышечная память. Губы произнесли слово раньше, чем она успела понять его смысл: — Рассеивание. Голос прозвучал непривычно. Ниже. Спокойнее. Будто говорила не она одна. Проклятая энергия сорвалась с ладони. Воздух вспыхнул. Проклятие застыло. Все его лица одновременно исказились. И на долю секунды Ая увидела в них не ярость. А страх. — Праро… Оно не договорило. Его разорвало изнутри. Не взрывом. Не ударом. Существо словно стёрли из реальности. Каменный двор опустел. Тишина вернулась слишком резко. Ая стояла посреди разрушенного храма, тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, что почти больно отдавалось в горле. Она смотрела на свои руки. На тонкий след света, который ещё несколько секунд дрожал у кожи, а потом исчез. — Что… я сделала? Ответа не было. Только ветер. И старый храм, который снова стал тихим. Почти мирным. Почти. — Ого. — Мужской голос раздался сверху. Ая резко подняла голову. На крыше полуразрушенного здания сидел человек в чёрной форме. Белые волосы. Повязка на глазах. Наглая улыбка, будто он только что увидел не невозможное, а очень удачный фокус. Но сильнее всего пугало не это. Его присутствие. Слишком мощное.Слишком давящее. Будто сам воздух вокруг него знал своё место. Будто весь мир подстраивался под него, даже не пытаясь спорить. — Обычно туристы в Токио фотографируют храмы, — лениво произнёс он. — А не уничтожают проклятия в заброшенных святилищах. Мужчина легко спрыгнул вниз. Без усилия. Без звука. Словно для него не существовало ни высоты, ни расстояния, ни правил. — Сатору Годжо, — улыбнулся он. — А ты кто? Ая сглотнула. — Ая. — Просто Ая? — А вам обязательно знать больше? Улыбка стала шире. — Теперь уже да. Он подошёл ближе. Слишком близко. Ая инстинктивно сделала шаг назад, но странное давление вокруг него не исчезло. Наоборот — стало сильнее. Будто её тело само понимало: перед ней не просто человек. Перед ней катастрофа, которая почему-то улыбается. — Потому что обычные люди не используют древние техники с первого раза, — сказал Годжо. Тишина. Ая сжала руки в кулаки. Она сама ещё не понимала, что сделала. — Я не маг. — Ага. Годжо усмехнулся. — А я обычный учитель. Она раздражённо посмотрела на него. И почему-то это его только развеселило. — Ты скрывала проклятую энергию или сама о ней не знала? — Не знала. Что это? Впервые за весь разговор он стал серьёзным. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы воздух между ними изменился. Годжо чуть наклонил голову. Словно прислушивался не к её словам, а к чему-то внутри неё. — Интересно… — Он смотрел так внимательно, будто пытался разобрать её по кусочкам. Ае стало не по себе. И оттолкнула его. — Что? — Я почти не вижу твою энергию. Она нахмурилась. — Отойди от меня — И это плохо? — Это невозможно. — Он сказал это всё ещё легко, почти лениво. Но улыбка уже не доходила до голоса. Годжо напрягся, подумал о том, как она смогла оттолкнут меня если между мной и ей бесконечность. Ая сделала ещё один шаг назад. — Слушайте, я не знаю, что здесь происходит. Я просто хочу вернуться к друзьям и забыть этот вечер. — Не получится. — Это угроза? — Скорее профессиональная консультация. — Вы всем так помогаете? — Только тем, кто стирает проклятия техникой, которую давно никто не должен помнить. Ая замерла. Слово «помнить» ударило сильнее, чем должно было. В голове на секунду вспыхнул образ: горящий храм. женщина в белом. мужчина с белыми волосами, стоящий спиной к ней. и голос: «Если она проснётся — мир снова начнёт ломаться.» Ая моргнула. Видение исчезло. Годжо смотрел на неё уже без прежней дурашливости. — Ты сейчас что-то увидела? — Нет. — Врёшь плохо. — А вы раздражаете хорошо. Он рассмеялся. И именно этот смех почему-то немного вернул ей опору. Слишком живой. Слишком наглый. Слишком неуместный для заброшенного храма, где минуту назад её пыталось сожрать чудовище. — Слушай, — внезапно сказал Годжо. — Хочешь работу? Ая медленно моргнула. — …Что? — Работа. Зарплата. Постоянные проблемы. Ненормированный график. Опасность умереть. Всё как у взрослых. — Вы всегда предлагаете незнакомцам работать на вас после нападения монстров? — Только подозрительным. — Это худшее собеседование в моей жизни. — Зато честное. Ая тихо фыркнула. Против воли. И это его явно обрадовало. — Почему я? — спросила она уже тише. Годжо сунул руки в карманы. — Потому что это будет интересно.. Он сделал шаг ближе. — Потому что использовала технику, которую давно никто не видел. Ещё шаг. — Потому что это проклятие не просто напало на тебя. Ая подняла взгляд. — А что? Годжо больше не улыбался. — Оно тебя узнало. Холод прошёл по позвоночнику. — Это невозможно. — В этом мире невозможное обычно просто плохо задокументировано. Он снова улыбнулся. Но теперь улыбка казалась маской. — И ещё потому, что без присмотра ты либо погибнешь… либо устроишь катастрофу. Пауза. — Обычно это моя работа, но конкуренция полезна. Ая смотрела на него и понимала, что должна отказаться. Должна уйти. Должна найти Зин и Ника, купить билет домой и забыть эту страну, этот храм, этого невозможного человека. Но внутри впервые за долгое время появилось странное чувство. Будто она наконец проснулась. Будто вся её прежняя жизнь была ожиданием. И именно это пугало сильнее проклятия. — Я не соглашалась, — сказала она. Годжо улыбнулся шире. — Но уже думаешь об этом. — Не придумывайте. — Поздно. Он развернулся к выходу из храма. — Завтра утром за тобой придут. — Кто?! — Люди, которые делают вид, что контролируют этот бардак. — Это должно было прозвучать успокаивающе? — Нет. Он помахал рукой, не оборачиваясь. — Добро пожаловать в настоящий мир, Ая. И исчез. Просто исчез. Оставив её одну в заброшенном храме. С дрожащими руками. С пылью на одежде. С чужими воспоминаниями в голове. И с ощущением, что где-то очень далеко что-то древнее открыло глаза. Когда Ая вернулась к Зин и Нику, она сказала, что просто заблудилась. Зин обняла её так крепко, будто Ая пропадала не час, а несколько дней. — Ты нормальная вообще?! Мы уже хотели полицию искать! Ник нервно рассмеялся: — Я же говорил — не потеряйся. Ая попыталась улыбнуться. — Ну вот. Не получилось. Они ещё долго ругали её, потом повели есть, потом пытались вернуться к обычному туристическому настроению. Но Ая уже не могла. Шум улиц казался слишком громким. Лица прохожих — слишком размытыми. А в отражениях витрин ей всё время чудилось что-то тёмное. Она почти не спала этой ночью. Лежала в номере, смотрела в потолок и думала о храме. О проклятии. О слове, которое само сорвалось с её губ. О беловолосом мужчине, который улыбался так, будто весь мир был его личной шуткой. И о том, как он сказал: «Оно тебя узнало». Утром за ней действительно пришли. Не полиция. Не врачи. Не кто-то, кто мог бы объяснить всё нормальными словами. У дверей отеля стоял пожилой мужчина в строгом костюме и с таким усталым лицом, будто его работа заключалась в том, чтобы каждый день вытаскивать людей из невозможного. — Ая? — спросил он. Она медленно кивнула. — Вам нужно поехать со мной. — А если я откажусь? Мужчина посмотрел на неё спокойно. — Тогда, скорее всего, за вами придёт Годжо-сенсей. Ая помолчала. — Я еду с вами. Так началась самая странная неделя в её жизни. Её допрашивали. Проверяли. Задавали вопросы, на которые она не знала ответов. Рассказывали о проклятиях, магах, проклятой энергии и мире, который всё это время существовал рядом с обычным. Ая слушала и всё сильнее понимала: она не сошла с ума. И это было хуже. Потому что если она не сошла с ума, значит, всё это правда. Через неделю она стояла в кабинете директора Токийского магического колледжа. Перед ней лежала папка. На обложке было написано: «Сатору Годжо» Ая посмотрела на папку. Потом на директора. Потом снова на папку. — Нет. — Это временная мера. — Вы хотите сделать меня помощницей сильнейшего мага? — Формально — наблюдателем. — Это ещё хуже. Директор устало вздохнул. Выглядел он так, будто за последние десять лет ни разу не высыпался и уже принял это как философскую концепцию. — Годжо-сенсей недавно уничтожил тренировочный полигон. — Случайно? — Он хотел показать студентам разницу между «чуть сильнее» и «катастрофически сильнее». Ая закрыла глаза. — Почему именно я? Директор помолчал. Слишком долго. — Потому что после знакомства с вами он впервые добровольно пришёл на собрание вовремя. Тишина. — …Что? — И потому что вы смогли пройти через его технику. Ая резко подняла взгляд. Директор смотрел на неё уже без усталой мягкости. — Вы понимаете, что это значит? — Нет. — Никто не понимает. От этих слов стало холодно. Ая вспомнила храм. Годжо. Его улыбку, которая на секунду исчезла. — Возможно, именно поэтому вам лучше оставаться рядом с ним, — продолжил директор. — Пока мы не поймём, кто вы такая. — Я человек. — Надеюсь. Дверь кабинета резко распахнулась. — О! Уже оформили? Годжо вошёл внутрь с таким видом, будто всё вокруг принадлежало ему. Хотя, вероятно, так и было. — Мне наконец выдали личную помощницу! — Я не ваша помощница. — Тогда надзирательница? — Это звучит ещё хуже. Годжо наклонился к директору: — А можно вернуть её обратно? Она слишком быстро огрызается. — Нельзя. — Жестокие вы люди. Ая посмотрела на него поверх папки. Высокий. Самоуверенный. Невыносимый. И хуже всего — он смотрел на неё так, будто уже что-то понял. Или делал вид, что понял. Что, возможно, было ещё опаснее. — Ну что, Ая, — усмехнулся Годжо. — Готова пожалеть о своём решении? Она захлопнула папку. — Я уже жалею. И почему-то именно после этих слов Сатору Годжо рассмеялся так, будто впереди их обоих ждало что-то действительно интересное. Ая хотела ответить. Но не успела. За окном колледжа резко потемнело. На стекле появились тонкие чёрные следы. Будто кто-то снаружи провёл по нему грязными пальцами. Директор медленно поднялся. Годжо перестал смеяться. Ая услышала шёпот. Не ушами. Внутри головы. Тот же голос, что в храме. Древний. Низкий. Чужой. «Прародительница вернулась». Стекло треснуло. Ая замерла. Годжо медленно повернул голову к окну. И впервые за всё время его улыбка исчезла полностью. — Вот теперь, — тихо сказал он, — стало интересно. Продолжения следует! пишу манхву по этой теме - https://boosty.to/bintaki Обсудим! - https://t.me/+jKKeYCk_z9k2NzEy