Глава 2. Узнала Сукуну

Глава 2. Узнала Сукуну

Стекло треснуло. Тонкая чёрная линия расползлась по окну кабинета, будто кто-то снаружи провёл по нему грязным ногтем. Ая замерла. Секунду она просто смотрела на эту трещину. На тонкие тёмные следы. На своё отражение в стекле — бледное лицо, сжатые губы, напряжённый взгляд. А потом боль ударила ей в голову. Резко. Жестоко. Так, будто кто-то расколол череп изнутри. Ая пошатнулась и схватилась за виски. Перед глазами вспыхнуло белое. Кровь. Очень много крови. Она уже не видела кабинет директора. Не видела Годжо. Не слышала, как старик резко поднялся со своего места. Мир исчез. И вместо него пришла память. Не её память. Чужая. Древняя. Тяжёлая. Перед глазами Аи промелькнули люди в белых одеждах. Храмовые ступени. Горящие дома. Детские крики. Женщины, закрывающие собой тех, кого уже невозможно было спасти. И он. Мужчина с четырьмя руками. Высокий. Чудовищно спокойный. С улыбкой, от которой сама земля будто отказывалась дышать. Он шёл через её клан, как через поле сухой травы. Не злясь. Не торопясь. Не сомневаясь. Каждое движение — смерть. Каждый взмах руки — разорванные тела, сломанные печати, кровь на камнях. Ая почувствовала всё. Не как картинку. Не как сон. А как настоящую боль. Физическую. Эмоциональную. Невыносимую. Будто тысячи людей умирали внутри неё одновременно. Она зажала голову руками и опустилась на колени. Губы сжались так сильно, что побелели. Глаза зажмурились. Слёзы уже стояли под веками, но Ая не позволила им упасть. Ни звука. Ни крика. Ни стона. Только дрожащие пальцы, впившиеся в волосы, и тело, сжатое от боли. Годжо сделал шаг к ней. — Ая? Она не ответила. Директор тоже подошёл ближе, но остановился, не зная, можно ли вообще к ней прикасаться. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Даже воздух будто стал плотнее. За окном всё ещё темнело. Чёрные следы ползли по стеклу, но потом — так же внезапно, как появились, начали исчезать. Один за другим. Будто их стёрли невидимой рукой. Тьма отступила. Свет вернулся. За окном снова был обычный день. Только треснувшее стекло осталось напоминанием о том, что всё это действительно произошло. Ая медленно вдохнула. Потом ещё раз. Память начала стихать. Не уходить полностью. Нет. Она просто отступала глубже, оставляя после себя боль, страх и одно имя, которое теперь горело в голове слишком ярко. Сукуна. Ая открыла глаза. Пол под ладонями был холодным. Она несколько секунд смотрела вниз, пытаясь понять, где находится. Потом сжала руку в кулак и ударила по полу. Глухо. Сильно. — Всё нормально, — сказала она хрипло. Но голос подвёл. Из носа потекла кровь. Красная капля упала на пол. Потом ещё одна. Директор быстро подошёл и осторожно придержал её за плечо. — Ая, ты как? Она медленно подняла голову. Лицо было бледным. Глаза — мутными от боли. Но выражение оставалось упрямым. — Мне… нужно присесть. — Ты уже сидишь, — осторожно сказал Годжо. Ая посмотрела на него так, что он впервые за несколько минут промолчал. Директор помог ей подняться и усадил в кресло у стола. Годжо молча налил воды в стакан и поставил перед ней. Без шуток. Без улыбки. Без этого раздражающего «я всё контролирую». И от этого становилось только тревожнее. Ая взяла стакан обеими руками. Пальцы слегка дрожали. Она сделала глоток. Потом ещё один. Тишина не отпускала кабинет. Никто не понимал, что произошло. Даже Годжо. И именно это пугало сильнее всего. Ая несколько минут сидела, уткнувшись взглядом в стол директора. Волосы падали ей на лицо, розовые пряди прилипли к влажным вискам. Она дышала медленно. Слишком медленно. Будто заставляла себя не развалиться прямо здесь. Потом вдруг спросила: — Что стало с Сукуной? Директор замер. Годжо тоже. На секунду в кабинете стало настолько тихо, что было слышно, как где-то в трещине окна едва заметно хрустит стекло. Ая подняла глаза. Взгляд у неё был злой. Не испуганный. Не растерянный. Именно злой. — Что? — тихо переспросил директор. Годжо смотрел на неё уже совсем иначе. Без прежней игры. Без лёгкости. — Откуда ты знаешь это имя? Ая увидела их лица. И поняла. Сердце неприятно сжалось. — Значит, он жив? Сказала Ая. Директор медленно кивнул. Ответ был почти незаметным. Но Ае хватило. Она закрыла глаза. Будто именно этого боялась услышать. Годжо подошёл ближе и опёрся рукой о край стола. — Что ты видела? Ая молчала. — Точнее, — его голос стал ниже, — что ты знаешь? Она усмехнулась. Сухо. Почти безумно. — Я не знаю ничего из того, что знаю. Годжо нахмурился. Ая сжала стакан крепче. — Я даже не знаю, кто я. Последние слова дались ей с трудом. Будто вместе с ними из неё вышло что-то важное. И снова наступила тишина. Директор смотрел на неё с тяжёлым выражением лица. Годжо — слишком внимательно. Так внимательно, что Ае захотелось встать и уйти просто назло ему. Она посидела ещё пару минут. Потом поставила стакан на стол. — Я хочу домой. Никто не стал спорить. И это было странно. Почти страшно. Директор вызвал машину. Ая поднялась медленно. Голова всё ещё болела. В теле была слабость, как после высокой температуры. Но держалась она прямо. У двери она остановилась. Годжо стоял рядом, будто собирался проводить её. Ая посмотрела на него. — Всё, что произошло со мной… может остаться в секрете? Годжо не ответил сразу. Он смотрел на неё через повязку, и Ая снова почувствовала странное ощущение: будто он видит слишком много. Наконец он кивнул. — Может. — Для всех. — Для всех, — повторил он. Она повернулась к выходу. Годжо открыл ей дверь машины. На этот раз без улыбки. Ая села внутрь. Машина тронулась. И пока колледж медленно исчезал за поворотом, Ая впервые за долгое время позволила себе закрыть глаза. Но темнота за веками была хуже света. Потому что там всё ещё стоял он. С четырьмя руками. С кровью на лице. И с улыбкой, будто он ждал её возвращения тысячу лет. Утро наступило слишком быстро. Ая почти не спала. Скорее проваливалась на несколько минут в тяжёлый сон, потом резко просыпалась от собственного дыхания. Голова всё ещё гудела. Тело ломило. Во рту был неприятный привкус металла. Когда в дверь номера постучали, она сначала решила, что ей показалось. Но стук повторился. — Ая! — раздался голос Зин. — Ты живая? — Мы уже начинаем волноваться, — добавил Ник за дверью. Ая открыла один глаз. Потом второй. Потом посмотрела на себя в зеркале напротив кровати и поняла, что выглядит как человек, которого ночью переехал грузовик, потом пожалел и переехал ещё раз. — Отлично, — хрипло сказала она. — Просто прекрасно. Она накинула на себя первую попавшуюся оверсайз-футболку, кое-как пригладила волосы и открыла дверь. Зин стояла с тревожным лицом. Ник — с пакетом из ближайшего магазина. Они одновременно посмотрели на Аю. Потом переглянулись. — Что случилось? — спросила Зин. Ая моргнула. — В каком смысле? — В таком, что у тебя лицо человека, который вчера проиграл войну. Ник поднял пакет. — Я принёс воду, онигири и что-то зелёное. Я не знаю, что это, но оно выглядело полезно. Ая пропустила их внутрь и закрыла дверь. Рассказывать им правду было нельзя. Не потому, что она не доверяла. Наоборот. Именно потому, что доверяла слишком сильно. Зин и Ник были её нормальной жизнью. Её домом. Её прошлым. Её людьми. И если она втянет их в этот мир — назад дороги не будет. Ая села на край кровати и потёрла лицо руками. — Я встретила одного человека. Зин тут же выпрямилась. — Мужчину? — Человека, — сухо повторила Ая. Ник прищурился. — Это звучит как начало плохого решения. — Мы вчера выпили, — продолжила Ая. — И у меня жёсткое похмелье. Зин медленно села рядом. — Ты вчера выпила с незнакомым мужчиной в Японии? — Не начинай. — Я ещё даже не начала. — Вот именно. Не начинай заранее. Ник сел на стул и открыл бутылку воды. — А почему ты не написала? Ая взяла воду. — Потому что была занята тем, что совершала все возможные ошибки взрослой женщины. Зин смотрела на неё слишком внимательно. — Что за человек? — Высокий. — Уже интересно. — Раздражающий. — Ещё интереснее. — Слишком самоуверенный. Ник кивнул. — Понятно. Красивый. Ая поморщилась. — К сожалению. Зин резко оживилась. — Так. Подробности. — Нет. — Ая. — Нет. — Ты не можешь просто сказать «к сожалению красивый» и закрыть тему. Ая сделала большой глоток воды. — Могу. Я взрослая женщина. — Взрослые женщины как раз рассказывают подругам такие вещи. — Взрослые женщины иногда хотят умереть в тишине. Ник тихо рассмеялся. Зин уже открыла рот, чтобы продолжить допрос, но Ая опередила её: — И ещё я остаюсь в Японии. Тишина. Очень резкая. Ник перестал шуршать пакетом. Зин моргнула. — Что? Ая посмотрела в бутылку воды, как будто там был ответ на вопрос, как объяснить друзьям невозможное. — Мне предложили работу. — Работу? — переспросил Ник. — Да. — В Японии? — Да. — За одну ночь? Ая поморщилась. — Звучит хуже, когда ты это так формулируешь. Зин медленно встала. — Кто он? — Работодатель. — Ая. — Что? — Зин — Ты хочешь сказать, что вчера познакомилась с каким-то мужиком, напилась с ним, а сегодня остаёшься в Японии из-за работы? — Если сокращать до абсурда, то да. сказала АЯ. — Это не я сокращаю до абсурда. Это ты живёшь как героиня сомнительного сериала. сказала Зин. Ая открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент телефон завибрировал. Незнакомый номер. Сообщение. Она нахмурилась и открыла его. “Это Годжо Сатору. Через час встретимся”. Всё. Без адреса. Без объяснений. Без «доброе утро». Без «как голова после того, как в неё въехали воспоминания убитого клана». Просто: через час встретимся. Ая посмотрела на экран. Потом закрыла глаза. — Я его убью. Зин тут же наклонилась. — Кого? — Никого. сказала АЯ Ник тоже попытался заглянуть в телефон. — Это тот высокий раздражающий красавчик? Ая убрала телефон к себе. — У вас обоих проблемы с личными границами. Она быстро набрала ответ. “Мне супер неудобно это писать, но мне нужна твоя помощь. Надо объяснить друзьям и родным, почему я остаюсь здесь. Нормально объяснить. Без твоих шуток”. Сообщение было прочитано почти сразу. Ответа не было. Ая смотрела на экран. Прошла минута. Две. Пять. Ничего. — Великолепно, — пробормотала она. — Просто великолепно. — Ая, — Зин скрестила руки на груди, — ты сейчас точно нам всё расскажешь. — Не точно. — Точно. — Зин… — Нет. Ты остаёшься в Японии после одной странной ночи, выглядишь так, будто тебя били об стену, и переписываешься с кем-то, кого хочешь убить. Я имею право нервничать. Ая устало опустила голову. И в этот момент в дверь постучали. Не громко. Спокойно. Один раз. Все трое замерли. Ая почувствовала его раньше, чем поняла. Это давление. Это присутствие. Невозможное, наглое, слишком яркое. Годжо… Ник встал. — Я открою. Ая резко подняла голову. — Не смей. Но было поздно. Ник уже сделал шаг к двери. Ая почти вскочила. — Ник, стой! Дверь открылась сама. На пороге стоял высокий мужчина с белыми волосами и невозможными голубыми глазами. Без повязки. В руке он держал пиджак. Несколько верхних пуговиц рубашки были расстёгнуты. Он облокотился о дверной проём так естественно, будто это был не номер отеля, а его личная сцена. Улыбнулся. И сказал: — Аячка, ну и ночь у нас была… Ая перестала дышать. Зин застыла. Ник тоже. Годжо чуть наклонил голову, глядя прямо на Аю. — Я так по тебе соскучился. Тишина. Потом Зин резко повернулась к Ае. — Ты вчера ночь была с этим красавчиком?! Ник медленно поднял руку. — Я просто хочу зафиксировать: даже я в шоке от его красоты. Ая смотрела на Годжо так, будто пыталась убить его силой ненависти. Он улыбался шире. Ей ничего не оставалось. Абсолютно ничего. Она сжала зубы. — Да. Зин издала звук, похожий одновременно на крик, восторг и предательство. — АЯ! Ник сел обратно на стул, будто ему нужно было переварить жизнь заново. — Честно? Даже я ради него остался бы в Японии. Годжо кивнул с абсолютно серьёзным видом. — Вот. Человек понимает. Ая медленно повернула к нему голову. — Закрой рот. — Она такая милая по утрам, — сказал Годжо Зин и Нику. — Особенно когда хочет меня убить. Зин прижала ладони к лицу. — Господи, она правда остаётся из-за тебя? Годжо положил руку на грудь. — К сожалению, да. Ая остаётся ради меня. — Я остаюсь ради работы, — процедила Ая. — Работы со мной. — Не усугубляй. — Уже поздно. Ник тихо сказал: — Я никогда не видел, чтобы Ая так злилась на красивого человека. Это серьёзно. Годжо вошёл в комнату без приглашения и оглядел всех так, будто уже давно был частью компании. — Давайте так. Мы выйдем, а моей Аячке дадим привести себя в порядок. — Не называй меня так. — Хорошо, Аячка. Через пару минут Годжо каким-то невозможным образом вывел Зин и Ника из комнаты. Ая осталась одна. Она закрыла дверь. Прижалась к ней спиной. И прошептала: — Я его точно убью. Потом посмотрела на себя в зеркало. И поняла, что времени на убийство нет. Только на душ, одежду и попытку собрать лицо человека, который не только что пережил явление древней памяти, встречу с магами и публичное унижение от самого раздражающего мужчины в мире. Она умылась холодной водой. Привела волосы в порядок, насколько это было возможно. Надела широкие брюки, оверсайз-рубашку, несколько украшений — просто чтобы снова почувствовать себя собой. Суровой. Собранной. Нормальной. Хотя последнее уже было под большим вопросом. Когда Ая спустилась в холл, она остановилась на середине лестницы. Зин, Ник и Годжо сидели вместе. И смеялись. Как давние друзья. Зин что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками. Ник смеялся в стакан с кофе. Годжо слушал их с таким видом, будто знал этих людей всю жизнь. Ая медленно подошла. — Я смотрю, вы тут прекрасно без меня. Зин вскочила и обняла её. — Он такой классный! Ая посмотрела на Годжо. — Он катастрофа. — Очень обаятельная катастрофа, — заметил Ник. Годжо улыбнулся. — Спасибо. Я стараюсь. Ая наклонилась к нему ближе и тихо сказала: — Ты должен был помочь нормально. — Я и помог. Ответил Годжо с ухмылкой. Годжо действительно всё разрулил. Он говорил с Зин и Ником легко, уверенно, без единой паузы. Рассказал, что Ае предложили временный контракт в закрытом образовательном проекте. Что жильё предоставляют. Что оформление уже началось. Что работа редкая, странная, но перспективная. Он врал так естественно, что даже Ая на секунду почти поверила. Зин всё ещё переживала. Ник задавал вопросы. Годжо отвечал. Шутил. Успокаивал. Обещал, что Ая будет в безопасности. На последнем слове Ая едва не рассмеялась. В безопасности. С ним. В магическом колледже. После того, как древний голос назвал её Прародительницей. Очень смешно. Через несколько часов Зин и Ник уехали. Долго обнимали её. Зин шепнула на прощание: — Только не исчезай, ладно? Ая сжала её крепче. — Не исчезну. Ник обнял её следом. — И если этот красавчик окажется мудаком, просто напиши. Я прилечу. Ая посмотрела через его плечо на Годжо. — Он уже. — Тогда держись. Машина с друзьями уехала. Ая стояла у входа в отель и смотрела ей вслед, пока та не скрылась за поворотом. Внутри стало пусто. Слишком резко. Как будто последняя ниточка к нормальной жизни только что уехала вместе с ними. Годжо стоял рядом. На удивление молча. Ая не смотрела на него. — Спасибо, — сказала она наконец. — Ого. ответил Годже. — Не порть момент. — Сложно. Он исторический. Она выдохнула. — Ты мог не устраивать этот спектакль. — Мог. ответил Годже. — Но устроил. — Да. — Почему? Годжо пожал плечами. — Потому что так они меньше будут бояться. Ая впервые за утро посмотрела на него без злости. Не полностью. Но почти. Он всё ещё улыбался. Но не так насмешливо. Скорее спокойно. — Ты правда думаешь, что они поверили? — Они поверили в главное. — В что? — Что ты не одна. Ая замолчала. Эти слова почему-то попали слишком точно. Годжо достал из внутреннего кармана пачку документов и протянул ей. — Ладно. Хватит драмы. Вот твой пропуск. Ая взяла документы. — Уже? — Я быстрый. — Ты невыносимый. — Тоже быстро выяснила. Он достал ещё один конверт. — Здесь адрес служебной квартиры. Ключи внутри. Двухкомнатная, как просила. Не благодари. Ая открыла конверт и посмотрела на ключи. На секунду её лицо дрогнуло. Всё становилось настоящим. Слишком настоящим. — А договор? — Внутри. — Зарплата? — Согласовали. Она подняла глаза. — Десять тысяч? Годжо усмехнулся. — Директор плакал, но да. Ая впервые за день чуть улыбнулась. — Хорошо. — Завтра жду тебя в магическом колледже в восемь утра. Улыбка исчезла. — В восемь? — Да. — Я думала, я начинаю через неделю. — Ты думала неправильно. — Я это согласовала. — А потом ты спросила про Сукуну. Ая замерла. Годжо больше не улыбался. Лёгкость исчезла мгновенно. И снова между ними появилось то самое напряжение, от которого воздух становился тоньше. — То, что произошло вчера, — сказал он тише, — уже не просто твоя проблема. Ая сжала документы. — Ты обещал сохранить это в секрете. — И сохраню. — Тогда почему завтра? Годжо посмотрел куда-то в сторону, на шумную улицу, людей, машины, обычный мир, который даже не подозревал, насколько хрупким был. — Потому что, Ая, если Сукуна действительно связан с тем, что ты увидела… Он сделал паузу. Редкую. Неприятную. — Тогда у нас мало времени. Ая почувствовала, как холод снова прошёл по позвоночнику. Перед глазами на секунду вспыхнул мужчина с четырьмя руками. Она сглотнула. — Что мне делать завтра? Годжо снова улыбнулся. Но теперь эта улыбка выглядела слишком острой. — Для начала — не опаздывать. Ая посмотрела на него. — Ты серьёзно? — Нет. Но директор любит дисциплину. Он развернулся, словно собирался уходить, но остановился. — И ещё. Ая подняла взгляд. — Не оставайся сегодня одна слишком надолго. — Почему? Годжо посмотрел на неё через плечо. — Потому что тебя уже начали искать. Он сказал это спокойно. Слишком спокойно. А потом исчез в толпе. Так же внезапно, как появился. Ая осталась стоять у входа в отель с документами в руках, ключами от новой квартиры и ощущением, что её жизнь окончательно свернула туда, откуда уже не будет обратной дороги. Она посмотрела на пропуск. На нём было её фото. Имя: Ая. Должность: наблюдатель. А ниже — маленькая строка, от которой ей стало не по себе: Допуск: особый уровень. Ая медленно закрыла папку. — Ну конечно, — пробормотала она. — Просто обычная работа. Где-то вдалеке, среди шума города, ей на секунду послышался тихий смех. Не Годжо. Другой. Глубже. Старше. Злее. Ая сжала ключи так сильно, что металл больно впился в ладонь. И впервые не отвернулась от страха. — Ладно, — тихо сказала она. — Посмотрим, кто кого. Продолжение следует.