Глава 20. Сделка о свободе

Ая сидела на краю больничной койки и смотрела на телефон. Экран давно погас, но она всё равно держала его в руке. Сообщений не было. Ни от Нанами. Ни от Сёко. Ни от Годжо. Итадори исчез. Ая медленно поднялась. Боль прошла по рёбрам, запястьям, спине. Тело напоминало плохо собранный механизм, который ещё двигается только из упрямства. Годжо стоял у окна. Без повязки. Без улыбки. С таким выражением лица, от которого обычные люди предпочли бы выйти из комнаты и не возвращаться. — Я ухожу из больницы, — сказала Ая. Он даже не повернулся сразу. — Нет. Ая посмотрела на него. — Итадори в руках Сукуны. — Я знаю. — Тогда почему мы ещё здесь? Годжо наконец повернулся. Его глаза были слишком спокойными. Опасно спокойными. — Потому что если ты сейчас пойдёшь к храму, ты сделаешь ровно то, чего от тебя ждут. Ая молчала. — Сукуна не просто увёл Итадори. Он поставил приманку. Для меня. Для тебя. Для Тенгена. Для всех сразу. — Ты знаешь, как попасть в святилище Тенгена? Пауза вышла короткой. Но достаточной. Ая поняла. — Не знаешь. — Знаю несколько старых точек доступа. Не знаю, какая из них настоящая. Не знаю, какая уже под контролем Тенгена. Не знаю, какая убьёт Юджи, если я войду силой. — То есть даже для тебя это не вопрос силы. Ая опустила взгляд на свои руки. Красные следы от барьерных нитей ещё оставались на коже. Тенген пытался вписать её в систему. Не убедить. Не сломать физически. Именно вписать. Как строку в древнем механизме. — Значит, мне нельзя туда идти, — сказала она тихо. Годжо посмотрел на неё внимательнее. — Рад, что мы пришли к выводу без драки. — Не обольщайся. Я не согласилась прятаться. Я согласилась не становиться инструментом. Он молчал. Ая подняла глаза. — Ты пойдёшь за Итадори. — Да. — Один? — Да. Это прозвучало слишком просто. Ая почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, но заставила себя не реагировать. Не сейчас. Не здесь. Они оба были взрослыми людьми, и ситуация давно вышла за пределы “не хочу отпускать”. — Тогда слушай внимательно, — сказала она. — Не пытайся спасать меня параллельно. Не пытайся держать в голове моё местоположение, совет, Тенгена и Итадори одновременно. Это ловушка на распыление. Годжо чуть склонил голову. — Ты сейчас даёшь мне стратегическое указание? — Да. — Смело. — Рационально. Ты сильнейший, но не многозадачная система управления катастрофами. Впервые за весь разговор уголок его губ едва дрогнул. — А ты? — А я как раз она. Но без доступа к панели администратора. Он выдохнул коротко, почти бесшумно. — Зик даст доступ. Ая замерла. — Ты уже решил. — Нет. Я принял единственный вариант, при котором ты не идёшь со мной к Сукуне и не остаёшься в месте, которое Тенген сможет вычислить за десять минут. Она медленно отвернулась. Значит, всё уже было понятно. Зик. Его тень. Его архивы. Его люди. Его странная осведомлённость. Его способность оставаться вне поля зрения даже Годжо. — Ты доверяешь ему? — спросила Ая. — Нет. — Тогда почему? — Потому что сейчас мне нужен не тот, кому я доверяю. Мне нужен тот, кого Тенген не видит. В этом была холодная взрослая правда. Он подошёл ближе. — Я не отдаю тебя. Ты не вещь. — Формулировка красивая. Суть та же. — Нет. Суть другая. Я выбираю Итадори, потому что кроме меня сейчас никто не сможет вытащить его из рук Сукуны. Ты выбираешь, что делать со своей силой, пока я занят. Ая молчала. Эти слова попали глубже, чем она ожидала. Она медленно кивнула. — Тогда мне нужно переодеться. Годжо отвернулся сразу. — Вещи там. На стуле лежал пакет. Её одежда. Чёрные широкие брюки, оверсайз-футболка, толстовка, цепочки, кольца, ботинки. Ая сняла больничную рубашку, убрала часть бинтов и замерла. Раны затянулись почти полностью. Не все. Не идеально. Но слишком быстро для обычного человека. Там, где ещё несколько часов назад были глубокие повреждения, остались тонкие красные линии. Она провела пальцами по коже. — Моё тело перестало спрашивать разрешения. Годжо не повернулся. — Это плохо? — Это опасно. Всё, что работает без моего понимания, опасно. — Разумный вывод. Ая надела одежду. Кольца вернулись на пальцы последними. Как броня. Как напоминание, что она всё ещё Ая, а не ключ, не проводник, не объект в папке. — Всё. Годжо повернулся. На секунду он посмотрел на неё так, будто хотел что-то сказать. Но не сказал. И правильно сделал. Иногда взрослые люди молчат не потому, что им нечего сказать. А потому, что сказанное только усложнит выбор. Через десять минут они вышли из больницы. У входа уже стояла машина департамента. Годжо посмотрел на водителя, на номера, на едва заметный барьер на двери. — Нет. — Что “нет”? — Слишком очевидно. Он коснулся её плеча. Пространство сложилось. Ая успела только вдохнуть. В следующий миг больница исчезла. Под ногами оказался деревянный пол. Ая пошатнулась, но удержалась сама. Перед ней открылся внутренний двор старого японского поместья. Каменные фонари. Тихий пруд. Деревья, обрезанные с почти пугающей точностью. Воздух здесь был чистым, холодным и очень старым. — Клан Годжо? — спросила она. — Одно из мест. — Мест? — У богатых семей слишком много недвижимости и слишком мало нормальных разговоров. Ая огляделась. Поместье было красивым. Но не тёплым. — Здесь тебя не сразу найдут, — сказал он. — Но найдут. — Да. — Тогда зачем мы здесь? — Чтобы дождаться Зика не в больнице и не в техникуме. Ая посмотрела на него. Она достала телефон. Годжо не остановил. Это удивило сильнее, чем если бы он выхватил его из рук. Зик ответил мгновенно. — Где ты? — В месте, где меня, вероятно, нельзя называть вслух. — Не бросай трубку. Голос Зика был сухим, но под ним чувствовалось напряжение. — Я отправлю людей. Годжо протянул руку. Ая молча передала телефон. — Зик, — сказал он. — У тебя будет один шанс. Пауза. Зик ответил ровно: — Я понимаю. — Сколько у меня времени? — На Итадори? — Да. — Меньше двух часов до раскрытия нижнего прохода. Ая почувствовала, как внутри всё сжалось. Годжо не изменился в лице. — Ая? — Её надо вывести из твоего контура, — сказал Зик. — Тенген отслеживает всё, что связано с тобой. Твои перемещения, выбросы, разрывы барьеров. Пока она рядом с тобой, она светится. — А рядом с тобой? — Я двадцать лет строил зоны, которых для Тенгена не существует. — Громкое заявление. — Проверить можешь позже. Сейчас у тебя нет времени. Пауза. Потом Зик добавил: — И ещё, Сатору. Если ты попытаешься одновременно спасать мальчика и контролировать безопасность Аи, ты проиграешь оба направления. Годжо ничего не сказал. Ая смотрела на него и понимала: Зик сказал то, что сама она уже сформулировала минуту назад. Годжо положил трубку. — Он пришлёт машину. — Ты идёшь за Итадори, — сказала Ая. — Да. — А я еду к Зику. — Да. Она кивнула. Сухо. — Тогда правила. Годжо поднял взгляд. — Ты не возвращаешься за мной, пока Итадори не будет в безопасности. Не устраиваешь войну с советом, пока не заберёшь Юджи. — Принято. — И ещё. Ая подошла ближе. — Если Сукуна начнёт говорить обо мне, не слушай. Если Тенген начнёт торговаться мной, не торгуйся. Если кто-то скажет, что моя кровь нужна для спасения Итадори, сначала проверь, кому выгодно, чтобы ты в это поверил. Годжо смотрел на неё очень внимательно. — Ты быстро учишься. — Я поздно начала. Приходится компенсировать. У ворот остановилась чёрная машина. Люди Зика вышли молча. Ая сделала шаг к выходу, но Годжо остановил её голосом. — Ая. Она обернулась. Он стоял в тени старого поместья. — Не соглашайся ни на одну сделку, где тебя называют ценой. Ая смотрела на него несколько секунд. Потом ответила: — Не умирай за людей, которые потом назовут это твоей обязанностью. Он едва заметно улыбнулся. — Честно? — Нет, — сказала она. — Но хотя бы постарайся. Она села в машину. Дверь закрылась. Годжо остался у ворот. Один. Но теперь Ая не позволила себе думать об этом как о предательстве. Это было разделение фронтов. Он — за Итадори. Она — за себя. И, возможно, впервые это было правильно. Поместье Зика оказалось не домом. Штабом. Снаружи — закрытая усадьба в лесу. Внутри — коридоры, камеры, охрана без формы, несколько уровней барьеров, помещения с картами, экранами и архивными стойками. Люди говорили тихо, двигались быстро, не задавали лишних вопросов. Здесь не изображали мир. Здесь готовились к войне. Аю провели в комнату. Большую. Удобную. Безличную. Она оставила сумку на кресле, подошла к окну и сразу почувствовала: стекло усилено. На раме — тонкая защитная вязь. Под полом — барьер. У двери — наблюдение. Защита. И клетка. Зик пришёл через десять минут. Без приветствия. С папками в руках. — Садись. Ая не села. — Сначала статус Итадори. — Жив. — Годжо? — Уже у старого прохода. — Сукуна? — Проявлен частично. Давит через сосуд. Пока не полностью контролирует тело. Ая выдохнула. Коротко. — Тогда говорим. Зик положил папки на стол. — Совет передал тебя под мою ответственность. Ая раскрыла верхний документ. Прочитала первую страницу. Потом вторую. Лицо стало жёстче. — “Объект с нестабильной связью с первичным барьером”. — Формулировка совета. — Но подписал ты. — Да. Она подняла глаза. — Не прячься за чужой канцелярит. Это взрослый разговор. Зик выдержал взгляд. — Я подписал, потому что иначе тебя передали бы в изоляционный блок Тенгена. Ая молчала. — Годжо отстранён от твоего дела, — продолжил он. — Не от Итадори. Только от тебя. Она перевернула страницу и увидела подтверждение. В груди неприятно кольнуло. — Удобно. — Не удобно. Необходимо. Ая медленно закрыла папку. — Ты хочешь, чтобы я поверила, что всё это ради защиты? — Нет. Я хочу, чтобы ты поняла расклад. Защита — только часть. Контроль — вторая. Политика — третья. Моя личная цель — четвёртая. — Наконец честно. Зик сел напротив. — Я не буду продавать тебе образ спасителя. Ты слишком умна для этого. Я хочу разрушить зависимость магического мира от Тенгена. Ты — первый реальный инструмент за тысячу лет. Ая усмехнулась без радости. — Инструмент. Она подошла к столу и оперлась ладонями о край. — Тогда слушай моё честное условие. Я не буду твоим инструментом. Не буду активом. Не буду живой печатью в чужой схеме. Если мы работаем — я субъект сделки. Зик смотрел на неё спокойно. — Что ты хочешь? — Доступ. — К чему? — Ко всему, что касается Тенгена, прародителей, первичного барьера, матери Сукуны, старых храмов, сосудов и моего клана. — Часть архивов опасна для твоего состояния. — Моё состояние уже опасно. Разница только в том, кто держит ключи. Зик молчал. Ая продолжила: — Второе. Тренировки. Каждый день. Не декоративные. Не “посмотрим на реакцию”. Мне нужен контроль энергии, физическая подготовка, работа с барьерами, рассеивание, защита от ментального давления и протоколы выхода из резонанса. — Ты торопишься. — Меня тысячу лет ждали как ключ. Думаю, я уже достаточно опоздала. Зик впервые чуть изменился в лице. — Третье, — сказала Ая. — Все документы по моему делу я читаю сама. Не пересказы. Не выдержки. Не “это тебе не нужно”. Полный доступ. — Хорошо. — Четвёртое. Если я нахожу способ разорвать связь с первичным барьером или контролировать её без твоей системы, я свободна от твоего подчинения. — Формального подчинения. — Не играй словами. — Принято. Ая выпрямилась. — И последнее. Я не обсуждаю с тобой свои отношения с Годжо. Ни как уязвимость, ни как риск, ни как эмоциональный фактор. Это не предмет управления. Зик посмотрел на неё дольше обычного. — Это как раз риск. — Возможно. Но не твой рычаг. Пауза затянулась. Потом Зик кивнул. — Хорошо. Ая ожидала спора. Торга. Давления. Но он согласился. И именно это насторожило сильнее. — Почему так быстро? — Потому что мне нужна не послушная пленница. Мне нужна взрослая союзница, которая понимает цену решений. — Союзница? — Если ты согласишься. Ая посмотрела на папки. — Я согласна на временный союз, — сказала она. — Не на доверие. — Доверие было бы преждевременным. — Хорошо, что мы оба взрослые люди. Телефон Зика завибрировал. Он взглянул на экран. Лицо стало жёстче. — Что? — спросила Ая. — Годжо вошёл в контакт с Сукуной. Ая не двинулась. Только пальцы сжались. — Итадори? — Жив. Но Сукуна удерживает его у нижнего прохода. — Годжо справится? Зик посмотрел на неё. — Ты правда хочешь услышать мой ответ? Ая закрыла глаза на секунду. Потом открыла. — Нет. Зик медленно кивнул. — Тогда начнём. Он открыл нижнюю папку. Внутри лежали старые схемы человеческого тела, барьерных каналов и проклятой энергии. Не отчёты. Не легенды. Методики. Тренировочные. Древние. На первой странице была надпись: “Контроль возвращённой крови. Начальный уровень: сокрытие, удержание, отказ.” Ая провела пальцами по бумаге. Голова тут же отозвалась болью. Но на этот раз она не отдёрнула руку. — Это писали мои предки? — Те, кто не хотел служить Тенгену. Ая медленно подняла глаза. — Значит, были такие. — Да. — Почему ты не сказал раньше? — Потому что информация, данная слишком рано, становится не знанием, а травмой. — Эти записи не научат тебя быть сильной быстро. Они научат не разрушиться от собственной силы. — Подходит. — Первое правило: ты не выпускаешь энергию, пока не понимаешь, зачем. — Разумно. — Второе: ты не используешь рассеивание как реакцию на страх. Ая замерла. — Почему? — Потому что твоя техника не просто уничтожает проклятие. Она отказывает связи. Если ты будешь применять её нестабильно, можешь оборвать не то. — Что, например? Зик посмотрел прямо ей в глаза. — Барьер. Печать. Контракт. Или связь человека с телом. Ая похолодела. Итадори. Сосуд. Сукуна. — То есть если я пойду к Юджи неподготовленной… — Ты можешь попытаться спасти его и случайно разрушить то, что удерживает его личность. Воздух стал тяжёлым. Ая медленно села. Вот теперь всё встало на место. Почему ей нельзя туда. Не потому что она слабая. Потому что её сила неуправляема. И в ситуации с Итадори это может быть смертельно. — Тогда Годжо действительно должен разбираться сам, — сказала она тихо. — Да. Ая закрыла глаза. — Показывай первое упражнение. Зик встал. — Сейчас? — Ты хотел взрослую союзницу. Взрослые союзники не ждут, пока им станет психологически удобно. Они прошли в нижний тренировочный зал. Не красивый. Не демонстрационный. Функциональный. Каменный пол. Барьерные круги. Стены, исписанные защитными формулами. Несколько манекенов. Низкий свет. В центре — пустой круг. Ая встала на линию. Зик остановился за пределами круга. — Не выпускай силу. Найди её границу. — Как? — Закрой глаза. Не ищи энергию как оружие. Ищи её как давление. Ая закрыла глаза. Сначала была только боль. Потом усталость. Потом страх за Юджи. Потом образ Годжо у ворот. Она резко вдохнула. — Нет, — сказал Зик. — Всё, что цепляет эмоцию, отложи. Тебе нужен не он. Не Итадори. Не Сукуна. Не Тенген. Только ты. Ая сжала зубы. Только ты. Странная формулировка. Почти невозможная. Но сила внутри отозвалась именно на неё. Тёмная. Плотная. Глубокая. Ая почувствовала её не как бурю, а как огромную воду под льдом. — Нашла, — сказала она. — Не трогай. Смотри. — Я не вижу. — Тогда чувствуй форму. Ая стояла неподвижно. Минута. Две. Пять. Пот выступил на висках. Руки начали дрожать. Не от физической усталости — от напряжения удержания. Энергия хотела подняться. Раскрыться. Ответить на страх силой. Но Ая держала её внутри. Не подавляла. Не боялась. Удерживала. — Хорошо, — сказал Зик. — Теперь сверни внешний слой. — Что? — Спрячь то, что первым увидит враг. Ая выдохнула. Представила не магию. Систему. Уровни доступа. Внешний контур. Внутренний контур. Закрытый архив. Права администратора. Энергия дрогнула. Потом медленно ушла глубже. Воздух вокруг неё стал спокойнее. Зик молчал. Ая открыла глаза. — Получилось? — Частично. Телефон Зика снова завибрировал. Зик прочитал сообщение. — Сукуна выдвинул условие. Ая почувствовала, как энергия внутри снова поднялась, но удержала её. — Какое? Зик повернул экран. На нём была фотография старого храма. У входа стоял Итадори. Голова опущена. Живой. Но за его спиной чёрной тенью проступали четыре руки. На ступенях горела надпись: “Верните кровь — или сосуд станет дверью.” Ая долго смотрела на экран. Потом медленно вернула телефон Зику. — Это рассчитано на меня. — Да. — И на Годжо. — Да. — Он хочет, чтобы я сорвалась. — Да. Ая закрыла глаза. Сделала вдох. Энергия внутри ударила в рёбра. Она удержала. Открыла глаза. — Тогда он не получит этого. Зик посмотрел на неё внимательно. — Что ты будешь делать? Ая повернулась к древним схемам на стене. — Учиться. Слово прозвучало просто. Но в нём было больше ярости, чем в крике. Она снова встала в круг. — Продолжим. Зик несколько секунд молчал. Потом убрал телефон. — Хорошо. Следующее упражнение — удержание страха без выброса. Ая горько усмехнулась. — Идеально. Материала достаточно. Где-то далеко, под старым храмом, древний барьер начал открываться. Годжо Сатору шёл туда один. И впервые Ая не побежала следом. Не потому что ей было всё равно. А потому что она наконец поняла: чтобы однажды стоять рядом с ним не как слабое место, не как ключ и не как спасаемая, ей нужно сначала научиться стоять самой.