Глава 38. Новый закон

Дом Зика стоял слишком тихо.. Ая стояла в центре подземного зала. Под подошвами — выжженный круг, вокруг — барьерные метки Зика, старые печати, проклятые предметы, разложенные по линиям, как кости на алтаре. Годжо напротив неё не улыбался. Это пугало сильнее всего. Он держал перед собой лист с формулой, но уже не смотрел на него. Шесть глаз видели больше бумаги. Больше стен. Больше города над ними. Больше Японии, растянутой в его сознании до каждой проклятой точки. — Готова? — спросил он. Она просто выдохнула. — Да. Зик стоял у дальнего контура. Лицо каменное, пальцы в крови — он уже десять минут подряд вскрывал свои старые защитные печати и отдавал их новому кругу. Сукуна стоял у стены. Скрестив руки. Слишком спокойный. Слишком внимательный. Ая чувствовала его взгляд кожей. Годжо поднял руку. И начал. Он не чертил пальцами. Не касался пола. Формула появлялась в воздухе сама — тонкие белые линии, острые, чистые, невозможные. Они складывались в круг, потом в новый круг, потом в структуру, которая уже не походила на барьер. Мир вокруг них дрогнул. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Камень под ногами застонал, будто дом Зика пытался вспомнить, как держаться на земле. Ая раскрыла свою энергию. Вся сразу. Она распахнула себя до предела, и проклятая энергия ударила вверх чёрно-розовым пламенем. Барьер дома ответил. Старые контуры Зика вспыхнули золотом. Проклятые предметы затрещали, отдавая остатки силы. Ая потянула ещё. Из барьера. Из воздуха. Из всего, что могло гореть. Её руки задрожали. Годжо не отвлекался. Линии вокруг него становились ярче. Ветер поднялся из ниоткуда, хлестнул по лицу, сорвал листы со стола, расколол лампы под потолком. Мир не хотел принимать эту формулу. Он сопротивлялся. Так, будто сама реальность поняла: сейчас её пытаются переписать. Годжо стиснул зубы и вложил больше энергии. — Не ломайся, — тихо сказал он. Ая сначала подумала, что это ей. Потом поняла: он говорит формуле. Круг вспыхнул. Тишина ударила резче взрыва. В центре зала появилось ядро. Маленькое. Белое. Но от него у Аи мгновенно заложило уши. Воздух стал тяжёлым, плотным, как вода. Даже Сукуна перестал улыбаться. Годжо протянул руку к ядру. — Я беру контроль. Белая точка вздрогнула. Послушалась. Ая сделала шаг вперёд, хотя ноги уже плохо держали. Годжо посмотрел на неё. В этот момент он был не великим магом. Не легендой. Не тем, кого боялись кланы. Он был человеком, который понимал: если она ошибётся, он не успеет её спасти. — Ая, — сказал он. — Сейчас я отпускаю. Она кивнула. — Давай. Годжо разжал пальцы. Ядро сорвалось вверх. Ая ударила техникой сразу. — Отказ. — Отказ ограничению масштаба. Белая точка исчезла. На секунду не произошло ничего. Потом небо над Японией раскрылось. Ая не видела его глазами, но чувствовала всем телом. Как формула цепляется за береговые линии. Как проходит по старым узлам Тенгена. Как касается мест, где веками копилась проклятая энергия. Как растягивается не от центра — сразу везде. Япония стала кругом. Один вдох. А потом поток ударил по ней обратно. Аю согнуло пополам. Слишком много. Слишком быстро. Проклятая энергия всей страны рванулась через новый контур, как чёрная река через слишком узкое горло. Она не должна была держать барьер на себе, но запуск всё равно проходил через неё. Горло перехватило. В глазах потемнело. — Ая! — голос Годжо прорезал гул. Она не могла ответить. Энергия вырывалась из-под контроля. Формула начинала дрожать. Где-то на севере контур провалился на долю секунды. Где-то у побережья поднялась волна проклятого давления. Годжо тут же подхватил ядро стабилизацией. — Зик! — рявкнул он. — Барьеры! Сейчас! Зик уже двигался. Резал ладонь глубже, вдавливал кровь в печати, ломал собственные защитные контуры один за другим. — Бери всё! — крикнул он. — Всё, что есть! Пол вспыхнул золотыми трещинами. Ая попыталась выпрямиться, но её снова скрутило. Тело не успевало. Чужая энергия проходила через неё, рвала нервы, забивала лёгкие. И тогда Сукуна пошёл вперёд. Прямо в поток. Даже ему было тяжело. Пространство вокруг него резало, как стекло. Кожа на руке пошла тонкими линиями, но он только усмехнулся. — Так она сдохнет, — сказал он почти раздражённо. — А ей нельзя. Годжо резко повернул голову. Сукуна оказался рядом с Аей и положил ладонь ей на спину. Его энергия ворвалась в неё грубо. Без жалости. Без согласия. Горячая, тёмная, тяжёлая. Ая вскрикнула от боли. Её будто наполнили чужим огнём. На секунду она почти потеряла себя. Слишком много Сукуны. Слишком близко. Слишком глубоко. — Терпи, — сказал он ей в ухо. — Или всё, что ты так героически придумала, развалится. Ая сжала зубы до крови. Нет. Она схватила поток. Свой. Годжо. Зика. Сукуны. Проклятую энергию страны. И заставила формулу дышать. Барьер расправился. как новый слой мира. На мгновение вся Япония вспыхнула невидимым светом. А потом ударная волна смела всё. Дом Зика исчез. Не рухнул. Не взорвался. Его просто стерло. Камень, дерево, сталь, защитные контуры, старые печати — всё разошлось пеплом и белой пылью. В радиусе двух километров осталась пустота. Ровная, выжженная, мёртвая. Там, где стоял дом, теперь был кратер. Ая пошатнулась. Сукуна поймал её за кофту, как мешок. — Ещё рано валяться. Она попыталась вырваться, но сил не было. Годжо стоял рядом. Белые волосы растрепаны, лицо в крови от лопнувшего сосуда под глазом. Но он смотрел вверх. Новый барьер держался. Годжо медленно улыбнулся. — Получилось. Ая хотела ответить. Не успела. Воздух в центре кратера сжался. Сукуна почувствовал первым. — Тенген уже здесь, — сказал он. Годжо мгновенно изменился. Усталость исчезла. Остался только холодный расчёт. Он схватил Аю за руку. Второй рукой коснулся плеча Сукуны. — Идём. Мир мигнул. Зик остался один посреди пустоты. Он медленно оглянулся. Ни дома. Ни Годжо. Ни Аи. Ни Сукуны. Только выжженный круг и пыль, которая всё ещё падала с неба. Зик закрыл глаза. — Прекрасно, — сказал он ровно. — Просто прекрасно. Они появились перед входом в Гробницу Звёздного Коридора. Ая почти упала, но Годжо удержал её. Его ладонь была горячей. Слишком крепкой. Перед ними стояли врата. Закрытые. Мёртвые. Сукуна посмотрел на них и усмехнулся. — Закрыто. Годжо вытер кровь с подбородка большим пальцем. — Конечно закрыто. Теперь нас ведь ничего не останавливает. Ая подняла руку. Пальцы дрожали. Она злилась на это. На слабость. На тело. На то, что даже сейчас ей приходилось собирать себя по кускам. Но врата были просто условием. А условия она умела ненавидеть. — Отказ. Белая вспышка разрезала пространство. Врата исчезли. Их втянуло внутрь. Территория Тенгена встретила их тишиной. Но это была не пустота. Это было пространство, которое смотрело на них. Слишком белое. Слишком ровное. Без неба. Без земли. Без горизонта. В центре стоял Тенген. Рядом с ним — Кэндзяку. Он улыбался так, будто всё ещё шло по плану. — Какая наглость, — сказал Тенген. Его голос не звучал живым. Он будто говорил сразу из стен, пола и воздуха. Сукуна сделал шаг вперёд. И наконец улыбнулся по-настоящему. — Ну наконец можно не сдерживаться. Кэндзяку склонил голову. — Рёмэн Сукуна. Ты всё-таки пришёл. — Пришёл посмотреть, как ты умрёшь. Годжо не двинулся. Ая тоже. Они оба знали: сейчас мешать нельзя. Сукуна сорвался первым. Не побежал. Исчез. Через секунду пространство перед Тенгеном разорвало чёрными линиями. Тело Тенгена раскрылось, будто бумага под ножом. Плоть, энергия, старые слои барьера — всё летело кусками. Он тут же восстановился, но Сукуна уже был рядом снова. Удар. Разрез. Удар. Разрез. Слишком быстро даже для глаз. Кэндзяку попытался вмешаться. Поднял проклятые техники, одну за другой. Воздух заполнили чудовища, искажённые лица, пасти, тени, старые проклятия, которые пахли могилами. Сукуна даже не посмотрел на них. — Скучно. Мир разрезало крестом. Проклятия исчезли. Кэндзяку отступил на шаг, но Годжо вдруг тихо сказал: — Он проиграл. Ая поняла только через секунду. Сукуна уже стоял за спиной Кэндзяку. Рука прошла сквозь грудь. Кэндзяку замер. Его улыбка дрогнула впервые. — Невозможно… — Это твоё последнее слово? — спросил Сукуна. — Слабовато. Он вырвал руку. Кэндзяку рухнул. Ая почувствовала странную пустоту. Столько крови. Столько смертей. Столько чужих жизней, сломанных его руками. И вот он лежал на белом полу.Годжо смотрел на тело Кэндзяку без улыбки. Перед ним снова была смерть. Но Ая видела, как на долю секунды его лицо стало старше. Сукуна уже не обращал внимания на мёртвого. Он рвал Тенгена снова и снова. Без пощады. Без пауз. Без злости даже. Как мясник. Как бог резни. Как тот, кем он всегда был. Тенген восстанавливался медленнее. Новый барьер давил на старую систему. Ая чувствовала это. Их формула уже стояла поверх Японии, и старые узлы Тенгена больше не были единственной опорой. Он терял власть. — Всё не может быть так просто, — тихо сказала Ая. Годжо повернул к ней голову. — Что? Она смотрела на Тенгена. Он не защищался достаточно яростно. Не пытался бежать. Не пытался открыть разлом. Он позволял Сукуне приближаться. Слишком близко. Ая похолодела. — Он не проигрывает. Годжо понял в тот же миг. Сукуна занёс руку для последнего удара. Тенген раскрылся навстречу. — Сукуна! — крикнул Годжо. Поздно. Старый барьер Тенгена схлопнулся вокруг Сукуны, как пасть. Сукуна на секунду замер. И улыбнулся. Не победно. Зло. Тенген впервые заговорил не спокойно. — Древняя проклятая энергия. Идеальный якорь. Ая бросилась вперёд, но Годжо схватил её и прижал к себе. — Не подходи! — Отпусти! — Нет! Он закрыл её своим телом. Одной рукой поднял «Фиолетовый». Пространство начало сжиматься. Белый мир трескался. Старый барьер Тенгена умирал, но умирал не пустым. Он тащил за собой Сукуну. Годжо ударил. Фиолетовый свет разорвал пространство впереди. Но Тенген уже успел. Всё исчезло. Белый пол. Гробница. Тело Кэндзяку.Тенген. Сукуна. Всё провалилось в тишину. Ая открыла глаза на пустыре. Небо было серым. Она лежала на земле, а Годжо всё ещё закрывал её собой. Его рука дрожала. Вторая была вытянута вперёд, будто он до последнего пытался удержать удар. — Где он? — хрипло спросила Ая. Годжо молчал. Она с трудом поднялась. Новый барьер был над ними. Она чувствовала его. Тонкий. Живой. Неровный, но работающий. Барьер Тенгена исчез. Полностью. Ая резко оглянулась. — Где Сукуна? Ответа не было. Только ветер. Потом она увидела тело в нескольких метрах от них. Юджи. Он лежал на земле без сознания. Но внутри него было пусто. Ая замерла. Она знала это чувство. Там больше не было Сукуны. Ни следа. Ни тени. Ни остатка проклятой воли. Только Юджи. Годжо медленно подошёл к нему и опустился на одно колено. Приложил пальцы к его шее. — Жив. Ая смотрела на Юджи и не могла вдохнуть.