Глава 2. Косой переулок.

      Утром 31 июля в поместье Малфоев витала необычная спешка. По коридорам разносились глухие шаги домашних эльфов и сухие указания управляющего домом. Эльфы суетились: один полировал фамильный герб над входом, другой расправлял тяжёлые портьеры в большом зале, а третий — молодой, ещё робкий, одетый в старую грязную наволочку — был занят выглаживанием мантий. Несколько более древних эльфов, что, казалось, служили семье уже столетиями, склонившись почти до пола, натирали мраморную плитку в холле. Никто не хотел навлечь на себя гнев хозяина, поэтому день начался раньше обычного.       В столовой воздух был наполнен ароматом свежезаваренного чая и хрустящих булочек. Лёгкий завтрак был подан на серебряных тарелочках, каждая из которых сияла, словно зеркало. За изысканным спокойствием скрывалась невидимая спешка: всё должно было быть идеальным — от складки на мантии до блеска на серебряных пуговицах.       — Драко, держи плечи прямо, — спокойно, но с твёрдой ноткой в голосе произнесла Нарцисса, поправляя рубашку сына. Она погладила мальчика по щеке и задумалась. Да, он выглядел замечательно. Миссис Малфой напоследок заправила прядь его волос, выбившуюся из идеальной причёски, и жестом велела садиться за стол.       Люциус уже сидел во главе стола, просматривая «Ежедневный пророк». На его лице не отражалось ни капли суеты — он был олицетворением сдержанного величия, даже когда в доме витал рой дел.       — А можно после лавки Олливандера сразу заглянуть в магазин метёл? Я хочу посмотреть на новый «Нимбус-2000»! — восторженно спросил Драко, хватая булочку с тарелки.       — Сначала — книги и мантии, — отрезал отец. Драко немного насупился, но перечить не посмел.       Люциус сложил газету и произнёс: — Сегодня мы отправляемся в Косой переулок. Убедитесь, что всё готово. Карета должна быть подана к одиннадцати.       Эльфы тут же склонились в поклоне и исчезли с громким хлопком.       Нарцисса стояла у высокого окна, задумчиво наблюдая, как внизу домашние эльфы готовили экипаж. Четыре крылатых пегаса чёрного окраса — редчайшего, почти легендарного, — нетерпеливо били копытами по дорожке внутреннего двора, вздымая облачка пыли.       — Мы могли бы просто аппарировать, — сухо заметил Люциус, потягивая чай. Его голос был ровен, но в интонации сквозило раздражение: он никогда не любил долгие сборы.       Младший Малфой, доедая завтрак, вопросительно поднял глаза на отца.       Нарцисса медленно обернулась, её тонкие пальцы чуть заметно дрожали на подоконнике.       — С нами будет Драко, Люциус. И к тому же, ты прекрасно знаешь, что я не переношу аппарирование. Это… — она едва заметно поморщилась, подбирая слова, — гул в ушах, тошнота, и это ужасное ощущение, будто тело вот-вот разорвётся на части.       — Тогда летучий порох, — не отставал Люциус. — Быстро и удобно.       Нарцисса сжала губы и покачала головой.       — Удобно? — холодно переспросила она. — Это варварский способ перемещения. После него платье пахнет гарью.       Она снова перевела взгляд к окну, где пегасы с гордым видом вскидывали головы. Их густая тёмная шерсть и серебристые гривы поблёскивали в лучах солнца, словно тёмный металл. В её глазах мелькнула тень удовлетворения.       — Они, по крайней мере, доставят нас с достоинством.       Люциус хмыкнул, не став спорить. Он знал: в этом вопросе его жена непоколебима.       Окончив завтрак, Драко почти неслышно выскользнул из столовой и направился в библиотеку. Огромные резные двери с позолоченными ручками скрипнули, и мальчик с облегчением шагнул в полумрак — среди сотен переплётов он чувствовал себя спокойнее, чем где бы то ни было.       Библиотека была его спасением от одиночества. Гости навещали поместье редко, друзей у него не было. Его мир ограничивался родителями да чередой наставников, сменяющих друг друга.       Иногда появлялись сверстники. Винсент Крэбб и Грегори Гойл — неразлучная пара, которых Драко знал едва ли не с колыбели. Их отцы часто обсуждали дела с Люциусом, а миссис Малфой, соблюдая светские приличия, приглашала их матерей на чай. Но Драко никогда не считал этих двоих друзьями: они были сильные, но слишком простодушные, почти скучные в своей предсказуемости.       Ещё был Теодор Нотт. Он появлялся реже, обычно в сопровождении отца, и никогда не задерживался дольше, чем длился разговор старших. Но в эти короткие мгновения Драко словно оживал: Тео был не похож на остальных. В его взгляде мелькала внимательность, в словах — сухая насмешливость, и разговаривать с ним было куда интереснее, чем с громилами Крэббом и Гойлом.       Драко медленно шёл мимо книжных стеллажей из красного дерева, перебирая пальцами книги на полках. На корешках золотом сияли названия: «Миграции великанов: от Йотунхейма к Британским островам», «Влад III Цепеш: вампир, вписавший себя в историю», «Джек-Потрошитель: оборотень, вампир или маггловский преступник?»... Пальцы мальчика вдруг остановились.       Он вытянул большой том о Джеке-Потрошителе в чёрном переплёте, и на обложке явственно проступило имя автора — Брам Стокер. Стокер был известен в магическом мире как исследователь тёмных существ, и именно его труд о Владе Цепеше лёг в основу будущего романа «Дракула». Книга, изначально написанная для волшебников, со временем была переработана в художественный вымысел — и, к удивлению, стала столь популярной среди магглов, что её до сих пор читают во всём мире.       Драко осторожно перелистнул первые страницы и наткнулся на массивный абзац, отпечатанный выцветшими чернилами: «Вопрос о природе Лондонского Потрошителя остаётся неразрешённым. Есть свидетельства, что в ночи с полной луной убийца двигался с быстротой, свойственной лишь оборотням. Однако описания очевидцев указывают на холодную бледность его лица и жажду крови, несвойственные даже самым дикарским перевёртышам. Не исключено, что под личиной человека скрывался вампир, искусно маскировавшийся в маггловском квартале. Но если же эти версии ложны, и Потрошитель был всего лишь маггловским преступником — то не это ли страшнейшее доказательство того, что человеческая жестокость порой превосходит чудовищную природу тёмных созданий?»       Тишину библиотеки вдруг нарушил громкий хлопок. Малфой вздрогнул и обернулся. Позади появилась знакомая ему эльфийка в сером, самостоятельно сшитом платье из старых занавесок, украшенном цветочком из мешковины — Фликки. Она была личным домовым эльфом Нарциссы.       — Господин, матушка вас зовёт, — с поклоном сообщила она.       — Хорошо, убери это, — бросил Драко без толики уважения и вышел из библиотеки. На дорожке перед особняком экипаж уже ждал: четверо пегасов нетерпеливо били копытами, расправляя крылья. Домовые эльфы ловко закрепляли последние ремни и поспешно отскакивали в стороны, чтобы не попасть под горячий нрав животных.       Люциус подал руку жене и помог ей подняться, после чего сел рядом с ней. Драко запрыгнул в карету последним. Стоило дверям захлопнуться, как повозка мягко оторвалась от земли и понеслась вверх. Ветер трепал занавески, но внутри царил полный порядок: чары удерживали даже каплю чая в чашке Нарциссы. Высоко в небе, сквозь туманное марево облаков, все близлежащие деревушки остались далеко позади. Для Драко это было привычно: такие выезды всегда сопровождались лёгкой гордостью — никакой летучий порох или тесное аппарирование не могли сравниться с этим.       Наконец экипаж резко пошёл на снижение. Под копытами пегасов загремела брусчатка, повозка приземлилась прямо посреди узкой улицы, и десятки волшебников разом шарахнулись в стороны, оттаскивая детей.       Четыре пегаса резко остановились. Торговец у ближайшей лавки едва не выронил клетку с совами и крикнул что-то раздражённое, но Люциус, будто не заметив, первым вышел из экипажа. За ним — Нарцисса, лёгким движением, словно сошла не на грязную мостовую, а на полированный паркет. Драко выпрямил спину и последовал за ними, стараясь копировать отцовскую осанку.       Косой переулок, гудевший как улей, раскинулся перед ним: лавки, вывески, запах специй и старых книг. Казалось, все дети его возраста были здесь со своими родителями: кто-то прижимал к себе новые котлы, кто-то восторженно жмурился на сверкающие совиные клетки.       — Мы начнём с мадам Малкин, — произнесла Нарцисса, будто подводя итог.       Дверь магазина отворилась со звоном колокольчика. Внутри пахло новой тканью, паром от гладильных чар и чем-то сладковато-странным — смесью магии и свежего шёлка. На вешалках висели длинные ряды чёрных мантий, и Драко невольно улыбнулся: среди них он впервые чувствовал себя частью чего-то большего.       — Пока Люциус займётся книгами, я загляну в лавку Олливандера, — сказала Нарцисса, поправив перчатку. — А ты, Драко, оставайся здесь.       Он кивнул, хотя внутренне почувствовал лёгкое разочарование: ему тоже хотелось сначала зайти за палочкой.       — Юный мистер Малфой, здравствуйте! — с улыбкой поздоровалась женщина в розовом платье, откликнувшаяся на звон колокольчиков. — Пришли снять мерки для вашей мантии? Проходите.       Драко прошёл к знакомой скамеечке, на которой у него не раз снимали мерки.       Пока линейка сама делала замеры, а зачарованное перо записывало всё в блокнот, Драко заметил, как мадам Малкин пошла встречать нового посетителя. Это был худощавый темноволосый мальчик в круглых очках на носу. Его одежда явно была стара и велика для него.       — Привет! — сказал Драко. — Тоже в Хогвартс?       — Да, — ответил мальчик.       — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил Малфой, пытаясь поддержать светскую беседу. В действительности он был даже воодушевлён: не каждый день ему приходилось общаться с ровесниками. — А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу её в школу. А у тебя есть своя собственная метла?       — Нет, — мальчик отрицательно покачал головой.       — А в квиддич играешь?       — Нет, — повторил он односложно.       — А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я тебе скажу: я с ним согласен. Ты уже знаешь, на каком будешь факультете?       — Нет, — в третий раз произнёс мальчик. Каждый новый ответ казался всё отстранённее и холоднее.       — Ну, вообще-то никто заранее не знает, — продолжал Драко. — Это уже там решат. Но я знаю, что попаду в Слизерин: вся моя семья там была. А представь, если определят в Пуффендуй — тогда я сразу уйду из школы. А ты?       — М-м-м, — неопределённо промычал мальчик. Малфой почувствовал себя некомфортно.       — Ну и ну, ты только посмотри на этого! — пытаясь сменить тему, Драко кивком указал на окно. За стеклом стоял огромный человек, выше обычных людей почти вдвое. Его лицо терялось под спутанной гривой волос и бороды, а старый плащ с множеством карманов висел, словно мешок. В руках он держал два огромных мороженых и широко улыбался, явно обращаясь к мальчику рядом с Драко.       — Это Хагрид! — радостно вскрикнул мальчик и помахал великану рукой.       — А-а-а, — протянул Драко. — Я о нём слышал. Он там что-то вроде прислуги, да?       — Он лесник, — сухо ответил мальчик.       — Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живёт в хижине на территории школы и время от времени напивается, пытается творить чудеса, а всё кончается тем, что вспыхивает его собственная постель.       — Лично мне он очень нравится, — холодно парировал очкарик.       — Вот как? — На лице Драко появилась презрительная усмешка. Кажется, это очередной маглорожденный мальчишка, ничего не смыслящий о мире волшебства. — А почему он с тобой? Где твои родители? — спросил Малфой, чтобы убедиться в своих догадках.       — Они умерли, — коротко ответил мальчик. Драко почувствовал, как его вопрос, слетевший с языка, зазвенел глупо и чуждо даже для него самого.       — О, мне очень жаль, — произнёс он. — Но они были из наших или нет?       — Они были волшебники, если ты об этом, — ответ мальчика заставил Драко задуматься. Он пристально смотрел в окно, пытаясь найти, как продолжить разговор. И вдруг из-за великана появилась девчонка с нелепыми спутанными волосами, такими же, как у лесника. Драко хмыкнул, отметив про себя, что девочка могла быть такой же дикаркой, как и этот великан. Она тыкала пальцем на всё вокруг и что-то весело рассказывала своим родителям, которые шли позади и выглядели немного напуганными. Ясно… она была ребёнком маглов. В голове сразу всплыли слова отца: «Грязнокровки никогда не будут равны нам». Это была истина, с которой он жил с рождения.       — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей, — тихо произнёс Драко, провожая взглядом девочку. — Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. Кстати, а как твоя фамилия?       Но прежде чем мальчик успел ответить, в разговор вмешалась мадам Малкин:       — Всё готово, — произнесла она.       — Ну, увидимся в Хогвартсе, — уже без особого энтузиазма сказал Драко, спрыгнул со скамейки и поспешил в лавку Олливандера.