Глава 4. Распределяющая шляпа.

      Поезд замедлил ход и вскоре остановился. В коридоре мгновенно образовалась давка — первокурсники тянули чемоданы, спотыкались, переговаривались на повышенных тонах.       — Только и не хватало, — поморщился Драко, когда один мальчишка едва не наехал ему на ногу чемоданом. — Кто-нибудь вообще сказал им, что багаж доставят отдельно?       Тео пожал плечами:       — Похоже, нет.       — Ха… — выдохнул Малфой, поправляя манжету.       В этот момент очередной чемодан едва не врезался ему в колени.       — Эй, смотри, куда прешь! — отшатнулся Драко, и Крэбб с Гойлом, как по команде, шагнули ближе, заслонив его собой. Толпа тут же расступилась, словно волны перед скалой. Теперь вокруг них образовалось достаточно пространства, чтобы идти спокойно. Малфой довольно усмехнулся — вот ради чего, собственно, и нужны преданные спутники.       Наконец они спустились на платформу. Было темно и холодно. Из тьмы показался великан с фонарём, который казался нелепо маленьким в его огромной руке. Лицо скрывала густая борода, но по глазам было видно — он улыбался. Драко закатил глаза. Он вспомнил утро в магазине и то, как Поттер назвал этого гиганта другом. Что за глупость!       — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — размахивал фонарём великан. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите!       Они двинулись по узкой тропинке, что вилась вниз. Темнота была такой густой, что приходилось смотреть под ноги — свет фонаря едва рассеивал мрак. Драко шёл, вглядываясь в землю, стараясь не поскользнуться. Вдруг все начали останавливаться, и Тео ткнул его локтем в бок. Малфой поднял голову — и раздражённое выражение на лице сменилось изумлением.       Перед ними раскинулось большое чёрное озеро. За гладью воды возвышался замок. Он был не просто большим — он был огромен. У Драко перехватило дыхание. Даже он, привыкший к роскоши, не мог не признать: такого он ещё не видел.       — Не больше четырёх в каждой! — крикнул Хагрид, поднимая фонарь. Малфой наконец смог оторвать взгляд от замка и заметил целую флотилию маленьких лодочек около берега.       Драко с Тео лихо запрыгнули в одну из лодок. Крэбб, пытаясь повторить их манёвр, сел так неуклюже, что лодка опасно качнулась.       — Осторожнее, олух, — процедил Драко, вцепившись в край.       Следом подошёл Гойл. Он попытался переступить через борт, но промахнулся — и с плеском опустил ногу прямо в ледяную воду.       — Великолепно, — вздохнул Тео.       — Молчи, — буркнул Гойл, садясь, бормоча что-то о скользких досках.       Когда все уселись, лодки мягко скользнули по воде, почти без звука. Черная гладь озера отражала огни, и казалось, будто звёзды опустились с неба, чтобы осветить им путь.       Драко смотрел вперёд, не моргая. Он знал о Хогвартсе всё — читал о нём в книгах, видел фотографии, слышал истории от отца и матери. Ему рассказывали о замке как о символе древней славы, о месте, где обучались лучшие волшебники.       Но ни одна книга, ни одно слово не могли передать того, что он чувствовал сейчас. Замок, выросший над озером, был не просто зданием — он был живым. Башни поднимались в небо, словно тянулись к звёздам, окна мерцали золотом, и казалось, будто сам воздух вокруг дышит магией.       Даже для него, чистокровного волшебника, это было настоящее чудо — настоящее и неподдельное.       Даже для него, чистокровного волшебника, воспитанного в мире чудес, это было истинное волшебство. Настоящее и неподдельное.       Тогда он ещё не знал, как полюбит эти стены — их холодный камень, запах свечей и тихий гул заклинаний под сводами. Но в тот миг Хогвартс навсегда запечатлелся в нём, как первое воспоминание о чуде.       — Пригнитесь! — громко крикнул великан.       Драко едва успел склонить голову, как лодка вошла под густые заросли плюща. Тьма сомкнулась вокруг, потом впереди показался слабый свет — факелы отражались в сыром камне тоннеля.       Через несколько мгновений лодка мягко ударилась о берег.       — Быстрее, вылезайте! — раздался голос впереди.       Они выбрались на пристань, и Хагрид повёл их вверх по каменной лестнице, освещая путь своим фонарём. Свет дрожал на мокрых ступенях, и каждый шаг отдавался эхом. Ветер доносил с озера сырой запах воды и травы.       Драко вдыхал прохладный воздух, стараясь идти уверенно, хотя ноги немного скользили по влажному камню. Огромная тень замка нависала впереди, и чем ближе они подходили, тем выше казались башни.       Когда они поднялись на лужайку, впереди увидели массивные дубовые двери с железными кольцами. Драко бросил короткий взгляд на Тео — тот выглядел спокойным, но глаза его светились.       — Все здесь? — пророкотал великан, оглядывая собравшихся. — Эй, ты с жабой, нашёл наконец? — Хагрид усмехнулся, дождавшись кивка мальчика, и подошёл к двери.       Он поднял кулак — огромный, словно каменный валун, — и трижды постучал. Гулкий звук прокатился по воздуху, словно эхом отозвался где-то в глубине замка.       Первокурсники притихли. Драко расправил плечи, стараясь не выдать, как сильно забилось сердце.       Дверь медленно распахнулась. На пороге стояла высокая ведьма в изумрудной мантии. Её строгий профиль был подчеркнут линией очков и идеально собранным пучком.        Взгляд женщины был холоден, точен, словно измеряющий каждого присутствующего с головы до ног.       Он сразу понял, кто перед ним. В ней было то же, что он знал по Уильяму Лестеру — его тренеру по квиддичу. Та же железная дисциплина и особое спокойствие. По осанке и манере держаться сразу чувствовалась выучка — сила привычки к контролю и требовательность к себе и другим. Она, как и Лестер, не терпела беспорядка. И не нуждалась в громких словах, чтобы добиться уважения.       — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — произнёс Хагрид.       — Спасибо, Хагрид, — кивнула она, сухо и уверенно. — Я их забираю.       Она повернулась и, не оборачиваясь, пошла вперёд. Первокурсники поспешили следом, торопливо стуча каблуками по каменному полу.       Они вошли в огромный зал — потолок терялся во тьме, факелы отбрасывали на стены золотые блики. Впереди у мраморной лестницы стояли доспехи рыцарей: один держал меч с щитом, а другой — копье. В воздухе витал запах холода и воска.       Профессор МакГонагалл свернула в сторону и провела их в небольшое помещение, где всем пришлось стоять вплотную друг к другу. Воздух стал душным, и Малфой видел, как многие нервно теребили в руках свои мантии. Женщина оглядела их быстрым, оценивающим взглядом.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала она. Её голос прозвучал так, будто она приветствует не детей, а солдат перед присягой. — Через несколько минут начнётся торжественный ужин. Но прежде, чем вы займёте свои места, вам предстоит распределение по факультетам.       Драко слушал вполуха, он и так знал, куда попадёт. Слизерин. Конечно же. Там учились его родители, вся его семья. И всё же, когда профессор произнесла названия факультетов, у него внутри что-то дрогнуло — странное чувство, будто от того, что решится в ближайшие минуты, зависит нечто большее, чем просто место в спальне.       Когда профессор МакГонагалл, закончив короткую речь о факультетах, велела им сохранять тишину и вышла из комнаты, повисла напряжённая пауза. Но стоило за ней закрыться двери, как кто-то тихо выдохнул, и напряжение будто лопнуло. Шёпот мгновенно наполнил зал.       — Интересно, какие испытания они готовят? — прошептал кто-то у стены.       — Думаете, придётся колдовать? — с тревогой спросили девочки-близняшки.       Драко сдержал пренебрежительную усмешку. Он знал, что никакого «испытания» не будет — отец рассказывал о Церемонии Распределения, и с тех пор он десятки раз представлял, как окажется под Шляпой. Но наблюдать, как остальные беспокойно гадают, было даже забавно.       Он уже собирался что-то сказать, когда воздух прорезал истошный крик. Холод прошёл по спине, и прежде чем кто-то успел понять, что происходит, из стены напротив двери начали проступать фигуры.       Призраки. Настоящие. Бледные, мерцающие, как отражение луны на воде. Они скользили по воздуху, разговаривая между собой, будто первокурсников вовсе не существовало.       В какой-то момент один из призраков наконец заметил их.       — Да это же новые ученики! — воскликнул монах, и его лицо расплылось в улыбке. — Ждёте отбора, я полагаю? Надеюсь, вы попадёте в Пуффендуй!       Драко тихо фыркнул. Кто в здравом уме будет хотеть в Пуффендуй? Факультет простаков и наивных глупцов.       — Идите отсюда, — профессор МакГонагалл грозно посмотрела на призраков, — церемония распределения сейчас начнётся.       Профессор велела первокурсникам выстроиться в шеренгу и повела их через большие резные двери.       Когда они вошли в Большой зал, Драко замер. Глаза его широко раскрылись — не от страха, а от изумления. Под самым потолком, заколдованным так, что казался ночным небом, парили тысячи свечей. Их мягкий свет отражался в золотых кубках и тарелках, расставленных на четырёх длинных столах. Всё пространство дышало теплом, историей и мощью старинной магии.       Сотни учеников смотрели на них — с интересом, с ожиданием, кто-то с лёгкой насмешкой. Мальчик почувствовал, как по коже пробежали мурашки: именно к этому моменту он неустанно готовился.       Драко невольно услышал чей-то тихий шёпот откуда-то спереди:       — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо… — звук прошёл мимо, и он лишь слегка кивнул, соглашаясь.       В конце зала стоял большой стол, за которым сидели преподаватели. Во главе — Альбус Дамблдор, величайший волшебник современности.       Вдруг послышался лёгкий скрип — Драко поднял глаза от директора: профессор МакГонагалл поставила перед ними простой, ничем не примечательный табурет и положила на него старую остроконечную шляпу.       Драко узнал её сразу — Распределяющая шляпа, один из старейших артефактов Хогвартса. Но… не слишком ли она потрёпана и грязна? Он не смог скрыть лёгкого разочарования. Она, конечно, древняя, но слишком обветшала, чтобы внушать трепет.       Шорох пробежал по залу, после чего наступила тягучая тишина, в которой Драко отчётливо слышал собственное дыхание. Неожиданно старая ткань дрогнула. Края чуть шевельнулись, на сгибе образовалась дыра, похожая на рот — и шляпа вдруг запела.       Как только песня закончилась, зал оглушительно зааплодировал. Драко, хотя и счёл, что шляпа фальшивила и сбивалась с ритма, всё же похлопал. Так было принято. А ещё — чтобы показать, что он понимает, как ведут себя люди, воспитанные в приличных семьях.       Профессор МакГонагалл шагнула вперёд и развернула свиток:       — Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Ханна Аббот!       — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула шляпа.       Так имена сменяли друг друга, а шляпа выкрикивала названия факультетов. Крэбб и Гойл попали в Слизерин. Драко наблюдал почти без интереса: ему было всё равно, кто на какой факультет попадёт.       — Гермиона Грейнджер! — прочитала профессор.       Из толпы первокурсников тут же выскочила девочка, слегка расталкивая остальных, чем привлекла внимание Драко. Она явно сгорала от нетерпения всё это время. Её непослушные волосы, которые словно жили своей жизнью, Малфой сразу же узнал. Он видел её в Косом переулке с родителями, а совсем недавно — недалеко от купе Поттера в поезде. Так вот как её зовут — Грейнджер.       — ГРИФФИНДОР! — громко закричала шляпа, и один из столов разразился аплодисментами. Девочка весело вскочила и побежала к своему столу, где её сразу же начали приветствовать и пожимать руки. Драко наблюдал за ней, пока не пригласили следующего.       — Невилл Долгопупс! — произнесла МакГонагалл. Драко невольно прислушался к имени — оно звучало знакомо, будто он где-то уже слышал эту фамилию, но где именно — вспомнить не мог.       Невилл, казалось, сразу растерялся. Он неуклюже шагнул вперёд и чуть не споткнулся о край пола, прежде чем сесть на табурет. Шляпа задумалась, а потом громко выкрикнула:       — ГРИФФИНДОР!       Драко заметил, как мальчик вскочил и побежал к столу Гриффиндора, забыв снять шляпу. Весь зал рассмеялся, а Невилл, смущённо покраснев, спохватился и вернулся, чтобы аккуратно передать шляпу профессору.       — Драко Малфой! — его имя прозвучало на весь зал. Драко расправил плечи и уверенно вышел вперёд. Прочь все сомнения! Он сделал всё, что мог, чтобы быть достойным своего факультета.       — СЛИЗЕРИН! — закричала шляпа, едва коснувшись головы блондина. Драко лёгко улыбнулся: разве могло быть иначе? Он встал и направился к своему столу.       Когда очередь дошла до Тео, случилось необычное:       — Хмм… — протянула задумчиво шляпа. — Ум острый, как лезвие. Хитрость, но не ради власти… Ты смотришь вглубь. Наблюдаешь, когда другие действуют. Любопытно…       В Большом зале повисла тишина от волнения. Малфой чуть подался вперёд, сжимая край стола.       — Тебе подошёл бы Когтевран, — продолжала шляпа, — и всё же…       Драко затаил дыхание.       — Всё же твоё место среди тех, кто ценит не только ум, но и верность. СЛИЗЕРИН!       Тео поднял взгляд, встретился с глазами Драко и едва заметно улыбнулся — будто подтверждая, что это решение принадлежит не столько шляпе, сколько ему самому.       Первокурсников становилось всё меньше. И вот настала очередь Гарри Поттера. Шляпа поколебалась совсем недолго и громко объявила:       — ГРИФФИНДОР! По залу прокатилась волна одобрения, а Драко лишь сдержанно наблюдал за ним со своего места. Через пару минут туда же, к столу львов, отправили и рыжего мальчишку, ехавшего с Поттером в одном купе — Рона Уизли.       Распределение подошло к концу и последние аплодисменты стихли, профессор МакГонагалл аккуратно унесла табурет со шляпой.       В тот же миг поднялся директор. Дамблдор выглядел точно так, как Драко видел его на фотографиях в газетах — седой, с добродушной улыбкой и глазами, в которых мерцало что-то слишком живое, чтобы быть просто отражением свечей.       — Добро пожаловать в Хогвартс! — произнёс он торжественно. — Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: олух! пузырь! остаток! уловка! Всё, всем спасибо!       Он сел обратно с видом человека, который сказал что-то исключительно важное. На миг повисла тишина. Драко растерянно моргнул — он ожидал длинной речи о долге, знаниях и дисциплине, а не… этого. Но стоило директору опустить руки, как зал взорвался аплодисментами и смехом. Даже суровая МакГонагалл позволила себе улыбку.       И тогда Драко понял: в этих стенах не нужно стоять по стойке «смирно». Здесь можно дышать свободно — можно быть собой.       Когда еда появилась на столах, зал наполнился ароматами жареного мяса, свежего хлеба и душистых трав. Драко моргнул — блюда возникли словно из воздуха, и хоть он знал, что это простая магия домашних эльфов, всё равно не смог скрыть лёгкого восхищения.       Он видел многое: ужины при свечах в роскошных залах Малфоев, серебряные приборы, что отражали огонь камина, и слуг, бесшумно подающих блюда. Но в Хогвартсе всё ощущалось иначе. Крэбб и Гойл сразу с жадностью набросились на пироги, а Тео задумчиво разговаривал со старшеклассником, крутя в руке бокал. Парня звали Теренс Хиггс — ловец факультетской команды по квиддичу, уже пятый год на своём посту. Он оказался удивительно общительным, и вскоре между ним, Тео и Драко завязалась лёгкая беседа.       Неожиданно воздух у стола стал ледяным. Словно сквозняк из подземелий пронёсся вдоль скамей. Первокурсники притихли: прямо над блюдами, бесшумно скользя в воздухе, проплыл призрак. Его лицо было вытянуто, глаза — пусты и мертвы, а одеяния запятнаны серебристой кровью.       Он остановился и опустился рядом с Драко. Холод сразу проник под мантию, и мальчик почувствовал, как от затылка к плечам побежали мурашки. Призрак сидел неподвижно, глядя куда-то вперёд. Малфой боялся даже шевельнуться, чтобы не привлечь его внимание.       Прошла вечность — или всего несколько секунд — прежде чем призрак медленно поднялся и, не проронив ни звука, скользнул дальше, исчезнув в тени каменной стены.       Только тогда кто-то негромко выдохнул.       — Не дрожи, — тихо усмехнулся Теренс. — Это Кровавый Барон, наш факультетский призрак. К нему все привыкают, не сразу, правда. Ходят слухи, что при жизни он был влюблён в Серую Даму, Елену Когтевран. — Он махнул головой в сторону красивой девушки-призрака, — но она сбежала. Когда он нашёл её, умолял вернуться, но она отказалась.       Теренс сделал паузу и понизил голос:       — Тогда он не сдержался и… убил её. А потом, поняв, что натворил, заколол себя тем же кинжалом. Говорят, с тех пор он носит цепи, чтобы помнить, что натворил. Драко бросил взгляд на тёмный угол, куда исчез Барон. Холод, казалось, всё ещё висел в воздухе.       — Ну и жуть! — произнёс симпатичный светловолосый парень, подошедший поздороваться с Теренсом. — Я вот до сих пор не могу привыкнуть к нему. — Люциан Боул, — представился он первокурсникам.       — Наш загонщик, — добавил за него Теренс.       — Ага, и очень хороший, между прочим, — хмыкнул Люциан, опускаясь рядом с Драко, там, где ранее сидел Кровавый Барон. — Интересная компания у вас тут собралась. Привет, Вив!       Девушка, сидящая напротив него, приподняла уголок губ. У неё были яркие медно-красные волосы, которые темнели при свете свечей. Вивьен Грир была метаморфом — и, казалось, прекрасно осознавала, как эффектно выглядит.       Но прежде чем она успела ответить, отозвался Теренс:       — Она кусается сегодня, Боул.       — Осторожнее, Хиггс, — протянула Вивьен с ленивой усмешкой, облокотившись щекой на запястье. — Иначе я откушу самое дорогое, что у тебя есть — место в команде.       Теренс скосил на неё глаза, едва заметно улыбнувшись.       — Ты же знаешь, — сказал он, приглушая смех, — для первого полёта тебе придётся вспомнить, с какой стороны держать метлу. И вообще…       Он наклонился чуть ближе:       — Ты немного старовата, чтобы начинать карьеру ловца.       — Ах так? — приподняла она бровь, но в голосе звучала скорее насмешка, чем обида.       — Так. Но если ты будешь продолжать болеть за меня со зрительских мест, я буду рад, — он подмигнул ей, ухмыляясь.       — Щедро, — фыркнула Вивьен, но уголки губ предательски дрогнули.       Разговор быстро перешёл на лёгкие темы. Люциан, как обычно, не умолкал — пересказывал байки о прошлогодних матчах и о том, как провёл лето.       — Клянусь, если бы не я, в прошлом сезоне нас бы просто размазали по полю, — говорил он, размахивая руками так, что едва не сбил бокал с тыквенным соком.       Теренс закатил глаза, смеясь.       — Размазали? Боул, ты сам чуть не влетел в трибуны, когда пытался отбить бладжер!       — Это был отвлекающий манёвр! Кстати, — продолжил он уже тише, с ужасом в голосе, — видел Флинта в поезде. Он сказал, что в этом году собирается содрать со всех нас три шкуры.       — С тебя начнёт, — невозмутимо заметил Теренс.       — Несправедливо! — простонал Люциан, заламывая руки. — Я и так трудился всё лето!       — Ты тренировался? — с лёгкой усмешкой уточнила Вивьен.       — Почти, — вздохнул он. — Поднимал чайник с тыквенным соком. Каждый день. Дважды!       Вивьен приподняла бровь и отложила ложку.       — Восхищена твоей самоотдачей, — игриво произнесла она.       — Ещё немного, Вив, и я решу, что ты со мной заигрываешь, — улыбаясь, сказал Люциан, и тут же получил подзатыльник от Теренса. — Шучу…       — А может и так, — хихикнула она. — Я не получала ни одной совы от своего парня последние две недели, мне кажется, я свободна. — Она метнула взгляд на Хиггса.       — Вив… — притворно протянул он, и ребята засмеялись.       Было ясно: несмотря на подколки, между Теренсом и Вивьен очень близкие и теплые отношения.       Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.       — Хм-м-м! — громко прокашлялся он, оглядывая полный зал. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить: всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… — Дамблдор помолчал и устремил взгляд куда-то вглубь гриффиндорского стола.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах.       И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       Зал погрузился в тишину, после чего все зашептались.       — Странно… — сказала Вивьен, — раньше таких правил не было.       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — прокричал Дамблдор.       Ученики поднялись со своих мест. Дамблдор взял палочку и, слегка покачивая ею, будто дирижируя, задал ритм и темп. Звучание гимна оказалось самым разнообразным: кто-то пел размеренно и торжественно, кто-то ускорял ритм, добавлял импровизации, кто-то напевал под любимую мелодию. Несмотря на разницу в голосах и манере исполнения, в зале царило необычное чувство единства: даже разрозненные мотивы соединялись в один живой, волшебный хор.       Когда песня закончилась, Дамблдор первым поднял руки и громко захлопал, задавая пример остальным. Его аплодисменты были самыми громкими, самыми искренними — ученики невольно повторили за ним, и зал наполнился дружным, бурным звоном хлопков. Драко, наблюдая за всем происходящим, не смог сдержать улыбку.       — О, музыка! — вытирая глаза, протянул Дамблдор. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь — спать. Рысью, марш! И тут же к первокурсникам подошла высокая, стройная, черноволосая девушка.       — Поздравляю вас! — сказала она. — Меня зовут Джемма Фарли, я староста вашего факультета. Следуйте за мной, пожалуйста… — её взгляд устремился на Гойла, который объевшись, уснул прямо за столом. Он захрапел так громко, что ученики из Пуффендуя начали оборачиваться на звук. Тут же рядом Крэбб уплетал пирожные, которые ранее попрятал в карманы своей мантии, за себя и за друга.       — Что вы делаете? — прошипел Драко, Крэбб сразу вскочил со своего места и треснул спящего Гойла. Джемма закатила глаза.       — Следуйте за мной, — повторила она и поспешила к выходу из Большого зала.       Пройдя вестибюль, они вышли к главному залу с лестницами и начали спускаться вниз.       — Давайте развеем некоторые мифы, — заговорила Джемма, ведя всех ниже. — Возможно, вы слышали, что все слизеринцы увлечены Тёмными искусствами или разговаривают только с чистокровными магами. Не верьте всему, что говорят на других факультетах. Да, среди нас были и тёмные волшебники, но они есть и на других факультетах.        Знаете, что искал Салазар Слизерин в своих учениках? — продолжила Джемма, проходя мимо высоких факелов, что освещали стены. Она свернула в узкий коридор и на мгновение остановилась, чтобы проверить, что никто не отстал. — Зерно величия. И если Шляпа прислала вас сюда, значит, у вас есть потенциал стать великими. В гостиной вы встретите людей с разными способностями. Возможно, кому-то пока не суждено показать себя, но запомните: каждый из вас достоин быть частью Слизерина.              Мало кто знает, и другие факультеты стараются это не упоминать, но Мерлин был слизеринцем. Да-да, Мерлин — самый знаменитый волшебник в истории! Именно на нашем факультете он изучал всё, что знал. Сегодня Слизерин — это место, где ценят ум, решительность и верность.       Они спустились глубоко в подземелье и вошли в коридор, который оказался тупиковым.       — Пароль в гостиную меняется каждые две недели, — вдруг произнесла Джемма, осторожно открывая потайную дверь в стене за большим факелом. — Никому не сообщайте его и не приводите сюда посторонних. Ну что ж, думаю, на этом пока всё. Добро пожаловать в Слизерин! Надеюсь, ваши спальни понравятся вам.       Гостиная была тёмной, почти полностью лишённой света: подземелье и ночная мгла Чёрного озера не пропускали даже отблеска луны. Драко, слишком усталый, чтобы разглядывать обстановку, лишь мельком заметил гобелены и большие тёмные диваны.       Джемма проводила первокурсников к их комнатам. В спальне было тепло и уютно: кровати с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-зелеными бархатными шторами, аккуратно заправленные, письменные столы и факелы на стенах. Крэбб и Гойл тут же завалились на кровати и вскоре заснули. Тео, прежде чем лечь, достал из чемодана книгу, которую читал в поезде. Пятым в спальне оказался Блейз Забини; перед сном он аккуратно опустил шторы на кровати, чтобы не видеть Крэбба.       Драко же, прежде чем лечь, достал пергамент и перо. Он быстро написал матери небольшое письмо, что он попал в Слизерин и всё в порядке. Отправив его совой, он, наконец, устроился в постели и, слушая тихий треск дров, погрузился в сон.