Глава 12

Кто бы знал, что вся жизнь Минато перевернётся с ног на голову из-за Майто Дая — человека, с которым он не говорил ни разу в жизни, да и слышал-то про него всего несколько раз. «Посмешище», «неудачник», «оскорбление мира шиноби» — как его только ни называли. Но Минато никак не думал, что Кушина ни с того, ни с сего решит заговорить именно о Майто Дае во время ужина. Всё началось с невинного упоминания, вопроса о том, видел ли его Минато и правду ли о нём говорят. Минато пожал плечами и попытался перевести тему, но Кушина настаивала. Минато осторожно попытался нейтрально оценить успехи Майто — у каждого свой путь, и Дай идёт по своему. Вдруг Кушина сказала, что Майто — просто неудачник. Минато не согласился, а Кушина не унималась. Она повторяла слова, которые Минато слышал от других шиноби. Видимо, Кушина недавно обсуждала Майто с подругами и хотела узнать мнение Минато. И Минато совершил роковую ошибку. Он прожевал рис, сглотнул и улыбнулся: — Возможно, ты хочешь поговорить о Майто Дае, потому что видишь в нём что-то от себя? — Минато посмеялся, надеясь, что Кушина задумается. — В каком смысле?.. — Кушина положила локти на стол. — Ну… — под лёгкими неприятно потянуло, Минато сразу почувствовал смену тона Кушины, но продолжил. — Ты так упорно называешь его неудачником. Обычно люди злятся, если видят свои плохие черты или что-то ещё в других людях. Это их задевает. — Ты… — Кушина в неверии мотнула головой. — Ты сейчас назвал меня неудачницей?.. — Я не считаю, что это плохо — быть неудачником. Но я также не считаю тебя или Дая неудачниками. — Я… Неудачница?.. — голос Кушины стал тише, она удивлённо уставилась на Минато. — Я же только что сказал, что… То есть если даже… Кушина, я не говорил, что ты неудачница, наоборот, — Минато опустил глаза. — Н-н-не считаю… — он сделал вдох. — Но если вспомнить время в Академии… — То есть в Академии я была неудачницей. — Нет, я такого не говорил, — в знак протеста Минато поднял руку с вытянутым указательным пальцем. — Ты только что сказал, что я похожа на неудачника Майто Дая, потому что была неудачницей в Академии. Тон Кушины звучал настолько утвердительно, что Минато чуть сам не поверил, будто говорил всё это. Попытка смягчить Кушину обернулась настоящим бедствием. Кушина раскраснелась и продолжала пялиться на Минато так, словно вела допрос. — Хорошо. Ладно, — Минато согласился и выдохнул. — Пусть вы оба были неудачниками, пусть ты считаешь Майто Дая неудачником, но разве это делает вас плохими людьми? У всех в жизни бывает чёрная полоса. Я просто пытаюсь объяснить… — Я поняла. Да, я поняла, Минато. Я неудачница. И знаешь, что ещё я поняла? — Что?.. — Минато отложил палочки и вжался в стул. — Хм!.. — засопела Кушина. — Ты поэтому всё оттягиваешь? Наговорил на эмоциях, а потом пожалел? Да? Стыдно быть с неудачницей? Или вообще из жалости? — О чём ты вообще говоришь?.. — Минато прищурился и напряг все свои интеллектуальные ресурсы, чтобы понять, почему Кушина так злится. — А… А знаешь, — Кушина сжала кулаки и опустила голову. — Ладно. Я тебя бросаю! — она торопливо стала снимать браслет с запястья. — Всё равно ничего не изменилось! Мы расстаёмся! С кривой ухмылкой, хмуря брови, Минато сидел на стуле и смотрел на Кушину. Она бушевала: стянула браслет, бросила его к тарелке Минато и с гордым видом подняла голову. — Почему ты молчишь? — с вызовом Кушина кивнула Минато. — Кушина, я не вполне понимаю, что происходит, но… — Ах, теперь он не понимает! — Кушина всплеснула руками. — Сам предложил встречаться, но месяц прошёл, и ничего! Ни подарков, ни поцелуя, ничего! Даже никогда первый не обнимаешь! А сколько раз я звала тебя на ночёвку? Всегда отказ! Почему я всегда всё делаю? Тебе противно меня трогать? Просто скажи, хочу знать! Зачем ты вообще начал со мной встречаться? Минато закрыл глаза и поднял брови. На секунду в голове проскочила мысль проверить, не попал ли он в гендзюцу. Во-первых, почему Кушина на него кричит? Она так раньше никогда не делала — по-настоящему, со злостью. Могла прикрикнуть, но не так. Во-вторых, либо Минато что-то пропустил, либо он действительно никогда не предлагал Кушине встречаться: весь этот план пока что просто зрел в его голове, и процесс затянулся. В-третьих, почему она его бросила? Он даже ничего не успел сделать. — Кушина, не злись, пожалуйста, — Минато открыл глаза, увидел разъярённое бордовое лицо Кушины и опять закрыл глаза. — Но… Напомни, пожалуйста, сколько мы уже встречаемся? И когда я тебе предложил встречаться? — Теперь ты и этого не помнишь! — Я даже не знаю, чтобы помнить, — Минато обречённо вздохнул, открыл глаза и посмотрел на Кушину. — Я никогда не предлагал тебе встречаться. Я думал, мы лучшие друзья. Ты же сама сделала нам браслеты. — Но ты же сказал, что я тебе нравлюсь, даже очень… — Потому что ты об этом спросила! Мне… Мне и… Джирайя-сенсей нравится, потому что он хороший человек! Я же не знал, в каком смысле ты спрашиваешь! — Ты тупой?! — Кушина окончательно вышла из себя и вскочила на ноги. — Я не думал, что ты это имела в виду! — Ты тупой! У-у-у!.. — Кушина закрыла лицо руками и выбежала из кухни, завывая и всхлипывая. — Ох… — Минато шумно выдохнул и хлопнул себя обеими ладонями по лбу.

***

— Знаешь, что это значит? — Декай подобрал с земли кусок гнилой влажной тряпки и поднёс к лицу Хоноки. — Отвали! Фу! — Хонока оттолкнула напарника от себя. — Ты совсем придурок?! — Хатаке-сан ушёл с группой своих людей на север, — Джирайя обратился к Орочимару. — Мы разделимся. Я возьму… — Декай, хватит! — У-у-у! Хе-хе! — Декай продолжал размахивать тряпкой перед Хонокой. — Декай, ты… — Минато хотел вмешаться, о чём тут же пожалел: напарник переключился на него. — Понюхай, понюхай! — Декай чуть не попал тряпкой Минато по лицу. — Хватит! — без малейшего отвращения Минато вырвал тряпку из рук Декая и хлестанул его гнилой вонючей материей по плечу, а затем отбросил в сторону — Мне попало в глаз! И в рот! — Декай гнусаво захныкал и начал обтирать лицо. — Жесть… — Джирайя покосился на Минато. Все в отряде видели, что с Минато что-то не так. Он не говорил больше нужного, не улыбался, не реагировал на шутки и ничего не объяснял. А ещё смотрел вечно исподлобья. — Минато-кун пойдёт со мной, — Орочимару подошёл к Минато. — А ты бери этих двоих, — он кивнул на Хоноку, которая помогала Декаю стереть грязь с лица и одежды. — Мне молчаливая компания нравится больше. — Да забирай, — Джирайя только отмахнулся и поправил сумку на плече. — Всё, ребята, идёмте. Встречаемся во-он на той вершине, — палец Джирайи указал на высокий холм, который выделялся среди зарослей леса, — через четыре часа. Хатаке-сан взял на себя грязную работу, нам с вами надо всего лишь обеспечить ему пути отхода и всё проверить. — Если будет кому отходить, — язвительно прошипел Орочимару. Пока Орочимару с ухмылкой шёл впереди, Минато плёлся за ним и старался ни о чём не думать. Обычно он думал о том, чтобы побыстрее вернуться в Коноху и увидеть Кушину, услышать её голос и обнять, но теперь и эту радость у него отняли. И кто отнял? Он сам. Мог бы подыграть ей, обернуть всё в свою пользу, как учили ещё со времён Академии. Как говорил старый учитель, прокашлявшись, «дети, ни один, даже самый идеальный и продуманный план, не пойдёт так, как вы хотите, поэтому используйте…» — обычно после этих слов он давал подзатыльник кому-то, кто не очень внимательно слушал, «свою голову и думайте.» Минато не подумал. — Почему ты молчишь, Минато-кун? — скрипучий голос Орочимару выдернул Минато из размышлений. С самого начала Орочимару чему-то радовался и щерился больше обычного. Угрюмый вид Минато, похоже, только веселил его. — Миссия серьёзная, — нехотя ответил Минато и переступил через корень дерева. — Что-то я не заметил, чтобы ты внимательно высматривал ловушки, — усмехнулся Орочимару и замедлил шаг, чтобы поравняться со своим спутником. — А Джирайя так тебя хвалил. Ну и ну, — он шутливо покачал головой. — Похоже, что-то случилось. — Всё в порядке. — Самый главный недостаток человека. — Что?.. — переспросил Минато. — Человек — довольно уязвимое существо. Даже ничтожное. И мы сами сделали себя такими, — Орочимару свернул к дереву справа и снял с него взрывную печать. — Да уж… — буркнул Минато. — Так ты согласен? — Орочимару снова пошёл рядом с ним. — Не знаю, не думал об этом… — Две главные проблемы человека — умение думать и смертность. — И в чём заключается проблема этого? — Минато смотрел только перед собой и отвечал из вежливости: говорить ему совсем не хотелось. — Я согласен, что это не только проблема, но и преимущество. В отличие от животных, благодаря развитому интеллекту, мы не адаптируемся к среде, а подчиняем её. Но из-за интеллекта также и все наши проблемы. Например, Минато-кун, ты веришь в богов? Зачем люди строят храмы и молятся? — Не особо… Чтобы молиться? — И что, мир рухнул бы, если бы у людей отобрали религию? Минато промолчал. — Это мнимая потребность. Как и многие другие. Эмоции — вот, что управляет нами. А всё из-за нашего мозга. Знаешь, я часто слышу, как люди обзывают других людей животными, считая, что это оскорбление. Быть животным — оскорбление, — хохотнул Орочимару. — Но вот парадокс — тупее и хуже существа, чем человек, я не встречал. Надуманные проблемы, жадность в худшем своём проявлении… Не ради выживания, как у животных, а из-за эмоций. Зависть, страх. Нет, это даже трусость. Перед всем подряд. Перед другими людьми, перед громом и молнией, перед животными, перед богами, смертью. — Хм… — Минато подал дежурный звук, чтобы Орочимару не думал, что он его не слушает. — Некоторые верят, что смерть это тоже бог. Но что значит бог? Смерть как ничто другое подходит на роль бога: неизбежное, вездесущее. Все существа в мире рано или поздно пройдут через это. И что дальше? Можно фантазировать — благодаря нашему развитому мозгу — о чём угодно. Сочинить любой миф. А потом ссориться и устраивать войны из-за того, что тебе не нравится фантазия другого племени. Так и было когда-то, ещё до Конохи и государств. Довольно забавно было читать. Ты читал что-то подобное? — Нет, как-то руки не дошли, — Минато выдавил улыбку и бросил быстрый взгляд на Орочимару. — Я как-то делился с Цунаде своими размышлениями… Примерно тем же, что рассказываю сейчас тебе. Назвал смерть богом, а она только закатила глаза и сказала, что как ирьёнин много раз выигрывала бой со смертью. А раз её можно победить — до какой-то степени, разумеется… То смерть это не бог. А обычный физиологический процесс. И знаешь, что интересно? — Что? Если бы Минато мог, он бы закатил глаза, но веки стали такими тяжёлыми, что он едва держал глаза открытыми: голос Орочимару странным образом успокаивал и нагонял сонливость. — Всё наше тело, все органы когда-нибудь перестанут быть нами. — Я не совсем понимаю, о чём вы. Я и есть моё… — Нет, Минато-кун. Ты, — Орочимару остановился и повернулся к Минато, — весь находишься вот здесь, — он ткнул пальцем в лоб Минато. — Поэтому первое, чему вас учат в Академии, это падать не на голову. Изучать человеческое тело довольно интересно, хотя до нас это уже сделали медики, но вот сознание… — Осторожно, — Минато удержал Орочимару за локоть и присел на корточки рядом с растяжкой. — Наконец-то ты оживился. Возможно, именно этого разговора тебе и не хватало, — Орочимару довольно кивнул. — Угу… — Минато устало опустил плечи, понимая, что никуда не сможет деться ближайшие четыре часа. — Да, жизнь скоротечна, и даже сейчас ты и я запросто могли бы лично проверить, что нас ждёт после смерти, если бы ты не заметил ловушку. Но почему мы так боимся умереть? Наше тело или наше сознание берегут нас от смерти? Когда мы падаем, неосознанно пытаемся закрыться. Когда люди видят, как умирают другие, то приходят в ужас. В мире столько всего непознанного. Меня не пугает смерть. Я боюсь только не успеть понять её природу, прежде чем умру. — Готово, — Минато обезвредил ловушку, смирился со своей судьбой и с опущенной головой последовал за Орочимару. — Знаешь, почему у меня никогда не было отношений с женщиной? Почему я никогда не хотел обременять себя женой и детьми? В голове Минато проскочило язвительное «я догадываюсь», но он промолчал. — Это всё бессмысленно. Влюблённость — просто реакция мозга на более подходящего партнёра для передачи генов будущим поколениям. И это довольно интересно. Механизм влюблённости. И гены. Влияют ли комбинации родительских генов на формирование будущего сознания эмбриона? Люди усложнили эту потребность продолжения рода, сознание придумало любовь. Любовь к супругу, к детям. — А любовь к своей стране? — Патриотизм, Минато-кун, это самая грязная, пошлая и опасная вещь, которую придумали люди. Медведь защищает свою территорию не потому, что он патриот. Это вопрос выживания и лучших условий жизни. — Мы не медведи. Мы люди. — В этом и есть наша проблема. Но гены — вот настоящий бог, который всем… С закрытыми глазами идти было тяжело, но уши Минато закрыть не мог, и приходилось слушать. Но хотя бы эту самодовольную ухмылку Орочимару он мог не видеть. Только в голову полезли мысли о Кушине, как Орочимару что-то спросил, и Минато вновь провалился в адскую пучину околонаучного монолога.

***

— Кушина, хватит плакать! — Микото во второй раз за день подошла к подруге и осторожно утёрла ей слёзы. — Да, точно, пудра… Но ты такая красивая! — Кушина зажмурилась, и тушь отпечаталась под глазами. — Сейчас гости начнут приходить, соберись! — Микото потрясла Кушину за плечи. — Это последний день, когда мы с тобой можем… Вот так… Пока ты свободна… — Меня, по-твоему, в кандалы закуют сразу после свадьбы? — Я не знаю, я уже никогда не узнаю, каково это… — Так! Хватит! — прикрикнула Микото. В последние дни Кушина была невыносима. Её вечный оптимизм испарился, она не шутила, не пыталась поддержать Микото в выборе свадебных украшений или цветов для букета. Просто таскалась за подругой как призрак и смотрела в пустоту. Вчера, на посиделках перед днём свадьбы, Микото узнала причину такого поведения, и если бы Минато не был сейчас на миссии, то ему точно было бы несдобровать. Издевался над Кушиной целый месяц, а потом сказал, что между ними ничего не было и она всё надумала. Минато всегда казался Микото добрым и порядочным, а оказался настоящим негодяем. Столько лет он «дружил» с Кушиной, и как всё обернулось? Такой же негодяй и распутник, как и его учитель. Кстати, до исповеди Кушины Микото старалась не верить во все грязные слухи про Джирайю. А теперь и он, и Минато казались ей одного поля ягодами. Гнилые и мерзкие. Кушина рассказала всё довольно мягко, явно не договаривая — оправдывала Минато, говорила, что он просто всё не так понял, и она тоже виновата, обозвала его тупым и не захотела обсудить всё, хотя он предлагал, выгнала. Да Микото бы его по земле раскатала, если бы узнала, что он довёл Кушину до слёз и такого состояния. Предложение рассказать обо всём Бивако-сан и Третьему поступило Кушине три раза, но она только плакала. Ну ничего, после свадьбы Микото найдёт способ наказать обидчика. Пусть Кушина сколько угодно его оправдывает. Вот ещё, нашёлся «образец благочестивого шиноби» — как говорил о Минато Фугаку. — Он ещё и на миссию уш… — всхлипнула Кушина. — Ушёл. Приходил попрощаться… Перед заданием… — Хватит, я сказала! Всё! — Как он сейчас там… — Кушина, — Микото не выдержала и обняла подругу. — Я не могу так. У меня сердце разрывается. — Прости, у тебя свадьба, и ты такая красивая, и всё такое особенное, а тут ещё и моё… Я даже не знаю, почему я плачу, — Кушина крепко обняла её в ответ. — Будто сегодня наша беззаботная жизнь закончится, что-то закончится… — Не закончится, а начнётся. — Поверить не могу, что я выбрала тебе такую красивую заколку… Как смотрю на неё, сразу слёзы гордости за себя подступают… — сквозь слёзы посмеялась Кушина. — Подожди, пока я надену носки. — Я тебе врезать хотела, когда ты чуть не купила сиреневые. — Каюсь, тогда мне казалось, что они подойдут к наряду. Но ты отстояла чувство стиля. Хотя Фугаку согласился со мной… — Да ему вообще плевать было, хотел поскорее слинять. Я нэ днаю, я нэ днаю, — Кушина вытянула губы и надула щёки, изображая Фугаку. — Это не согласился. — Я бы на твоём месте сейчас посмотрела в зеркало, — Микото увидела остатки туши на лице Кушины. — Подожди, мне надо сначала кое-что тебе сказать. Микото, — Кушина подошла к ней и взяла за руки, — у меня нет никого ближе тебя в этой деревне. Недавно мне казалось, что мы отдалились, но это не так. Когда ты рядом, мне всегда легче. Потому что ты такой человек. С тобой всегда хорошо и легко. И я надеюсь… — её голос дрогнул. — Надеюсь, что Фугаку будет ценить это… Я не смогу сказать тебе это на церемонии, точно разрыдаюсь, ты же знаешь, как я люблю зрителей… Поэтому говорю сейчас, чтобы ты помнила… — Я всегда буду помнить этот день, Кушина. Даже когда мы с тобой будем старушками, даже когда поссоримся. — Когда?.. — хохотнула Кушина. — Если, — Микото мотнула головой и улыбнулась. — Но я знаю, что этого не произойдёт. — Слушай… Может, я погорячилась насчёт Минато и немного преувеличила, когда говорила… — Кушина! — Микото закатила глаза. — Если мы с ним помиримся… Ты же… — Я не буду на тебя злиться. Но если он не извинится… — Как думаешь, если у нас будут дети, они тоже подружатся? — Ах, вот, как ты обижена на Минато! — Кто сказал, что у меня будут от Минато?!