Глава 15

Жизнь шла своим чередом. Приятная рутина — а для Минато монотонные дни были именно что приятными — находилась под угрозой из-за тревожных вестей с севера, но в остальном всё улеглось само собой. Теперь, правда, Минато избегал встреч с Бивако-сан. Она его не ругала, не смотрела косо, не пыталась уколоть, но он обходил её стороной на всякий случай. Потому что Джирайя намекнул, что Минато её «слегка раздражает». И от этого было обидно: это несправедливое недоверие, потому что Минато ни разу не показал себя как плохой человек или воин, и уж точно он не собирался обижать Кушину. Да, Кушина — не просто девушка, которую он любит. Да, она главное оружие Конохи, джинчурики, сдерживающая сила и так далее, и тому подобное — лекция Бивако-сан была долгой. Потом Третий повторил это несколько раз, когда Минато пришёл к нему с личной просьбой: позволить ему жить вместе с Кушиной. Весь разговор он трепал пальцами своё удостоверение в кармане и немного злился. Он уже совершеннолетний и вообще не должен даже спрашивать о таком у Хокаге, но всё равно пришёл. Потому что знал, что будет, если не придёт: скандал. Бивако-сан ясно дала понять, что Кушине сейчас не до любви. Ей надо учиться. На вопрос, как обучению Кушины помешает сожительство с Минато, Хирузен ответить не смог. Минато несколько раз пытался поговорить с Третьим на эту тему, и в последний раз очень неудачно в кабинет зашла Бивако-сан. Она услышала обрывки разговора. В тот же вечер загадочным образом Кушине запретили оставаться на ночь с Минато. Теперь у них остались только долгие телефонные разговоры и встречи днём. Бивако-сан сменила гнев на милость спустя некоторое время, и когда Минато вернулся с затяжной миссии, позволила ему продолжить обучение фууиндзюцу с Кушиной. У Минато в голове давно вертелся вопрос, почему Бивако-сан решает такие дела, пока Третий сам вскользь сквозь кашель тихо не упомянул, что лично назначил её ответственной за джинчурики с самого начала. Некоторое время тихое разочарование точило сердце Минато: он думал, что Бивако-сан так печётся о Кушине, потому что действительно заботится и привязана к ней, а на деле Кушину просто держат на коротком поводке, потому что она опасное оружие. Он не высказывал этого Кушине, конечно, он не смог бы сказать ей подобного. Сегодня в библиотеке было как всегда тихо, Бивако-сан не отходила далеко, а Минато и Кушина сидели за «их» столом и тихо говорили. Иногда Кушина повышала голос, чтобы Бивако-сан не подумала, что они секретничают, и чётко произносила «потоки чакры» и другие термины. — В общем… — Кушина вздохнула. — Покажи ещё раз. Какой порядок печатей? — Я же сказала, — цокнула Кушина и подняла руки над столом. — Ты неправильно сложила пальцы, — Минато улучил момент, когда Бивако-сан скрылась за полками, схватил руку Кушины и прижался к ней губами, закрыв глаза. — Минато! — Кушина зашипела на него и оттолкнула его голову. В носу до сих пор был запах кожи Кушины, а на губах её тепло. В голову Минато ударила кровь, и по телу прокатилась приятная слабость, как будто в тот раз, когда Джирайя скрутил его, а Декай влил ему в рот немного крепкого алкоголя. Не то чтобы Минато тогда сильно сопротивлялся, ему самому было смешно от выходки пьяного учителя настолько, что руки ослабли от смеха, и он отворачивался не потому, что не хотел пить, а потому что вид перекошенного лица Декая со свисающей соплёй из носа точно добил бы его: он и так едва дышал от хохота. — В этой технике… — Минато облизнул губы и покосился на проход, в котором показалась Бивако-сан, — …главное ничего не напутать. — Кто кого учит? — посмеялась Кушина. — Конечно, ты, — Минато кивнул и осторожно подвинулся к ней. — Я люблю тебя, — шепнула Кушина и на секунду прижалась к губам Минато. — Когда ты так собираешь волосы, мне хочется поцеловать тебя в шею больше обычного, — с блаженной улыбкой, ощущая себя совершенно пьяным, Минато выпрямился и сделал вид, что смотрит в книгу. Шаги Бивако-сан становились тише и, кажется, удалялись. Никто из них не хотел говорить ни о печатях, ни о фууиндзюцу. Это вообще последнее, что сейчас волновало Минато. В голове уже были сгенерированы сотни слов, которые он хотел сказать Кушине. Но по телефону говорить не хотел, потому что пару раз во время их звонков услышал странные щелчки, и в сердце закрались сомнения, действительно они одни на линии. А в остальное время обстановка была неподходящая. Слова складывались в красивые нежные предложения сами собой, и Минато сам удивлялся своему красноречию. Была только одна проблема: ни одного из этих предложений он пока не сказал. Но в мыслях он был поэтом. — Только в шею? — Кушина закусила губу, придвинулась к Минато почти вплотную и положила руку на его колено. — Куда успею, — Минато услышал, что шаги Бивако-сан снова приближаются, и с улыбкой кивнул Кушине. — Боюсь, в Конохе мы никогда не успеем, — Кушина помрачнела. — Не успеем чего? — Побыть вместе. — Я знаю, мне тоже это не нравится, но… — Жизнь проходит, Минато, а у меня её будто нет. Я ничего не видела, ничего не знаю. Одно и то же каждый день. — Кушина… — с виноватой улыбкой Минато взял её за руку. — Я сделаю всё для того, чтобы мы были вместе. — Тогда я помо… — Кушина не закончила предложение, дёрнулась и отвернулась к столу — Бивако-сан выглянула из-за полки. После занятий Минато Кушину больше не провожал, этим занималась исключительно Бивако-сан в силу позднего времени, которое когда-то специально выбрал сам же Минато. А теперь из-за этого они не могли прогуляться по Конохе. На лестнице у входа в библиотеку Кушина неловко кивала Минато, он кивал в ответ, и они расходились. Но сегодня Кушина вела себя странно, уронила книгу, пока они шли к двери. Минато сразу бросился на помощь, и Кушина присела рядом с ним, пока Бивако-сан недовольно остановилась чуть поодаль. — Я приду к тебе сегодня. Будь готов, — с серьёзным лицом шепнула она. — К чему?.. — спросил Минато, но ответа так и не получил. Лёгкое чувство тревоги не покидало Минато ни когда он пришёл домой, ни когда не дозвонился до Кушины, ни когда лёг в кровать. Кушина сказала, что придёт к нему сегодня. А это значит, что либо её поймают ещё на выходе из дома, либо к нему в дом вломится куча охраны джинчурики и Бивако-сан и утащат Кушину обратно. Что будет с самим Минато — даже думать не хотелось. После неудачной попытки уснуть и мучений совести, Минато решительно встал с кровати и начал одеваться. Он пойдёт к дому Кушины сам и попытается её вразумить. Ну, или просто выставит всё так, будто это он её выманил из дома. Пусть уж лучше он получит, чем Кушина, ей и так несладко живётся. Кушина редко жаловалась, у неё всегда всё было хорошо. Но сегодня её слова о том, что «жизни будто нет», по-настоящему тронули и расстроили Минато. Он не допустит, чтобы Кушина пострадала. Пусть и от своей собственной глупости. Или безысходности — Минато пока не решил. — Минато!.. — раздался приглушённый стук в окно и голос Кушины как раз когда Минато обувался в прихожей. Вот и всё. По спине Минато пробежали неприятные мурашки. Он не успел, Кушина как-то умудрилась улизнуть от охраны, и когда её хватятся, все первым делом бросятся к нему домой. — Кушина, ты могла хотя бы… — Минато ещё не успел открыть дверь, а уже начал лекцию о том, что поступок Кушины может всё усугубить. — Странно. Ты куда-то собирался? — неожиданно прозвучал голос Третьего. — Х… Хокаге-сама… — голова Минато неосознанно склонилась, и он отошёл от двери. Вот теперь точно всё. В дело вмешался Хокаге. Перед глазами у Минато пролетела вся жизнь, все мечты и планы на будущее с Кушиной. Сейчас его отправят куда-нибудь на границу, и он будет сидеть там до скончания времён. Надо не забыть взять с собой фотографии мамы и Кушины. — Хокаге-сама смог сопроводить меня только сегодня, так что… — Кушина уже разувалась. — Не скажу, что мои подчинённые боятся ослушаться мою жену, но чтобы не было лишних вопросов… — Хирузен огляделся и закрыл за собой дверь. — Так вы… — Минато медленно поднял голову. — Хочу поговорить с вами обоими начистоту. Бивако слишком… Остро реагирует на некоторые вещи, но её страхи вполне оправданы. Приглашение пройти в гостиную было вежливо отклонено, и Хирузен привёл Кушину и Минато в маленькую кухню. Они уселись за стол, Хокаге сложил руки в замок и вздохнул: — Вы уже оба достаточно взрослые, чтобы понимать все риски. — Хокаге-сама, я же уже вам говорила!.. — Кушина, — перебил её Третий и прикрыл глаза, — просто дослушай. То же самое могу сказать тебе я. Минато я доверяю как себе самому. И себе самому я тоже доверяю. Но я уже рассказывал тебе об Асуме. — Ну… Да, но… — отчего-то смутилась Кушина. — Не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо. Моя жена очень сильно переживает, что Кушина может забеременеть. А роды джинчурики это… Вещь непредсказуемая. То, что Кушина наговорила тогда в Резиденции, только больше усилило подозрения Бивако. — Простите… — Кушина медленно превращалась в хамелеона, сливаясь цветом лица с цветом волос. — Особенно, Кушина, учитывая последние результаты твоего обучения. Ты не в состоянии подавить Девятихвостого до конца, и он это чувствует. Пока Бивако не убедится, что ты со всем справишься сама, она будет продолжать переживать за тебя и постоянно будет рядом, — Хирузен посмотрел на парочку: оба сидели с бордовыми лицами, потупив взгляд. — И тебе, Минато, действительно стоит ещё усерднее осваивать фуунидзюцу, если ты решил быть с Кушиной. В голову Минато пришла идея, о которой он раньше никогда не задумывался: — А что, если… Пересадить часть чакры Девятихвостого в меня? Это как-то облег… — Минато, — Хокаге мотнул головой, — я не хочу развивать эту тему. Вы просто должны понять, что всем нужно время. И обучение. А главное — покой внутри. Из прихожей раздался стук. Третий будто понял, кто это, и напрягся, на секунду широко распахнув глаза. Кушина молча посмотрела на Минато. В дверь ещё раз постучали. Хокаге продолжал молчать, Кушина тоже молчала. Минато не стал ничего спрашивать и пошёл открывать. На пороге стояла Бивако-сан. Она сопела и шумно выдыхала, будто бежала сюда. За её спиной стояли четыре человека в масках. Женщина задержала долгий взгляд на Минато, потом заглянула за его спину: — Они там? В кухне стало слишком много людей. Почти сразу Хирузен взял Минато за локоть и вывел из кухни. Они прошли мимо четырёх шиноби, которых привела с собой Бивако-сан, и вышли из дома. Третий тяжело вздохнул, прислонился спиной к стене и сполз на землю. Минато, находясь в растерянности, сел рядом на корточки и уставился перед собой. — Ничего. Пусть поговорят, — Хирузен махнул в сторону двери. — Им давно надо было поговорить. — Бивако-сан не знала, что вы придёте? — Хм… Думаю, пару дней мне придётся потерпеть молчание, — усмехнулся Третий. — Она не знала. Но я знал, что она точно узнает и придёт. Теперь они поговорят. До этого она упорно отказывалась обсуждать с Кушиной хоть что-то, кроме обучения. Я думаю, им есть что высказать друг другу. И ещё думаю, что после этого они наконец-то станут ближе и поймут друг друга. — Да?! А где была Коноха, когда моих родителей убивали?! Когда убивали мою семью, уничтожали мою родину! — крик Кушины был настолько пронзительным, что пробился через приоткрытое окно на улицу. — Не смей так разговаривать со мной! Я дала тебе всё, что могла! — Кто я здесь? Кто я вам, Бивако-сан?! — Ты думаешь, я этого хотела? Думаешь, мне было плевать, когда это случилось?! — Тогда почему я узнала о смерти родителей так поздно, когда вынудила вас рассказать?! Третий похлопал себя по карманам, достал трубку и стал набивать её табаком: — Да, это… Больная тема. И её они тоже никогда не обсуждали. — И мне Кушина почти ничего не рассказывала о своих родителях… — Минато чувствовал себя ужасно неловко. — Я тут в плену! Я для вас даже не человек! Вы со мной разговариваете, тратите на меня своё время только потому, что внутри меня сидит этот сраный демон, о котором я уж точно не просила! — Кушина, что за слова?! — Да я ненавижу всё это! Смотрите, вы меня боитесь, потому что думаете, что сейчас я опять потеряю контроль! — Ты… Думаешь, я боюсь тебя?! Да что ты о себе возомнила?! Я просто поверить не могу, что ты так выражаешься! И говоришь обо мне такие гадкие вещи после всего… — Сраный? Вы имеете в виду это? Сраный?! Да, меня держат в плену, меня боятся, меня ненавидят здесь и не дают мне жить! Вот вам ещё грязные вещи! Говно! Сука! Жо… — А ну, иди-ка сюда, засранка! — Что вы делаете?! Пустите! — Я тебе сейчас покажу, как я тебя боюсь! Неблагодарная засранка, вот ты кто! Я на тебя жизнь положила, относилась как к дочери, а ты мне такое выдаёшь?! Тоже мне, нашла чем пугать! Да я и тебе, и этому Девятихвостому сейчас жопу так надеру, что неделю сидеть не сможете! Ну, давай, скажи ещё что-нибудь! И я вымою твой дурной рот с мылом! — Говно! — Всё! — Кхм… Кхм… — Третий прищурился и сделал глубокую затяжку, потом протянул трубку Минато, но тот отказался. — Не переживай. — Бивако-с… М-м!.. — Давай, говори! Кто я там? Зверь? Истязатель?! — М-м! Судя по журчанию воды и захлёбывающимся звукам, Бивако-сан мыла рот Кушины с мылом, как и обещала. — Как ты вообще могла мне такое сказать?! — Бивако-сан всхлипнула и разрыдалась. — Что я сделала не так?! — Дайте мне жить! — звуки сменились, Кушина больше не захлёбывалась, но тоже плакала. — Дайте мне любить! Ну почему вы не понимаете?! — Я слишком хорошо понимаю. Вряд ли ты знаешь, но даже я, со всеми моими предосторожностями и знаниями в медицине, не смогла уберечь себя. А уж вы… — Уберечь от чего? В этот момент Хирузен шумно втянул воздух носом и почесал затылок. Минато понял, что теперь и Бивако-сан приводит в пример свою случайную позднюю беременность Асумой. У каждой семьи свои тайны, и это, видимо, было тайной семьи Сарутоби: младшего сына не то чтобы планировали. Разумеется, для всех остальных Асума был «долгожданным». Возгласы стихли, мрачная аура над домом Минато исчезла. Похоже, две бушующие женщины примирились. Бивако-сан появилась на пороге спустя некоторое время с гордо поднятой головой, Кушина семенила следом за ней. — Я иду домой, — Бивако-сан сказала это в пустоту, глядя перед собой, но явно обращаясь к мужу. — А вы делайте что хотите. — Спокойной ночи, Бивако-сан… — тихо произнесла Кушина. — Помни про своё обещание, Кушина, — женщина развернулась к ней и погрозила пальцем. — И не забудь — завтра в десять. — Конечно. Спасибо, Бивако-сан, — Кушина кивнула и осталась стоять на пороге дома, хотя Минато думал, что она уйдёт с Бивако-сан. — Эх… — Хирузен в который раз за вечер вздохнул, упёрся руками в колени и поднялся на ноги. — Видимо, я пойду делать что хочу. — Хокаге-сама, — Минато окликнул его. — Что, Минато? — Спасибо вам. Кушина выглядела потрёпанной. Они вернулись обратно в кухню, но Минато так переживал, что не захотел садиться и расхаживал туда-обратно, пока Кушина села за стол и положила голову на столешницу. — Бивако-сан больше не станет нам мешать, — коротко сказала Кушина. — Тогда мы… — Минато тут же воспрял духом. — Но и пожениться мы пока не сможем. И жить вместе тоже… — Кушина расстроенно поджала губу. — Но почему?! — Минато подошёл к Кушине и опустился на колени перед ней, взяв за руку. — А потому что, — оказалось, грусть на лице Кушины была наигранной, и она вздёрнула бровь, оглядев Минато, — я джинчурики. И я так просто не дамся, даттебане! — она улыбнулась и стряхнула волосы с лица. Ожидания от реакции Минато на «шутку» не оправдались. Кушина сразу смягчилась и жестом дала ему понять, что пошутила, потому что в глазах Минато было полнейшее смятение. — Я просто… Думаю, что Бивако-сан права. И нам не надо так торопиться. — Это твоё мнение или мнение Бивако-сан? — Минато сжал пальцы Кушины. — Это то, чем я буду себя утешать, пока не закончится моё обучение. Бивако-сан сказала, что мне нужно ещё пару лет, чтобы я окончательно смогла справляться со всем сама. Но кто знает? Вдруг я справлюсь за месяц? — Уж ты-то можешь, — со смешком Минато покачал головой. — Но лучше будет, если ты действительно спокойно всё освоишь. И я буду рядом.