Часть 2

**Глава 2** **6 сентября, утро** Я просыпаюсь на этот раз спокойно, без странных сновидений. Первое, что я чувствую — это лёгкость. Голова ясная, в груди ни капли тревоги. Я потягиваюсь, и глупая улыбка расплывается по моему лицу. К тому же сегодня суббота, а это значит — полная свобода. Ни пар, ни конспектов, ничего. Просто рай. Но тут взгляд цепляется за тумбочку. Точно. Эксперимент. Со стучащим сердцем я вглядываюсь. Ручка лежит на своём месте, ровно так, как я её оставила. Я шумно выдыхаю, и моё настроение становится еще лучше, даже легче. Значит, вчерашнее было всего лишь очень ярким, навязчивым сном. Пока готовлю завтрак, включаю музыку. Сегодня настроение явно не для Шопена и классики. Нужно что-то веселое, солнечное, что заставит даже потанцевать. Я пролистываю плейлисты — половину современной музыки я на дух не переношу. Но я нахожу то, что подходит идеально! Под такие ритмы можно и прибраться, и спортом позаниматься. Например, выйти на пробежку в парк. Великолепное начало дня. Теперь с музыкой можно приступать к приготовлению завтрака. Сегодня я себе ни в чём не отказываю. На сковородке шипит омлет с нарезанными сосисками в виде осьминожек. А кофемашина варит крепкий кофе. Я накрываю на стол, ставлю всё красиво, достаю старый сервиз, которым пользуются в особые случаи, но можно и сегодня. Беру в руки вилку, предвкушая первый кусочек омлета. И в этот миг мой взгляд снова падает на ручку, лежащую на тумбочке в соседней комнате. Стоп. Я ведь точно помню, что положила её параллельно краю тумбочки. Сейчас она лежит перпендикулярно. Значит, он принял мой вызов. Сначала — сдавленный вздох. Потом — короткий смешок. И наконец — настоящий, громкий смех. Я смеялась над абсурдностью всей этой ситуации. И этот смех стал щелчком. Переключением. Страха не было. Было только спортивное, азартное чувство. *Хорошо, твой ход. Принято.* Я спокойно доела свой омлет, допила кофе, помыла посуду и переоделась в спортивный костюм. Я вышла на пробежку. Воздух был чистым, наконец-то выглянуло солнце. Бег для меня — это чувство адреналина, чувство свободы и неуязвимости. Пока я бежала, мозг, свободный от паники, выстраивал версии. * *Версия: Он не причиняет вреда. Он демонстрирует возможность. Это не нападение, это установление связи. Нетипичный способ вербовки.* * *Версия: Его сила — в знании моих слабостей. Значит, моя сила — в знании его методов. Он использует символы (ноты, цифры). Значит, я должна говорить с ним на его языке.* Самый интересующий вопрос: как это всё происходит? Камер в моей квартире, как в типичных романах, нет. У моих родителей — своя система охраны, но здесь её быть не может. Вариант взлома тоже невозможен, хотя бы потому, что у меня чуткий сон — я слышу каждый шорох. Это оставляло единственное логичное объяснение, которое было совершенно нелогичным. Вернувшись домой, я приняла душ, смыв пот и остатки старого напряжения. Затем я села за пианино. Но я не играла Шопена. Я взяла чистый лист нотной бумаги и несколько раз сыграла простую, но очень узнаваемую музыкальную фразу — первые такты увертюры к «Кармен» Бизе. Ту самую, что называют «мотивом судьбы». Напористый, драматичный, полный вызова. Я сыграла её громко и четко, словно ставя точку в этом странном диалоге. Затем оставила ноты открытыми на пюпитре. Спокойной ночи, Евгений. Интересно, какой будет твой следущий ход. *** **7 сентября, ночь** Сон нашел меня не сразу. Я провалилась в него, как в глубокую, тёплую воду. И тогда в этой темноте загорелся экран. Не телефонный, а просто прямоугольник чистого света, парящий в пустоте. И он написал. **Винсент:** Кармен? Намёк на мою скорую кончину или на вашу неверность? Впрочем, испанские страсти — это несколько не в моём вкусе. Я: А какой у вас вкус? Нарушать личное пространство и передвигать чужие ручки? Винсент: О, это было мелочью. Простое доказательство теоремы о моём существовании. Вы же любите доказательства. Я не удивилась. Это был сон, и в нём всё было возможно. Мои пальцы коснулись экрана и я начала писать. **Я:** Нарушение личного пространства карается по статье 139 УК. **Винсент:** Уголовный кодекс не имеет юрисдикции в мире снов. Здесь действуют иные законы. Я почувствовала, как во сне шевелятся уголки губ. Следствие было в самом разгаре. **Я:** Ты избегаешь ответа. Как ты это сделал? Физический мир подчиняется законам физики. **Винсент:** Ты мыслишь категориями ключей и замков. Я пользуюсь другими инструментами. Твоё восприятие, например. **Я:** Почему ты делаешь это? **Винсент** Скоро узнаете. А пока… ваш ход. Вы начали партию, мадемуазель. И надо сказать, ваш смех был великолепным ходом. Я ценю чувство юмора. Оно так редко встречается среди… ну, вы знаете, среди людей. **Я:** Что ты такое? **Винсент:** Я — Проводник. Но не между городами. А между состояниями. Между сном и явью. Я просто...выполняю свою работу. Два года назад, это был как сигнал судьбы,наша с тобой встреча, вероятно ты половину не помнишь? В его словах не было угрозы. Была холодная, констатация факта. **Я:** Ты прав. Он это признал. Моя тактика сработала. **Винсент:** До следующего хода, Камилла Картер. Экран погас. Пустота сгустилась, и я проснулась. Я лежала в кровати, и на губах у меня играла улыбка. Не весёлая, а решительная. Холодная. Он назвал себя. Проводник. Он дал мне определение. Сложная задача. Он считает, что ведёт меня. Но любое расследование — это диалог между следователем и преступником. И сейчас я получила первое официальное признание. Я повернулась на бок и закрыла глаза. Впервые мне было не страшно засыпать. Мне было интересно. Игра только началась. 6 сентября. Перечитала свои записи. Я составляю досье на призрак, оперируя статьями УК, как будто они могут объяснить то, что происходит. Он прав — мой кодекс бессилен здесь. Но что же тогда могущественно? Его воля? Моё восприятие? Он смотрит на меня как на эксперимент. А я? Неужели я тоже начала смотреть на него не как на угрозу, а как на единственную по-настоящему сложную загадку в моей жизни? Это опасно. Это очень опасно. *** Я проснулась поздно, настроение было нейтральным. С одной стороны, этот сон подарил больше вопросов, чем ответов. А с другой — воскресенье же. Я взяла телефон, с облегчением не обнаружив чёрной аватарки. Были сообщения от Софьи: она звала гулять и в кафе.Я согласилась — почему бы и не отвлечься? И ещё одно сообщение — от мамы: «Позвони, как проснёшься». Меня это слегка насторожило. Обычно она просто пишет новости. — Алё? — ответил её голос, показавшийся мне уставшим. — Мам, привет. Всё в порядке? — В целом да... — она сделала паузу. — Просто вчера немного поспорили с твоим отцом. Из-за пустяков, но осадок остался. Моё сердце сжалось. Родители редко ссорились. — Из-за чего? — старалась говорить спокойно. — Да он хочет на даче беседку новую ставить, а я говорю — рано, надо сначала с крышей разобраться. Ну, ты знаешь, как он упрямится... — в её голосе послышалась знакомая обида. Мы поговорили ещё минут десять. Я слушала, поддакивала, пыталась быть голосом разума, а сама чувствовала, как нарастает тревога. Мне вдруг остро захотелось быть рядом, обнять её, помирить их. Эти сны, эта странная игра с Винсентом — всё вдруг показалось таким неважным по сравнению с реальными, живыми отношениями. Закончив разговор, я села и смотрела в окно. Но не успела не о чем подумать. Как пришло сообщение от мамы. «Нечего страшного, мы уже помирились. Он пошел за круассанами, а я кофе варю. Ты приезжай на следующие выходные, у тебя как раз лёгкая неделя.» «Как камень с души. Да я обязательно приеду.» Я отложила телефон. Тяжёлое настроение улетучилось, сменившись лёгкой грустью и нежностью. Мир снова стал простым и понятным. Пусть там, в мире снов, меня ждёт какая-то тайна. Но здесь, в реальности, всё было хорошо. И это было главным. Я пошла собираться на встречу с подругой уже по-настоящему предвкушая этот день. *** Встретились мы в сквере недалеко от института. Софья, вся в фирменном розовом худи и с двумя стаканчиками кофе с собой, помахала мне рукой. — Камилка, смотри, не пролей! Твой кофе, горький, без сахара, как ты его вообще пьешь?— она протянула мне стаканчик, и я с благодарностью приняла. — Что-то ты какая-то бледная. Всё хорошо? Мы пошли по аллее, уставленной уже пожелтевшими кленами. Воздух был свежим, почти осенним. — Да всё нормально, — я заставила себя улыбнуться, сделав глоток кофе. — Просто не выспалась немного. Вчера мозг никак не хотел отключаться, мысли всякие крутились. — А, понимаю! — Софья сочувственно хлопнула меня по плечу. — Не переживай, сейчас мы тебя взбодрим! Она начала рассказывать последние институтские сплетни, и я с радостью ухватилась за эту возможность отвлечься. Мы уже приближались к выходу из сквера, когда на скамейке у дороги я заметила пожилого мужчину. Он был неброско, но опрятно одет, а его взгляд был устремлен куда-то далеко перед собой. На коленях у него лежал потёртый саквояж, а на саквояже — старый фотоаппарат «Зенит». Я бы, наверное, прошла мимо, если бы не одно странное ощущение — легкое головокружение, будто от резкого движения. Я на мгновение остановилась. — Камилл, ты чего? — спросила Софья. — Подожди секунду, — прошептала я и, поддавшись внезапному порыву, подошла к мужчине. — Извините за беспокойство... Это «Зенит-Е»? Мужчина медленно перевел на меня взгляд. Его глаза были не старыми и уставшими, а ясными и очень внимательными. — Молодец, девочка, — тихо сказал он. — Мало кто сейчас узнаёт. Молодежь больше «мыльницами» интересуется. — Мой дедушка снимал на такой, — объяснила я, чувствуя, как странное напряжение спадает, сменяясь лёгкой ностальгией. — Он мне показывал, как заряжать плёнку. На лице мужчины появилась тень улыбки. — Хорошая была машина. Надёжная. Не то что нынешние, все эти пиксели... — он провел ладонью по кожаному корпусу. — А ты знаешь, какой у него главный недостаток? Я покачала головой. — Он заставляет думать. Каждый кадр — на вес золота, потому что плёнки не бесконечна, не удалить. Ты должен почувствовать момент. Увидеть его... прежде чем нажмёшь на спуск. Его слова прозвучали на удивление глубоко. Они странным эхом отозвались во мне, перекликаясь с тем, что говорил Евгений о восприятии и внимании. — Спасибо вам, — искренне сказала я. — За напоминание. — Пожалуйста, девочка. Удачи тебе. И смотри по сторонам. Иногда самые важные кадры мы пропускаем, уткнувшись в экран. –В наше время уже не кто об этом не знает, я встретил в наше время, человека который интересуется, поэтому я дарю тебе этот фотоаппарат.–сказал дедушка с улыбкой и протянул "Зенит" –Мне? Дарите его? Не стоит.– растерялась Камилла. – Бери, бери. У меня еще такой есть, – настаивал дедушка, его глаза лучились добротой. – Эта камера ждала тебя. Я в этом уверен. Я взяла тяжёлый, потрёпанный аппарат. Он лежал в руках удивительно естественно. И в этот миг я поняла: игра продолжается. И правила ей диктует не я и даже не тот, кто называет себя Винсент. Правила диктует сама Москва, этот вечный город, где по ночам гуляют не только люди, но и тени, и где старики на парковых скамейках знают о тебе куда больше, чем положено. Спасибо вам огромное, – прошептала я, чувствуя странное волнение. – Я буду беречь его. Не просто беречь, – поправил меня старик. – Используй его. Лови моменты. Самые важные кадры часто оказываются там, где мы меньше всего их ожидаем. Он кивнул нам на прощание, и мы пошли дальше. Софья тут же схватила меня за локоть. – Вау! Он просто подарил тебе раритет! – выдохнула она. – Это же невероятно! Ты только подумай, сколько историй видел этот фотоаппарат... Я молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от тяжелого, основательного предмета в моих руках. В кармане саквояжа я нащупала маленькую коробочку с пленкой. Дедушка предусмотрел всё. – Надо же, «Зенит»... – Софья качнула головой. – А я вчера новый фильтр в инсте выбирала час. Наверное, он прав. Мы разучились просто видеть. Этот маленький, случайный разговор стал неожиданным продолжением утренних мыслей, но только в самом обычном, человеческом мире. Без мистики, без угроз. Просто мудрый совет от незнакомца. В кафе, заказывая те самые блинчики с вишней, я поставила фотоаппарат на стол рядом с собой. Время от времени я касалась его рукой, словно проверяя, настоящий ли он. «Увидеть прежде, чем нажмёшь на спуск», – вспомнились мне слова старика. Я поймала себя на том, что не смотрю в телефон, а разглядываю зал, людей за другими столиками, игру света на стенах, ищу те самые «кадры». — Кстати, — сказала Софья, прерывая мои мысли. — Гулять с тобой интересно — то фотографы из прошлого, то... кто следующий будет? Сколько ещё мини-приключений ждет? Я рассмеялась, и на этот раз смех был лёгким и беззаботным. — Думаю, на сегодня приключений хватит. Давай лучше есть, а то я уже слышу, как мой блинчик зовёт меня! И в этот момент, с тяжелым «Зенитом» в сумке и вкусом вишневого блинчика во рту, это было единственное, что имело значение. И в этот момент – О, там наш одногруппник Влад Орлов, пошли подождем, – предложила Софья. Я обернулась и увидела Влада, который стоял у стойки, заказывая кофе с собой. В институте мы иногда пересекались на парах, но близко не общались. Он славился своей замкнутостью и любовью к старым книгам. – Не уверена, что он обрадуется, – начала я, но София уже тащила меня за собой. – Влад, привет! – звонко позвала она. Он обернулся, и на его лице мелькнуло легкое удивление. – София Лайер и Камилла Картер. Не ожидал встретить кого-то в это воскресное утро. – Мы как раз завтракать собрались, – пояснила София. – Присоединяйся! Влад колебался, но затем кивнул: – Если я не помешаю. –Да, все верно–улыбнулась София. За столиком атмосфера сначала была немного натянутой. София пыталась вовлечь Влада в разговор о предстоящей сессии, но он отвечал односложно. И тогда я, сама не зная почему, спросила: – Влад, а ты не фотографируешь случайно? Мы тут недавно встретили человека со старым «Зенитом». И он подарил мне фотоаппарат. Его лицо оживилось. – Фотографирую. Правда, на цифру. Но старые камеры... в них есть душа. Тот же «Зенит» – это ведь не просто техника. Это философия. Ты должна видеть кадр до того, как он будет сделан. Его слова почти дословно повторили слова незнакомца в парке. – Именно это он и сказал, – прошептала я. Влад внимательно посмотрел на меня. – Кто? – Человек со «Зенитом». Мы только что с ним разговаривали. Он покачал головой, и его взгляд снова стал отстраненным. – Странное совпадение. Хотя... в этом городе иногда встречаются удивительные люди. Особенно в таких тихих парках. Мы поговорили еще немного, в основном о фотографии. Когда Влад ушел, София выдохнула: – Ну и странный он. Но милый, в своем роде. Интересно, он всегда такой задумчивый? – Не знаю, – ответила я, глядя вслед Владу. Слишком много совпадений за один день. Я отогнала эти мысли. Парк, старый фотограф, случайная встреча с одногруппником – все это было частью нормальной жизни. Реальной жизни. – Знаешь, – сказала София, – может, нам стоит чаще вот так гулять? Без особых планов. Кто знает, какие еще интересные встречи нас ждут. Я улыбнулась и отломила кусочек блинчика. – Отличная идея. Пусть там, в мире снов, меня ждала загадка по имени Винсент. Но здесь, в солнечном воскресенье, с подругой и вкусным завтраком, жизнь была прекрасна в своей простой, понятной реальности.