День 1. Кофе для вдохновения

‎      Он никогда не любил приезжать в этот дом, мрачный, холодный, огромный. Особенно сейчас. Ко всему вышеперечисленному добавлялось самое страшное - пустой. Эксцентричная худощавая старуха, бывшая его вздорной, но любимой двоюродной бабушкой, теперь находилась глубоко под землёй, а на похоронах её не собралось и десятка человек. Зато было много птиц, чёрных, крикливых, нагнетающих. Вылетивших из всех мрачных клише воронов. Они и сейчас не уходили, сидели на сухих ветвях напротив окон, каркали. Вторую неделю держалась непогода, мрачный морок, морось, постоянный туман. Будто и природа решила обрасти привычными к ситуации шаблонами, бесконечно усугублять его горе и холод. Но разобраться с посмертными делами родственницы было больше некому. Но завещание написано именно на его имя. Поэтому он здесь, обходит нелепые и неприютные каменные комнаты, выметает пыль и паутину из углов чуланов и лестниц. Находит в библиотеке коллекцию древних украшений с краткой написанной каллиграфичным почерком справкой к каждому. Среди прочего - скромный медальон в виде птичьего черепа, к нему привязана бирка с пояснениями. Аккуратно, выверено написано, что стоит лишь окропить медальон каплей крови, своей ли, чужой - не важно, и можно навести болезнь или даже смерть на любого, кого пожелаешь. Степень вреда зависит лишь от количества крови. Вороны за окном приветствуют находку утроившимся шумом. Он шумно выдыхает, ощущая, как всё сильнее колотится сердце. В том, что бабушка - ведьма, сомневаться даже не получается, несмотря на рациональное воспитание и научную степень за плечами. В голове практически сразу всплывают имена. За всю непростую жизнь их накопилось немало... ‎ ‎      Со скрипом резко открывается от внезапного сквозняка дверь библиотеки, внутрь проскальзывает вместе с воздухом худощавая до костлявости черная кошка, подбегает к его ногам. трётся, будто стараясь что-то сказать. Почему-то вспоминается старая мрачная женщина - хозяйка этого места, единственная настоящая, её изломанная доброта к нему. И слова. ‎       ‎ «Помни, мальчик мой, кровь — последнее, крайнее средство, своё она всегда возьмёт сполна именно с тебя» ‎ ‎      Он медленно выдыхает, опускает руку с медальоном. Плачет. Гладит кошку, которой здесь никогда не было, почему-то до странного знакомую. Берёт в чулане лопату и идёт хоронить собственные обиды вместе с старым украшением. Вороны надрываются сильнее, но страх и пустота как будто бы становятся немного меньше, впервые за все эти сумрачные недели.