Часть 1

Одетая в серое кимоно в горошек, ты подметала двор. Солнце ещё не встало, зимнее утро пахло морозной свежестью. Прутья метлы шуршали по камню подъездной дорожки. Ты зевнула, ускоряясь. Холод щипал твои руки. За спиной раздался хриплый кашель, доносящийся из окна дома: дедушка скоро должен был проснуться. Почувствовав, как на кончик носа приземлилось что-то крошечное и мокрое, ты задрала голову. С жемчужно-серого неба срывались снежинки. — Первый снег, — завороженно прошептала ты. Какая досада, в этом году снег пошёл рано, а твоё зимнее кимоно прохудилось. Забежав в дом, ты поставила метлу в угол и сняла с себя деревянные гэта. Дедушка ворочался на своём футоне, покашливая. Ты опустилась на колени перед очагом и поворошила тлеющие угли кочергой. — Сейчас, дедушка, — приговаривала ты, подкидывая прошлогодние дрова. Огонь слабо занимался, подсушивая отсыревшее дерево. — Я принесу тебе ещё одеял. Ты подскочила к тёмной кладовой, где в обитых кожей коробках были сложены изъеденные молью кимоно твоих давно умерших родителей. Встав на нижние полки, ты дотянулась до свёрнутых в рулоны одеял и, покачиваясь под их весом, вернулась к дедушке. — Вот, — ты расправила на худой старческой фигуре всю стопку, заботливо подоткнув края. Привстав, дедушка откашлялся и сплюнул в замызганный платок. Его бледная рука с узловатыми пальцами вцепилась в твой локоть, и он прохрипел: — Возьми одно себе, подвяжи как хаори. Ты рассеянно кивнула, сделав так, как сказал дедушка. От сильных морозов это не спасёт, но это лучше, чем ничего. Пока ты подвязывала на себе одеяло, дедушка повернул седую голову к створке окна, глядя на то, как хлопья снега ложатся на ваш пустой двор. Его губы едва слышно пробормотали: — Скоро ты останешься одна, внучка. Тебе нужен уголь, тёплое кимоно и еда на зиму. Возьми мой меч и продай его первому встречному, кто будет проходить мимо наших ворот. Ты нахмурилась. Вы жили в бедной деревне на отшибе, и путники встречались здесь редко. Это были крестьяне или оборванцы, которым старый самурайский меч был без надобности, либо они могли заплатить за него разве что парой сухарей. Оглянувшись через плечо, ты посмотрела на катану дедушки: сверкающее лезвие покоилось на подставке на стене, а рядом лежали аспидно-чёрные ножны с позолотой. Последнее, что осталось от былой славы дедушки, который заканчивал свой путь опозоренным ронином — изгоем-самураем, потерявшим покровительство своего господина. Ты вздохнула и подошла к стойке с мечом, осторожно снимая его. Рукоять приятно легла в руку, и ты со звоном спрятала клинок в ножны. Золотая гарда поблескивала в полумраке, рассеянном одинокой лучиной на входе. Двери-сёдзи отъехали в сторону, и твои глаза резанула ослепительная белизна. Твои высокие деревянные гэта шагнули на крыльцо, скрипя по свежевыпавшему снегу. Затея казалась глупой, но ты продолжала идти. Последнюю волю дедушки нужно исполнить. Старый ронин тяжело и с присвистом дышал, лёжа на футоне и глядя в щель окна на медленно бредущую по снегу внучку. В уголках его подслеповатых глаз созрели слёзы, скатываясь по морщинистым щекам. Он мысленно прощался с тобой, но не потому, что умирал, а потому что ты, так преданно заботившаяся о нём, должна была уже найти того, кто позаботится о тебе. Ты шагнула за ворота и остановилась. Но скрип по снегу не стих. Удивившись, ты повернула голову. Из белёсой мглы снегопада шёл человек. Твои глаза удивлённо расширились. Это был высокий молодой мужчина в белоснежном плаще, чьи края алели, как языки пламени. Его волосы сверкали солнечным отливом, припорошенные снегом. Его яростно горящие, словно у хищной птицы, глаза остановились на тебе. Ты опустила взгляд вниз. Он придерживал покоящуюся на его бедре катану. Недолго думая, ты выпалила, вытягивая вперёд руки с дедушкиным мечом и склонив голову: — Купите у меня клинок, господин! Это старый меч, ему больше пятидесяти лет! Несколько мгновений царило молчание, прерываемое только завыванием метели вокруг вас. Сверкающие снежинки, словно стеклянная крошка, царапали и обжигали твоё лицо. Звонкий смех рассёк тишину. Ты удивлённо вскинула голову, незнакомец заливался от души. — Мне не нужен твой меч, маленькая госпожа, — его бодрый голос звучал так громко, что перекрывал вьюгу. — Лучше впусти на ночлег. В соседней деревне обитает демон, мне нужно набраться сил перед наступлением темноты, — он склонился перед тобой в почтительном поклоне и добавил. — Если впустишь, маленькая госпожа. Ты изумлённо моргнула, прижимая к себе позабытый меч. Никто прежде тебе так низко не кланялся. Ты проблеяла: — Мы с дедушкой живём небогато, господин. И съестного у нас не водится. Охотник на демонов лучисто улыбнулся. — Не беда, я поделюсь с вами своим пайком. Переминаясь с ноги на ногу, ты почувствовала, что замерзаешь. Колючий снег покрывал твои плечи, обмотанные старым одеялом на манер хаори. Ты закуталась в него плотнее и тяжело зашагала сквозь сугробы к воротам. — Проходите!.. Внезапно удивительно тёплая и большая ладонь схватила тебя за локоть. Незнакомец подарил тебе ещё одну солнечную улыбку и спросил: — Позволите? Прежде чем ты поняла, о чём он, сверкнула жарким огнём гарда в виде пламени, и ярко-жёлтый свет ненадолго озарил заснеженное утро. Когда ты открыла глаза, всё вокруг, от ворот до самого крыльца, темнело от сырой земли, впитавшей растаявшие сугробы. — Точно охотник, — затаив дыхание, благоговейно прошептала ты. Мужчина выпрямился, с довольным хмыканьем убирая меч, и оглянулся на тебя. — Меня зовут Кёджуро Ренгоку. Почту за честь быть вашим гостем. Взволнованно кивая, ты поспешила провести его к дому. Когда Ренгоку остановился в дверях, чтобы скинуть обувь на тряпицу, ты заметила, какие широкие у него плечи, и ты врезалась лбом в дверной проём, но, к счастью, он этого не заметил. Ты захлопотала, расправляя на полу татами и протирая от пыли чайник. Ренгоку не стоял в стороне: подложил в очаг дров и раздул пламя так, что жар обогрел каждый уголок в комнате. Охотник поставил чайник и помог переместить дедушку поближе к теплу. За окном выла и свистела метель. — Зима будет злая в этом году, — прохрипел дедушка, прежде чем отхлебнуть из чашки, которую ты поднесла к его губам. В запасах Ренгоку нашёлся мешочек с чаем, тофу, белый рис, сушеная рыба и кусочки вяленого мяса. Ты достала бобы из собственных закромов. Когда ты поставила на огонь старый железный котелок и стала собирать суп, дедушка проскрипел: — Жена вам столько всего с собой припасла? Ты покраснела, не то от горячего очага, не то от смущения. Тебе не хотелось думать, что у этого охотника на демонов была жена. Ренгоку по-доброму рассмеялся глубоким смехом. — Нет, мой брат. Обычно я покупаю что-нибудь в дороге, но здешние места не могут похвастаться провизией. — Неужто в соседней деревне завёлся демон? — дедушка закашлялся. — Страшные времена. Урожая не было, холода рано пришли, ещё и демон завёлся. Ты поджала губы, помешивая бульон в котелке. «Мужайся» — говорила ты себе, но сколько ни старалась выглядеть спокойной, страх мерцал на дне твоих зрачков, а пальцы подрагивали от тревоги. Нет ничего страшнее голода и стужи. Кончина в пасти демона может даже показаться избавлением. Почувствовав на себе чужой взгляд, ты встретилась глазами с Ренгоку. Обычно жизнерадостное лицо сейчас выглядело спокойным и решительным. — Не волнуйтесь, к следующему утру вы и ваш дедушка будете спать спокойно. Разливая суп по тарелкам, ты покраснела ещё больше от его слов. Мысли читает? — Я уже совсем плох, — прохрипел дедушка, терпеливо ожидая, когда ты поешь, прежде чем поможешь ему похлебать горячего бульона. — А вот внучке моей нужна защита. Твои глаза стали большими, как у совы, и ты чуть не выронила свою тарелку. На старости лет язык без костей! Дедушка подмигнул тебе подслеповатым глазом. — Бабушка твоя вышла замуж за самурая, а ты за охотника на демонов иди, — как ни в чём ни бывало, пропел он. Ренгоку залился добродушным смехом, пока ты закипала от стыда. — Дедушка! — Не злись на старика, маленькая госпожа, — неожиданно мягко произнёс Ренгоку. — В его времена так и женились. Он встал во весь свой немалый рост, разминая кости. Ты капризно надула губы, нахохлившись и бурча: — Сейчас другие времена. Ренгогу хохотнул и потрепал тебя по волосам: — Ты похожа на рыбку, когда так дуешься. И суп вкусный варишь. Ты завидная невеста. Пока ты сгорала от смущения, не в силах пошевелиться, Ренгоку двинулся к выходу, поправляя катану на бедре и оборачиваясь с широкой улыбкой: — А меч не продавай, будет твоим приданым.