Часть 2

В темноте погруженного в дремоту дома мерцали угольки догорающего очага. За окном завывала метель, и было приятно лежать на футоне в теплом доме и с сытым желудком, но сон всё равно не приходил. Напротив покашливал дедушка, ворочаясь с боку на бок. Ты не могла выбросить золотогривого охотника на демонов из головы. Смущённо ёрзая, ты свернулась клубочком под одеялом, прижав ладошки к груди. Туда, где встревоженной птичкой билось сердце. Уголки твоих губ подёргивались в невольной улыбке, и на сомкнутых веках дрожали ресницы, когда ты снова и снова представляла широкоплечего, высокого, звонкого, как апрельская капель, молодого мужчину с добрым сердцем и пылающим взглядом. В деревне, где вы жили, было немного парней твоего возраста, в основном тщедушные, озлобленные крестьяне, уже женившиеся на соседках. К тебе тоже пытались свататься прошлой зимой, но не ровесник. Глава деревни, сухопарый и седой, давно овдовевший, всегда провожал тебя сальным взглядом. Выслушав его, твой дедушка, тогда ещё по-старчески крепкий и ходячий, схватился за катану и сказал, что единственное, что его внучка получит от такого ублюдка, как он, будет его голова. С тех пор ты с содроганием думала о том, что однажды останешься одна, без дедушки, на земле, на которую давно облизывался глава. А Ренгоку тебе показался живым богом, сошедшим с самого солнца... И то, как он в шуточной манере обещал на тебе жениться, не давало тебе покоя. Без сна в глазу ты грезила, как он на обратном пути проведает тебя и скажет что-нибудь приятное, или поможет тебе по дому, или хотя бы подумает о тебе, бредя дальше навстречу сражениям по долгу охотника, оставив позади деревенскую простушку, внучку опозоренного ронина... Ты дремала некрепким сном, и в мечтах озаренный пламенем охотник на демонов лежал рядом, ероша жарким дыханием волосы, небрежно спадающие на твоё лицо. Очнувшись от навязчивых грёз, ты вдруг уловила звук скрипнувших половиц. Сердце подскочило к горлу, и сон мгновенно исчез. Стараясь не делать лишних движений, ты плавно повернулась, держа одеяло натянутым до подбородка. Твои зрачки сузились до крохотных точек, всматриваясь в ночной мрак. Дедушка лежал лицом вверх, его тело неестественно подёргивалось, а над ним нависла сгорбленная тёмная фигура. Ты заморгала, не понимая, откуда доносится влажный чавкающий звук. Только через минуту до твоего сонного мозга дошло, что дедушка не дрожал — это его тело содрогалось каждый раз, когда фигура откусывала кусок от его плоти. Твои внутренности обдало мёртвым холодом. Казалось, что весь дом наполнился тремя звуками: этим чавканьем, твоим бешеным сердцебиением и стуком, с которым соприкасались твои дрожащие колени, как отбойные молоточки. Нос защекотал медный запах крови. С пугающей медлительностью тёмная фигура обернулась, со свистом втягивая спёртый воздух. Замерев от животного страха, ты покрылась липким холодным потом, а глаза сами собой покосились в сторону старой самурайской катаны, спящей в ножнах на стене. Тень шагнула к тебе, и лунный свет, льющийся из-под затянутого рисовой бумагой окна, вырвал из мрака скрюченное, высокое тело с ушами нетопыря и всего одним красным глазом, горящим в центре лба. Неестественно длинные руки свисали до пола, заканчиваясь костлявыми пальцами с острыми когтями. — Девчонка... — пророкотал демон сквозь сгустки крови и плоти, вываливающиеся из его рта. — Сладко... Раньше, чем он успел сделать ещё шаг, ты резко села на футоне и потянулась к ближайшей стене, туда, где сверкали золотом чёрные ножны семейной реликвии. Но стоило твоей руке взметнуться, как длиннющая лапа, покрытая бугристой серо-зелёной кожей, сомкнулась вокруг твоего запястья крепкой хваткой. Демон гнусно ухмыльнулся, а затем, даже не приближаясь к тебе, начал неторопливо тянуть твою руку на себя. Ты завопила во всё горло. Плечо и локоть горели адской болью, ты чувствовала, как медленно натягиваются мышцы и сухожилия, как конечность плавно отходит от плеча. Он собирается попросту оторвать тебе руку. С грохотом двери-сёдзи распахнулись, выбив из стены рой мелких щепок. В доме стало светло, будто днём, и лезвие меча сверкнуло солнечным лучом, описывая дугу в полуметре от твоего лица. В один миг разрывающая боль в руке и плече исчезла, и ты услышала глухой удар, с которым отсечённая лапа демона упала на пол. Ты сделала судорожный вздох и подняла взгляд. Загородив тебя от демона своей спиной, над твоим футоном монументально возвышался Ренгоку, держа меч наизготовку. Твои глаза восхищённо заблестели. Волосы Ренгоку трепал налетевший с улицы злой ветер. Снежная крошка припорошила пол под его ногами. — Прости, маленькая госпожа, — его звонкий голос перебил повизгивание демона, которого ты теперь даже не могла видеть. — Ваш глава отправил меня по ложному следу. Он чуть повернул голову в твою сторону и подмигнул совиным глазом. Задрав голову, ты недоумённо заморгала, а затем выглянула из-за его спины. Безобразная фигура демона сгруппировалась, подобрав единственную руку, длинную настолько, что была больше всего его тела. Выходит, демон нападал не только на соседнюю деревню? — Охотник... — проскулил он, занося уцелевшую руку для удара. — Больно... Ренгоку сцепил зубы, крепче сжимая катану. — Дыхание пламени, — выдохнул он и перешёл в наступление. — Четвёртый стиль: отражение цветущего пламени. Катана полыхнула, озаряя всё вокруг тёплым светом. Ты зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки могла увидеть пламенную спираль, с молниеносной скоростью рассекающую воздух. Вторая когтистая лапа шлёпнулась на пол и растянулась на половину комнаты. Ренгоку спружинил, с поразительной для его крупного телосложения ловкостью рванувшись к взревевшему демону. — Третий стиль, — выкрикнул он, и объятая пламенем катана зависла над головой демона. — Палящая вселенная. Стены дома содрогнулись, когда лишённое рук и обезглавленное тело рухнуло на пол. Голова с острыми ушами откатилась в угол, оставляя липкий след за собой. Единственный горящий во лбу красный глаз померк навсегда.