Пролог

Городская площадь. Тёмное небо нависало над эшафотом, словно саван, пронзённое карканьем голодной стаи. Чёрные предвестники смерти кружили над телами казнённых пиратов, предвкушая кровавый пир. Молодой ворон, с наглостью обречённого, приблизился к одному из безмятежно покачивающихся тел. Клюнул бледную, тронутую синевой ступню, пробуя вкус разлагающейся плоти. Вмиг, сильный удар отбросил его в сторону, а вслед послышалось шипение и клубок грязных ругательств. – Долго нам ещё здесь висеть, как мухам на дерьме? – прохрипел один из "повешенных", отвратительно чавкая. – Капитан велел ждать полудня… – ответил второй, почесывая искусанную крысами лодыжку. – Чую, что-то он не спешит, – отозвался третий, беззаботно раскачиваясь на толстой верёвке, словно ребёнок на качелях смерти. – Безумец! Шею сломаешь, идиот! В ответ раздался лишь хриплый, надтреснутый смех, и пират раскачался еще сильнее. Громкий хруст костей, словно сломанная ветка, спугнул пернатых. – Оставим этого дебила здесь? – Согласен. Он всё равно был ходячей проблемой. Мужчины заговорщически переглянулись, деля между собой груз ответственности за избавление от бесполезного балласта. Тем временем, на другом конце площади, голова их капитана тщетно пыталась скоординировать движение тела в свою сторону, словно отчаянно пыталась собрать развалившийся карточный домик. – Левее… ещё немного… теперь правее… вот! Но ты же меня не слышишь, тупая ты скотина… Обезглавленное тело, словно марионетка без нитей, беспомощно металось из стороны в сторону, безуспешно шаря по грязной мостовой. Голова капитана тяжело вздохнула, обращая мертвенно-бледный взор ввысь. Серые, гнилые тучи медленно затягивали небосвод, словно накрывая этот проклятый город погребальным саваном. Первые крупные капли проливного дождя, словно слёзы отчаяния, нежно очертили бледное, иссохшее лицо. Ветер, леденящий душу, ласкал светлые пряди, убаюкивая и склоняя к дремоте, обещающей забытье. Он почти поддался его сладостным речам, как вдруг рядом рухнуло что-то тяжёлое, отрезвляя от тщетных грёз. Голубые, помутневшие глаза недовольно скосились в сторону. Прямо перед ним, нос к носу, предстал лик его младшего товарища – мёртвый и холодный, словно кусок льда. Джонни, восемнадцатилетний юнец, глупый ребёнок, не учившийся на своих ошибках, чаще других умирал первым – зачастую от собственной кривой руки. – И что этот кусок дерьма натворил на этот раз? – с равнодушным любопытством спросила голова, разглядывая тело с неестественно вывернутой шеей, словно сломанную куклу. – Решил покачаться на канате, как обезьяна, – ответил старпом, пожимая плечами. Крепкий мужчина средних лет поднял говорящую голову капитана и направился к обезглавленному телу, словно неся драгоценную ношу к алтарю. Почувствовав в ладонях то, что так долго искало, тело принялось неистово тискать и гладить свою голову, с безумной нежностью и бессмысленной любовью. – Да успокойся же ты, идиот безмозглый! – беспомощно пропищал капитан, злобно глядя на глумящегося старпома, наслаждающегося его жалким положением. – Голову придётся пришивать, капитан! – сквозь давящий смех отозвался Генри, наблюдая, как тело безуспешно пытается водрузить голову на место, словно собирает рассыпавшийся пазл. – Попробуй объяснить это моему безмозглому куску мяса, – пробурчала голова, оказавшись под собственной подмышкой, словно ненужный хлам. Тело в ответ лишь нежно погладило голову по светлым волосам, словно успокаивая испуганного ребёнка. – Капитан! – раздалось слева, прорывая гнетущую тишину. Мгновение спустя перед ними возник молодой мужчина с лучезарной улыбкой, неестественной в этом царстве смерти и разложения. Томас отличался незаурядной внешностью: полностью седые волосы и янтарные глаза, словно два уголька, приковывали взгляд, а по правой щеке тянулась паутина тонких, уродливых шрамов, словно вышитая серебром, добавляя его облику зловещий оттенок. Томас был квартмейстером. И хотя он казался улыбчивым простаком, в бою был особенно кровожаден, словно зверь, выпущенный из клетки, а на борту вся команда беспрекословно признавала его авторитет, рождённый в крови и страхе. – Ох, нужно бы Филипу показать, – с наигранным беспокойством произнёс он, оглядывая ровный срез на шее капитана, словно оценивая работу мясника. Тело в ответ издало булькающий, утробный звук, словно рычание зверя. Томас хихикнул и перевёл взгляд на голову; та смотрела на него раздражённо, словно готовая проклясть его до седьмого колена. Мужчина попытался перехватить голову командира, но тело пресекло все попытки, угрожающе помахав перед его лицом указательным пальцем, словно предупреждая о неминуемой расплате. – Просто веди это тело на корабль, и не лезь, куда не просят, – устало сказал капитан после нескольких тщетных попыток отвоевать голову у собственного тела, словно смирившись со своей жалкой участью. Корабль встретил их мёртвой тишиной. Вся команда была расстреляна и расчленена, словно скот на бойне; на первый взгляд, никто не подавал признаков жизни, лишь кровь, залившая палубу, свидетельствовала о зверской расправе. – Капитан на палубе! – прогремел старпом, пытаясь хоть как-то расшевелить мертвецов. В ответ ни одна конечность не шевельнулась, лишь вороны с карканьем слетели с мачт, словно насмехаясь над его тщетными усилиями. Лицо Генри побагровело от ярости и бессилия, словно налилось кровью. Дальнейшие его слова не подлежат пересказу: гневная тирада сопровождалась хрустом ломающихся костей, хлюпаньем босых ног по залитой кровью палубе и оскорбительными выкриками в адрес первого помощника, словно он был виновен в случившейся трагедии. Уже через пять минут команда "Весёлого Роджера" предстала перед капитаном в частичной готовности: кто-то прижимал отрубленные конечности, словно дорогие сердцу реликвии, кто-то отдавал честь в располовиненном состоянии, являя собой жалкое зрелище. Окинув товарищей критичным взглядом, капитан объявил, словно провозглашая приговор: – Берём курс на Тортугу! Там нас ждут новые развлечения и новые смерти! Ликованию пиратов не было предела, словно их жизни ничего не стоили, а смерть была лишь забавной шуткой. Тем временем, вблизи опустевшего эшафота, чёрные птицы кружили над грудой растерзанных тел, словно над кучей мусора. Один из трупов ещё подавал признаки жизни; его мутный взор был устремлён в грозовое небо, а губы беззвучно шептали проклятие, словно извергая яд: – Будь ты проклят… Роджер Блэк! И вся твоя проклятая команда! Горите в аду!