Глава 1 "Соль"

Рабы. Уже не люди – лишь оболочки, истлевающие заживо. Бездушные тела, представляющие собой ценность лишь как источник грубой силы для колонизаторов, одержимых алчностью к новым землям. Человеческая биомасса, собранная из разных концов погибающего мира, гнила в затхлом трюме, словно выброшенная на берег падаль. Многие не переживали и пары недель этого морского ада, их имена забывались быстрее, чем их тела успевали скормить ненасытным акулам. Те же, кто выживал, попадали в ад еще более жуткий – на чёрный рынок Тортуги, проклятого пустынного острова, где правили пираты, а вместе с ними – хаос, жестокость и смерть. Сознание Шона пронзили воспоминания, словно осколки разбитого зеркала. Сырой, вонючий пол, пропитанный потом, мочой и кровью. Вкус плесени, въевшийся в кости и отравляющий каждый глоток воздуха. Боль от плети, разрывающей плоть, словно стая голодных птиц, клюющих его заживо. Капитан долго разглядывал тощую фигурку, сжавшуюся в углу переполненной клетки. На вид мальчишке едва исполнилось десять, но в серых глазах плескалась такая бездонная пропасть, что в ней можно было утонуть. Его взгляд был недетским – взгляд человека, видевшего слишком много смерти. С гримасой отвращения, бросив серебряную монету работорговцу, Роджер грубо перерезал грязные веревки, сковывающие запястья ребёнка, и потащил его к таверне. Шон молчал, настороженно следя за каждым его движением. Капитан отвечал тем же, словно прицениваясь к нему, как к скоту. – Непредвиденные траты, капитан? – прозвучал саркастичный голос Томаса, окинувшего Шона скучающим взглядом. – Юнги у нас нет! – рявкнул Роджер, бесцеремонно усаживаясь во главе стола. Он грубо столкнул пьяного пирата со стула и приказал мальчику сесть рядом. Шон подчинился, но его тело оставалось напряженным, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Капитан видел ход его мыслей; в них плескались ненависть, отчаяние и жажда мести. Мысли, достойные усмешки и зловещего азарта. – Уверен, будь у тебя сейчас клинок, ты бы вонзил его мне прямо в сердце, – капитан одарил Шона хищной ухмылкой. Серые глаза вспыхнули недобрым огнём, с голодной жадностью впиваясь в блеск острого кинжала. Капитан усмехнулся, медленно проведя большим пальцем по лезвию. Алая капля крови скользнула вниз, окропляя холодный металл. – У тебя есть шанс исполнить своё желание, пацан, – клинок вошёл в дерево стола. Шум веселья мгновенно утих. Улыбка капитана превратилась в оскал. – Не упусти его… В одно мгновение Шон выхватил кинжал и вонзил его в плоть. Сердце капитана содрогнулось и замерло. Голубые глаза его потухли. Тело обмякло, а на губах застыла кривая, издевательская усмешка. Шон тяжело дышал, его глаза налились кровью, сердце колотилось, словно в клетке. Руки тряслись, но не от страха, а от переполняющей его ненависти и боли, от предательства и беспомощности, скопившихся за все годы страданий. Второй удар, третий, пятый… Он продолжал наносить удары, словно выбивая из себя всю ту черноту, что пожирала его изнутри. Что-то горячее и соленое текло по его щекам. Глотка горела от беззвучного крика. Горечь топила его сознание. Он не мог вдохнуть. Тишина вокруг давила, а тьма в душе затягивала все глубже, лишая последних надежд. – Кружку тёплого эля и миску супа за наш стол! – голос мертвеца звенел насмешкой. Гробовая тишина взорвалась пьяными воплями и грубыми разговорами. Шон судорожно вздохнул, глядя на свои окровавленные руки. Кровь все еще была теплой. Это не было сном. Собравшись с силами, он поднял взгляд на капитана. Роджер широко улыбался. Кровь стекала по его подбородку, а в груди чернели зияющие раны. Шон почувствовал, как ледяной ужас скользит по его телу, а липкий страх обжигает кожу. Каждая клеточка его тела заледенела от осознания. Перед ним стоял живой мертвец. Проклятое отродье. Не человек. Они все – нежить. – Страшно? – вопрос пронзил его насквозь. Капитан смотрел на него равнодушно, как на бродячего пса, но в голубых глазах плескался интерес, требующий ответа. – Нет, – прошептал Шон. Уголки губ капитана дрогнули, и он разразился громовым хохотом, эхом разнесшимся по таверне. Пираты подхватили его смех. Кто-то даже похлопал Шона по плечу, но тот не обратил внимания, погруженный в леденящий ужас. – Оглоеды! Изверги! – взревела грузная женщина, ударяя кулаком по столу. – Удумали мальчишку до смерти напугать? Вон весь белый как полотно! Смех стих, сменившись тихими смешками. Женщина подхватила обмякшее тело Шона и усадила за стол. – Ешь, дитятко! Кожа да кости! Ей богу! – она участливо погладила темные волосы мальчика, протягивая ему миску супа. Запах куриной похлебки и пряного эля вызвал в желудке болезненный спазм. Схватив ложку, Шон начал жадно глотать еду. – Эй, полегче, пацан, – проворчал старпом, наблюдая за его жадностью. – Оставь его в покое! – рявкнула женщина, похлопывая Шона по спине. Генри лишь пораженно вскинул руки вверх, обиженно надув губы. Томас со смехом ткнул его локтем, получив за это подзатыльник. Капитан наблюдал за их перепалкой с улыбкой. Затем он перевёл взгляд на Шона, жадно лакающего эль, и спросил: – Имя есть? Шон вздрогнул. Еда немного успокоила его, и даже окровавленный капитан уже не казался таким пугающим. Заметив нетерпеливый взгляд Роджера, он спешно вытер рот ладонью и ответил: – Шон… Браун. – О, – Роджер заинтересованно склонил голову набок. – Грамоте обучен? – Я умею читать и писать на французском, португальском, итальянском, иврите и свободно владею валлийским. Так что да, я обучен грамоте, – Шон вызывающе посмотрел на капитана и тут же смутился от его ошарашенного взгляда. — Да ты просто сокровище! — усмехнулся Роджер. Он собирался продолжить разговор, но внезапно замер, словно пораженный увиденным, и устремил взгляд в сумрак второго этажа таверны. Легкая, словно сотканная из теней, фигура манила его вглубь коридоров. Капитан с тихим вздохом потрепал Шона по голове, пообещав вернуться к беседе. В мгновение ока он исчез в полумраке, оставив новоприбывшего на растерзание любопытным взглядам пиратов. Шон остался один на один с этими голодными зверями, с их пьяными взглядами, ощущая, как тьма сгущается вокруг него, затягивая в свой бездонный омут. Он знал – это только начало его кошмара. *** Роджер шагнул в комнату, утопающую в непроглядном мраке. Тень, облаченная в траурную вуаль, безмолвным жестом указала ему на стул за обветшалым столом. Капитан, с усмешкой, полной цинизма, принял это приглашение, словно играя со смертью в кости. – Твоя чёрная душа и на этот раз сумела ускользнуть из объятий смерти, – произнесла женщина, её голос звучал приглушенно, словно из-под толщи земли, и принялась раскладывать карты на потемневшем от времени столе. – Как видишь, – с сарказмом, пропитанным горечью прожитых лет, ответил Роджер. – Давно не виделись. Как поживаешь, старая подруга? Женщина проигнорировала его насмешку, сосредоточенно продолжая раскидывать колоду, словно пытаясь вычитать в ней его судьбу. Тусклый свет свечи, едва пробиваясь сквозь мрак, плясал на истёртых картах, создавая причудливые тени. В комнате повисла тягостная тишина, казалось, наполненная предчувствием беды. Наконец, женщина, нарушив молчание, ткнула иссохшим пальцем в одну из карт. На ней был изображен всадник на белом коне, чьи глаза горели зловещим алым пламенем. – Смерть, – произнесла она, её голос звучал как похоронный звон. Роджер, в ответ, мрачно расхохотался, его смех эхом прокатился по сумрачному помещению. – Ты же знаешь, что я бессмертен! Проклят скитаться по земле вечно. – Твоё проклятие мне давно известно, – ровно, без тени эмоций ответила женщина. Она перевернула несколько карт, и прищуренный взгляд ее впился в зловещие очертания ликов Старших Арканов. На иссохших губах заиграла подобие улыбки — предвестница недоброго. — В скором времени сама Судьба постучится в твою дверь. — Судьба… — Роджер с притворным безразличием цокнул языком, словно пробуя слово на вкус. — Любопытно. И что же она мне принесет? Роджер, изобразив на лице ленивое безразличие, мельком взглянул на карты, но в глубине души уже разгорался коварный огонек авантюризма. Колдунья, в ответ, с тихим, почти похоронным смешком перевернула оставшиеся карты Таро и ловким движением сгребла всю колоду в свои костлявые ладони, оставив капитана в состоянии, близком к кататоническому ступору. Роджер даже рот открыл от изумления, намереваясь, вероятно, издать нечленораздельный вопль протеста, но старуха прервала его, словно удар грома в ясный день: – Тебе пора, милый. Потянуло солью с юга, а ты, чай, не хочешь задержаться здесь до рассвета? Хотя, признаться, моему старому сердцу было бы приятно понаблюдать, как ты пытаешься обменять свои кости на медные монетки у ворот Преисподней. Но, увы, время не ждет. Капитан, напряженно втянув воздух, прислушался к запаху. В распахнутое окно ворвался порыв ветра, несущий с собой горький привкус моря и далеких горизонтов. В одно мгновение он почувствовал, как по телу скользнула ледяная рука утреннего холода, словно напоминая о приближении неизбежного. Проклятье звало их на палубу черного фрегата, и время, отпущенное им на суше, стремительно утекало, словно песок сквозь пальцы мертвеца. Роджер ухмыльнулся, глядя сквозь непроницаемую черную вуаль старухи. – Значит, южный ветер, говоришь… Ну что ж, тем интереснее будет с ним потягаться. – Судьба найдет тебя сама, где бы ты ни спрятался, помни это. От нее не убежать, капитан, – прозвучал в ответ хриплый голос. С этими словами силуэт женщины начал медленно растворяться в тусклом свете луны, словно призрак, уходящий в небытие. Капитан лишь бросил в ответ легкий, насмешливый смешок, от которого по коже пробежал холодок. – Еще увидимся, госпожа. И, возможно, на этот раз ты окажешься права. С этими словами он задул одинокую свечу, и комната погрузилась во всепоглощающий, зловещий мрак.