Часть 4

– Ну, мне тогда нужно что-то праздничное, – заявила Мария, услышав о Новом годе. – А у меня только старая блузка. Нельзя купить мне какое-нибудь платье? Лили-Су хотела привычно осадить дочь, но вспомнила, что бюджет у неё последний месяц сильно изменился. В доходах она не просела, даже наоборот – стало чуть лучше. При этом продукты раз в неделю покупал Диего – когда в субботу отвозил её домой. Субботы сейчас тоже принадлежали ему – и, немного, магии. И он оплатил ей и дочери телефонную связь. – Что-нибудь очень простое и милое, – настаивала Мария. – Летние платья стоят недорого. – Хорошо. Купим тебе платье. – И белые гольфы. – И гольфы купим. – И профессор пусть тебе что-то купит. Ты ведь не будешь в праздник в рабочих джинсах? – А почему нет? Я каждый Новый год в джинсах. – А в этот раз у тебя Новый год с женихом. Пускай покупает платье, и точка. Кстати, ты с ним поговорила? – Я поговорила. – И что? – Меня пугает его энтузиазм, вот что. – Ну, он же старый уже, – возразила Мария. – Конечно, он спешит. То ли тебя из-под носа уведут, то ли он не доживёт. – Он же бессмертный. – А я забыла. Ну всё равно. Увести-то тебя могут. – Немного пока кандидатов, – отшутилась Лили-Су. – Это из-за меня? – Нет, не из-за тебя. – Больной ребёнок на шее. Мало кто будет счастлив. – Господи, где ты такого нахваталась! – Я бываю в интернете. Там часто обсуждают разведённых женщин. С детьми. – Я не разведённая. – Да это всё равно, мам. – И у меня ихтиоз. Я вся в чешуе. Это главный фактор. А теперь оставим эту тему, хорошо? – Не вся. – Молчок. Вечером она честно открыла блокнот и стала писать: «Свадьба. Чего хочу. Чего боюсь.» Задумалась. Платье. Хочет фотографии в красивом платье, да. Романтические, с Диего. И с букетиком в руках. Бояться, пожалуй, ничего не боится. Выбрать и подогнать у портных платье – не ужас какая задача. Кольца. Ей нравится её гранатовое кольцо, подарок на помолвку. Она не хочет носить другое. Фотографии. Ладно, тут всё в порядке. Сама свадьба. Регистрация брака в администрации. Да. Свадебный ужин. Очень не хочется. Ни посторонних гостей не хочется, ни глупого ужина без гостей. Медовый месяц. Никуда не хочется ехать. Она всю жизнь куда-то ездит, ей нужна передышка. Разве что в смысле – провести неделю дома и вовсю лениться. Но дома будет весь день Мария, какой-то глупый медовый месяц. В виде списка выглядело всё вроде бы не страшно. Она вручила листы из блокнота Диего во время обеда – как он до того фотографии платьев. Он хмыкнул раз десять, читая список. – Кольца в Аргентине не меняют, то, которое дарится на помолвку, самое главное. А себе я просто куплю и надену, – сообщил он. – Медовый месяц не проблема отложить до лучших времён. Хотя его можно было бы совместить с моей поездкой в Мексику, например. Проведать твою школу и объесться ужасной мексиканской еды. Он подождал её реакции, но она никак не прокомментировала предложение. – Однако же есть затруднение с ужином, – продолжил он. – И я даже не знаю, как тебе сказать. Я уверен, что ты разозлишься, так что, может быть, тебе заранее подумать, чем бы я мог искупить вину. И как заслужить прощение. – Сеньора Бьянки, – догадалась она. – И моё повышение. Вот что ты ей обещал. Позвать на свадьбу. – Угу. Лили-Су взяла двумя пальцами вилку и стала покачивать, как маятником. – Может быть, ужин в ресторане на четверых? – Она надеялась поглядеть на мой дом. – Ужин из ресторана, на четверых. Я не представляю, как себя поведёт Мария. – Как пай-девочка. Когда ей нужно, она очень очаровательна. Полагаю, представление о том, что хорошее впечатление надо произвести не только на жениха мамы, но и на её начальство, у неё есть. Мария вообще девочка не по годам умная. Помолчав, он признался: – Она меня немного пугает. – Она всех немного пугает, – призналась Лили-Су. – Недавно произнесла мне речь про то, что концепцией свободной любви женщинам задурили голову, чтобы дать мужчинам уйти от ответствнности. – Не сочти меня старомодным, или сочти, если хочешь, но тут я с ней согласен. – Я про сам подбор слов. Дети так не должны разговаривать. – Уверен, она процитировала какой-нибудь текст. Если она пойдёт, наконец, в школу, то будет сидеть в интернете намного меньше, общаться с другими детьми больше. И, может быть, перестанет нас пугать. Он вдруг ухмыльнулся: – Представляю, что бы она начала творить, узнай про мою медстраховку. Сейчас между страховкой и ней только твоя нерешительность. У неё характер потвёрже твоего. – Я в тебя запустила горшком с едой и чудом не убила, – напомнила Лили-Су. – И тянула на себе дочь всё это время, а это, знаешь, требовало характера. – Ну, так вот у неё ещё твёрже. Если бы у меня могли быть дети, от меня бы родился, кажется, именно такой ребёнок. – Ты собираешься изобразить отцовские чувства? – Если нет такой необходимости, я бы воздержался. Все чувства в своей жизни я предпочитаю в чистом виде. Настоящее вино, настоящий сыр, настоящие чувства. – И ненастоящее повышение. – Настоящее. Но с подсказкой. – Подстроенное. Он развёл руками: – Я виноват. И готов искупать вину. – Только не тем способом, который не одобряет отдел кадров. – Я покатаю вас с Марией в воскресенье на яхте по дельте. Хочешь? – У тебя и яхта есть? – У меня есть деньги снять яхту на полдня. Ты не представляешь, какой бюджет я заложил на ухаживание за тобой. Ты просто толком не дала мне его потратить. Она пододвинула блокнот и ручку. – Что? – Пиши сумму. Сколько ты там планировал. – Зачем тебе? – Хочу знать. Сколько, по-твоему, нужно денег, чтобы соблазнить мать-одиночку с больным ребёнком на руках. Бывшую циркачку. Сотрудницу, у которой месячная аренда квартиры стоит, может быть, как твои ботинки. Я заинтригована. – Ну, чтобы ты знала, как раз чем женщина беднее, тем она настороженнее относится к подаркам. Так что запланировал я столько… Как раз, чтобы тебя ошеломить до потери сознания. Он написал число, и Лили-Су сочла его потрясающе длинным: – Пресвятая Мадонна… – Могу выдать наличными. За вычетом того, что надо на свадьбу, яхту и зимние праздники. – Они лежат на каком-то счёте? И сверху капают проценты? – Да. – Тогда не надо. Подговорил сеньору Бьянки. Она так и знала. – Мам, ты чего так улыбаешься сидишь? – Теоретически, твоя мама очень богатая. – Да? – Да. – А практически? – А практически, конечно, дурочка. На фотографии со свадьбы она была в бирюзовом платье, с бесстыже открытой, вызолоченной чешуёй на руках. А он улыбался.