Часть 32. Счастливого рождества! Эпилог.

24 декабря. Воздух в Сеуле стал другим, будто хрустальным, колким, наполненным обещанием чуда. И в этом году чудо сдержало слово: снег шёл уже третий день, укутывая город в толстый, пушистый, немыслимо белый покров. Он скрипел под ногами, цеплялся за ресницы и превращал каждую витрину в сказочную декорацию. Мы шли по улице, разгребая снег сапогами на высокой подошве, наши пальцы сплетены в одной варежке. У меня под пуховиком уже очевидно и совершенно чётко проступал мягкий, круглый холмик — 20 недель, середина пути. Наш путь. — Смотри, какая шишка! — Чан ткнул пальцем в ветку сосны, согнувшуюся под ледяной шапкой. — Это не шишка, это будущее украшение для нашего пряничного домика, который мы, кстати, так и не купили, — парировала я, подбирая с ветки кристально чистую сосульку. — Не купили, потому что будем строить свой! Из трёх видов печенья и грамма архитектурной гениальности! — он заявил это с такой серьёзностью, будто планировал не кулинарный эксперимент, а возведение небоскрёба. — А мандарины какие брали? Эти, большие, или те, с листочками? — Те, с листочками. Они пахнут новым годом. И кстати, где ты возьмёшь три вида печенья? Мы взяли только савоярди, — усмехнулась я, вспоминая, какое вкусное тирамису на днях у нас получилось из этого печенья, и захотела ещё. Я прижала руку к животу, и он ответил еле заметным, но уже уверенным толчком, будто соглашаясь. Тоже хочет. — А что по сыру? — мечтательно выдохнул он, улыбаясь до ямочек на щеках и задумчиво поднимая голову к ночной синеве неба. — Для Хвана выберешь ты, я в мягких сырах не смыслю, — усмехнулась я, наблюдая за своим мужем. — Но вот мой любимый сыр мы найдем, несмотря ни на что! — Брюност? — расплылся он в ещё более широкой улыбке, переводя взгляд на меня. — Темный или светлый? — Сложный вопрос, — сложила губки бантиком я, от чего тут же получила в них холодный нежный «чмок», — наверное, темный. Он по вкусу больше похож не то на карамель, не то на варёную сгущёнку. — Ой, — поправил шапку Чан, тут же что-то вспоминая и отводя глаза. — Тогда в список покупок добавим новый слайсер. Я тот… Сломал случайно. Я с ироничной усмешкой покачала головой, лишь сильнее сжимая его ладонь. Мы зашли в переполненный праздничный супермаркет, который гудел, как улей. Выбирали сыр для фондю (Хёнджин настаивал), спорили о том, нужен ли имбирный эль Минхо (нужен, и точка), сгребали в корзину горы конфет в блестящих обёртках. Всё было ярко, крикливо и безумно весело. Мы смеялись, сталкиваясь тележками с другими такими же счастливыми и слегка помешанными людьми, и в эти моменты я ловила его взгляд — тёплый, спокойный, полный того самого «дома», который мы строили по кирпичику. Наша квартира пахла теперь не только нами, но и хвоей, корицей и воском от свечей. Ёлка, которую мы наряжали в прошлые выходные всем скопом, сияла в углу гирляндами и дурацкими игрушками — среди стеклянных шаров болталась крошечная гитара от Феликса и фигурка врача в халате от Сынмина. Мы разгружали пакеты на кухне, наши щёки ещё горели от мороза. — Так, стратегически важный сыр, — командовал Чан, водружая огромный кусок эмменталя для фондю на стол передо мной. — Имбирных человечков — на тарелку для немедленного саботажа со стороны Сынмина. Мандарины — в центр стола, как символ нашей победы над цингой и зимней хандрой! Я смеялась, нарезая сыр для уже закипающего фондю. За окном медленно смеркалось, окрашивая снег в сиреневый, а потом в тёмно-синий цвет. Огни гирлянд на соседних балконах зажигались один за другим, словно эстафета. В гостиной, под ёлкой, уже лежала небольшая гора завёрнутых в разную бумагу коробочек. Подарки. Не пафосные, а личные, дурацкие, тёплые. Книга для чтения будущей маме от Ханны. Огромные, уродливые, но невероятно тёплые носки от матери Чана. Какая-то хитроумная программа для проектирования клиник от Йохи. Пахло глинтвейном, который потихоньку томился на плите, и счастьем — простым, бытовым, таким, каким оно и должно быть в канун Рождества. Скоро должны были прийти они — наши шумные, надоедливые, самые родные на свете люди. А пока было только мы. Он, я, тихий перестук ножа по доске, бульканье сыра и наш малыш, который время от времени напоминал о себе, будто тоже участвовал в общем предвкушении праздника. Когда с приготовлением было покончено, я наклонилась вглубь шкафа в прихожей, извлекая на свет божий последние, тщательно спрятанные подарки, ибо от7 слишком часто тусили в гостях и не должны были найти свои подарки раньше времени. Чан стоял рядом, принимая их и с важным видом расставляя под раскидистыми лапами ёлки, поправляя банты. — Ну вот, стратегический запас обнаружен, — прошептал он с конспиративным видом. — Сынмину очередной телефон и футболка с изображением лягушки… Я усмехнулась, передавая ему эти два подарка, чтобы Крис положил их под ёлку. Сынмин вообще чудо — умудрялся менять телефоны каждые пару месяцев, что было рекордно среди нас всех. Хотя бы Хёнджин и тот, по пол года с одним старался ходить. Мы решили делать два подарка — один хороший и нужный, а второй больше для стёба и смеха. — Феликсу — вафельницу… — вспоминал он, когда я достала ещё подарок, уже адресованный Ёнбоку. — Это вафельница с таймером и датчиком плотности теста, попрошу заметить, — усмехнулась я, подкладывая сверху него коробку с черно-голубым свитером с рваными краями (дизайнерская задумка, честно), который так приглянулся Феликсу ещё летом. — Ладно-ладно, едем дальше, — с улыбкой пробурчал Чан, укладывая подарки под ёлку и принимая новые. — Йена… А что мы ему дарим? — Тут, — кивнула я, доставая ещё один подарок, — костюм Ника Уайлда из Зверополиса. — Надеюсь, он оценит наш тонкий намёк на его новую палитру. Надо же было покраситься в такой вырвиглазно-рыжий! — Оценит, — уверенно сказала я, устраивая последний свёрток рядом с коробкой от вафельницы. — Он будет рыдать от смеха. Или наденет его прямо здесь. 50 на 50. Дальше ему была положена новая косуха, ибо старую… Одна очень любвеобильная собака съела, а Ханна не остановила. Но эта была ещё и индивидуально расписанная одним популярным художником. Мы тихо рассмеялись, предвкушая реакцию. В этом и был кайф — не просто дарить дорогие вещи, а вкладывать в подарок понимание человека, его смешные стороны и внутренние шутки. Для Хёнджина там лежали билеты на концерт той самой нишевой инди-группы, о которой он трещал весь ноябрь, а как дополнение — профессиональные кисти, но с забавными насадками в виде мультяшных героев. Для Минхо — помимо приставки — набор для выращивания хищного растения, потому что он как-то обмолвился, что ему нравится «что-то, что может за себя постоять». Хану были заготовлен кигуруми Капибары… И колнка-моноблок Marshall, что вирусится в последнее время в медиа-пространстве всё яростнее. Чанбину в качестве «смешного» подарка были гири, разрисованные ну просто нежнейше-розовым цветом с лицом Двэкки по обеим сторонам, а в качестве качестве основного — кастомный микрофон в ретро-стиле с гравировкой и надписью «Voice of Sunshine». Чан уверял, что это повысит качество его репа на 200%. Последний бант был поправлен. Гора подарков под ёлкой выглядела как красочная, обещающая буйство эмоций крепость. Мы отступили на шаг, оглядывая нашу работу. В квартире пахло хвоей, глинтвейном, печеньем и предвкушением. И в эту самую секунду тишины на порог обрушился ад. Не звонок. Не стук. А всё сразу. Дверной звонок завизжал длинной, настойчивой трелью. В него тут же врезался дробный, нетерпеливый стук кулаком — явно Хёнджин. И поверх всего — гомон голосов, смех, спор о том, «кто же последний взял зонт», и радостный лай собаки (видимо, Кками приехала с Хваном). Шум нарастал за дверью, как приближающийся ураган счастья и хаоса. Мы переглянулись. На моём лице расплылась широкая, непроизвольная улыбка. На его — появилось то самое выражение, смесь паники хозяина и дикой радости, показались ямочки. В последнюю секунду тишины, которую мы, может, и не сможем больше поймать за этот вечер, я поднялась на носочки и чмокнула его в эти улыбчивые губы, заставляя их расползтись ещё шире. — Поехали, — вздохнул он театрально, но глаза его сияли. — Открываем двери нашей мирной жизни полному погрому. Готова, миссис Шеппард? — С самого первого дня, мистер Бан, — ответила я, уже направляясь к двери, чувствуя, как сердце забилось в такт этому дикому, прекрасному стуку.

Like a river flows

Он распахнул дверь. И на нас обрушилась волна холода, снежинок, смеха, объятий, криков «Счастливого Рождества!» и нестройного хора голосов, требующих немедленно глинтвейна и показать ёлку. Наш дом перестал быть тихим. Он стал живым, наполненным до краёв тем самым шумом, без которого счастье было бы неполным. Дверь захлопнулась, отсекая зимнюю стужу, но впустив в квартиру ураган энергии. После первых общих объятий и криков, словно по отлаженному годами сценарию, компания рассыпалась по квартире, заняв свои стратегические позиции.

Surely to the sea

Хёнджин, сняв куртку одним движением, тут же возглавил операцию «Сыр», мастерски орудуя длинной вилкой у кастрюли с фондю. Чонин, с тихой улыбкой, потянулся к бутылке имбирного эля, чтобы наполнить стакан Минхо, который уже устроился на самом мягком углу дивана, растирая замёрзшие руки. Сынмин с профессиональным видом замер у плиты, пробуя на вкус глинтвейн и с одобрительным кивком добавляя ещё палочку корицы. А Феликс, с сияющими глазами, уже уселся на пол у ёлки с огромной плетёнкой мандаринов, начав очищать первый и раздавая дольки всем вокруг, как благословение.

Darling, so it goes..

Я стояла, прислонившись к дверному косяку, и наблюдала. Сердце было переполнено до краёв тихим, счастливым изумлением. Какой длинный путь.

Some things are meant to be...

Вспоминалась не просто наша с Чаном дорога — тайфун, сомнения, первый поцелуй. Вспоминался путь каждого из этих людей, сейчас заполнивших мой дом. Путь от робких стажёров до обладателей Десана. Путь от неловких знакомств со мной — этой странной девушкой из другого мира — до вот этого: бесцеремонного копания в моих кухонных шкафах в поисках орешков и доверчивого сопения Кками у моих ног.

Take my hand

Сынмин, чья вывихнутая лодыжка стала поводом для дурацкого визита в мой кабинет, теперь спорил с Чаном о температуре безалкогольного глинтвейна (как он расстроился, узнав, что там не вино, но я тоже хочу на рождество глинтвейна!). Минхо, которого Чан нёс на спине к сцене за их главной наградой, сейчас смеялся, примеряя на голову упаковочный бант от подарка. Хёнджин, чьё «Птичка!» когда-то было первой нитью, связавшей меня с этим миром, сейчас угрожал Феликсу раскалённой вилкой, защищая последний кусок хлеба для фондю.

Take my whole life, too

Шум стоял невообразимый: смех, споры о музыке, звон бокалов, лай собаки, бормотание Минхо над инструкцией к новой игровой приставке. И поверх всего этого — спокойный, ровный голос Чана, который пытался навести хоть какой-то порядок, но в глазах которого светилось абсолютное, безмятежное счастье. – Шустрее хавай мандарины! – Минхо дольку за долькой запихивал Хану цитрус, делая его похожим на хомяка и затыкая его так же, как когда-то рот Хёнджина салфетками. – Сейчас ребята из Kickflip придут, если их не съедим мы, это сделают они! – А я-фа фо? – пытался произнести Джисон, пытавшийся прожевать мандарины и не понимающий, почему именно ему. Мы всё прошли. Каждый свой шторм. Каждое своё «почти». Каждую потерю и каждую победу. И пришли сюда. Не на подиум под софиты, а в эту тёплую, пахнущую мандаринами и хвоей квартиру. К этой ёлке. К этой горе дурацких и безупречных подарков. К этому общему, шумному, бесконечно родному счастью.

For I can't help falling in love with you

Чан поймал мой взгляд через всю комнату. Он стоял у камина, с бокалом в руке, окружённый своим братством, своим миром. И он улыбнулся. Не заученной сценической, блистательной улыбкой. А той самой — простой, настоящей, только для меня. В которой было всё: «Смотри, что у нас есть. Смотри, как мы счастливы». Я улыбнулась в ответ, положив ладонь на свой округлившийся живот, где спал следующий участник наших будущих, шумных рождественских вечеров. Точнее... Участница. Бан Дэ Бора́. Дебора.

For I can't help falling in love with you

Да. Мы прошли долгий путь. И он привёл нас точно туда, куда нужно. Домой.

***

Завершён. Я реву.

Ровно три месяца писался фанфик. Выложила минута в минуту. Вот и подошла к концу моя первая работа по Stray Kids. Оглядываясь назад, я могу сказать, что я до сих пор в шоке с себя — вы говорите, что словили гиперфикс на Чана, а представьте, как меня каждый раз накрывало им всё сильнее?)) П.с. Начав Фик с Хёнджином, которого я не стенила, я и на него гиперфикс теперь ловлю... Я рыдаю, простите. Оказалось, так сложно заканчивать. У меня никогда не получается нормально заканчивать, я не хочу, чтобы у этого был конец. Я так полюбила выстроенный мной же мир… Но я очень рада, что смогла дать моим персонажам самый счастливый финал, самый тёплый и жизнерадостный после всего, что я им устроила. Они заслуживают этого, и даже больше. Вообще, начала этот Фик сразу, как стала стэнить Криса, хотя по большей части, решусь на откровение — изучая его характер всё глубже, я поражалась пониманием, что мой характер схож с ним (я не пикми, честно). Особенно, когда он описывает мысли, и его контекстный смысл, что он хочет просто быть нужным. Что он всегда старается, возводя в приоритет других, а не себя. Вы даже не представляете, как эти мелочи стреляли во мне. Если бы я выбрала подобную карьеру, могла бы стать его копиркой, со сходной «нужностью», желанием постоянно расти и развиваться, умением брать ответственность и принимать решения, слушать людей и ставить их первее, чем себя саму, при этом постоянно экспериментируя со своим стилем и волосами (видели бы вы мою новую причу, это всем пациентам и коллегам подняло настроение ахаха) но я выбрала другое — медицину. Но и Сумин — не я (не Мери Сью, прошу заметить), хотя тут есть и черты, которые пересекаются. Я брала диметральные положения — там, где я шебутная, она спокойна и сосредоточена, а где я закрываюсь, она преисполняется энтузиазмом. Хирургия, однако, тоже мой профиль обучения — но у меня целевое направление это онко-хирургия, травма вообще не моё. Но, пожалуй, самое главное наше с ней различие — она почему-то любит постоянно сбегать, я даже не знаю, как так вышло, эта черта сама у неё прописалась ещё с самого начала. А я вот не могу свернуть разговор/ссору/ что угодно, пока не доскандалюсь и не докажу свою правоту. Но спорю я только тогда, когда в ней уверена, в другие моменты я затыкаюсь и внимаю всему, что говорят. И вот, эта работа… Она стала первой после моего долгого перерыва в написании фанфиков. Уйдя с головой в медицину, я даже забыла, насколько потрясающе это чувство — писать и находить отклик у читателей. Но я уже ступила на эту кривую дорожку вновь! Так что, если кто не видел, у меня уже пишется Фик по Хёнджину)))

(небольшая реклама, имею право)

В фике с Хёнджином - гг менеджер по брендам и стилист, где их отношения начинаются с того, что Хёнджин мешает ее работе, не давая коснуться его волос. А она... Посылает его, и это пробуждает интерес. А ещё, отвлекаясь от подготовки к экзам, потихоньку пишу Фик про Феликса... Она ангел-хранитель, который недосмотрел за юным айдолом, и теперь ей приходится показаться ему и быть рядом, чтобы исправить все вытекающие последствия)) Вот остаётся только сидеть и думать, кто же мой биас сейчас, ахахах П.с. Я так часто в комментариях говорила про то, что писала этот фанфик вместе с подготовкой к курсовой… К слову, защитила я ее на четверку, где действует балльно-рейтинговая система (1 — тоже оценка, но, как и 2 — не удовлетворительная. 0 получается лишь в случае полного отсутствия на защите). Но это был полный идиотизм, ведь курсовая по медицинской информатике, а именно по профилю «управление проектами», где у меня была тема перспектив и вариантов слияния ОМС и ДМС. В общем, спасибо большое вам, всем тем, кто прошел со мной через этот Фик до самого конца! Я до сих пор чуть подплакиваю от того, что это закончилось... И что мне придется прощаться с моими героями... Вы переживали вместе со мной взлеты и падения наших персонажей, болели за них и, надеюсь, так же искренне полюбили, как и я сама. Встретимся в новых историях, с наступившим новым годом!