Глава 15

Гермиона сидела в своём кабинете, аккуратно перебирая документы. Перья сами вписывали правки, папки послушно выстраивались в ровные стопки, а часы на стене неумолимо приближались к полудню. Она уже в третий раз перечитывала один и тот же абзац, но смысл ускользал — мысли витали где-то между отчётами и предстоящим заседанием Визенгамота. В этот момент в дверь постучали. Гермиона машинально подняла глаза и, даже не задумываясь, громко сказала: — Заходите. Она была почти уверена, что это Гарри. Обеденное время он считал своей личной миссией — вытаскивать её из кабинета и заставлять есть. По его словам, если бы он этого не делал, Гермиона питалась бы раз в сутки, и то в лучшем случае, между поправками к закону и срочными совещаниями. Но вместо Гарри в кабинет вошла женщина с тёмными волосами. Гермиона мгновенно напряглась. Это была Кассандра Фрэй. Бывшая коллега. Бывшая головная боль. Женщина, которая несколько лет назад перевелась из их отдела в Отдел тайн — настолько засекреченный, что даже Гермиона, при всей своей должности и допусках, не имела ни малейшего представления о том, чем именно Кассандра там занималась. Одно она знала точно: Кассандра не пришла просто так. Они никогда не были близкими подругами. Более того — им с трудом удавалось находить общий язык. Разница во взглядах была слишком заметной. Кассандра придерживалась старых, консервативных убеждений — тех самых, которые Гермиона годами пыталась сломать, реформировать, вырвать с корнем. Одному Мерлину было известно, сколько инициатив и законопроектов, над которыми Гермиона работала ночами, Кассандра методично блокировала, прикрываясь «традициями» и «устоявшимся порядком». Кассандре было около сорока пяти, но выглядела она значительно моложе. Почему — никто толком не знал. Гены ли, магия или какие-то запрещённые наработки — в старом отделе об этом годами ходили шёпотом сплетни, но вслух никто ничего не говорил. — Кассандра, — наконец произнесла Гермиона, выпрямляясь в кресле. — Какая неожиданность. Чем я могу тебе помочь? Она намеренно держалась холодно и профессионально. — Здравствуй, Гермиона, — с мягкой улыбкой ответила та. — Да вот, зашла тебя поздравить. Гермиона слегка приподняла бровь. — Позволь поинтересоваться, с чем именно? — Одна птичка принесла мне на хвосте, — Кассандра говорила лениво, словно между прочим, — что тебя скоро ждёт серьёзное повышение. Будешь, так сказать, правой рукой министра. Внутри что-то неприятно сжалось. — Не знаю, кто снабдил тебя подобной информацией, — ровно ответила Гермиона, — но распространяться я не намерена. — Как всегда следуешь правилам, — усмехнулась Кассандра. — Очень в твоём стиле. Похоже, за годы моего отсутствия мало что изменилось. — Взаимно, — сухо отозвалась Гермиона. — Ты ещё что-то хотела? Кассандра сделала паузу, словно наслаждаясь моментом, затем спросила: — Да. Как там поживает Драко? Гермиона едва заметно напряглась. Ещё когда они с Драко были женаты — тогда, когда Гермиона была моложе и менее терпеливой, — Кассандра обожала выводить её из себя. Она флиртовала с Драко демонстративно и откровенно, словно нарочно проверяя границы дозволенного. Он, разумеется, никак на это не реагировал, но сам факт этих попыток приводил Гермиону в ярость. — У Драко всё в порядке, — ответила она каменным голосом. — А дети? — Благодарю, — Гермиона сцепила пальцы. — У них тоже всё хорошо. — У тебя ведь старшая дочь в этом году поступила в Хогвартс? — как бы невзначай добавила Кассандра. — Не удивляйся. Просто издержки работы. Это было последней каплей. — Кассандра, — Гермиона поднялась из-за стола, — ты меня прости, но у меня сейчас полно работы. Если ты не против, переговорим в другой раз. Кассандра усмехнулась, развернулась к двери и, уже уходя, бросила: — Конечно, дорогая. С твоей новой должностью мы будем пересекаться намного чаще. Дверь закрылась. Гермиона медленно выдохнула, позволяя напряжению хотя бы немного отпустить. Она опустилась обратно в кресло и на мгновение закрыла глаза. Интуиция подсказывала: этот визит был далеко не просто вежливым жестом. Прошло около получаса. Гермиона уже почти снова погрузилась в работу — настолько, насколько это вообще было возможно после визита Кассандры, — когда дверь в кабинет распахнулась без всякого стука. — Нет, — сразу же сказала она, даже не поднимая головы. — Я занята, и если ты снова пришёл с рассказами про «быстро перекусить», то… — Поздно, — перебил Гарри, входя и закрывая за собой дверь. — Ты уже обречена. Гермиона вздохнула и подняла глаза. Гарри стоял, скрестив руки на груди, с тем самым выражением лица, которое ясно давало понять: отговорки сегодня не принимаются. — Гарри, у меня действительно много работы, — попыталась она в последний раз. — Ты говоришь это каждый день, — спокойно ответил он. — А потом удивляешься, почему к вечеру у тебя дрожат руки и болит голова. Всё. Пять минут на сборы. Я уже предупредил секретаря министра, что тебя украли. — Ты невозможен, — пробормотала Гермиона, но всё же начала складывать документы. — Зато ты жива и иногда ешь, — парировал он. Спорить было бессмысленно. Они обедали в небольшом зале для сотрудников — неформальном, без протокола и строгих взглядов. Гермиона наконец позволила себе расслабиться: сняла мантию, откинулась на спинку стула и сделала первый нормальный глоток чая за весь день. — Ну, — протянул Гарри, глядя на неё поверх тарелки, — теперь, когда ты не собираешься сбежать обратно к папкам… что тебя так выбило из колеи? Гермиона помедлила. Затем выдохнула: — Сегодня ко мне заходила Кассандра Фрэй. Гарри замер с вилкой в руке. — Та самая? — уточнил он. — Которая доводила тебя до белого каления ещё лет десять назад? — Именно она. — М-да… — он покачал головой. — Я о ней наслышан. Ты раньше проклинала её так, что даже Рон краснел. — Было дело, — криво усмехнулась Гермиона. — Она перевелась в Отдел тайн, помнишь? — Конечно. После этого о ней стали говорить ещё шёпотом. И что ей было нужно? Гермиона посмотрела в окно, собираясь с мыслями. — Она каким-то образом узнала о моём повышении. Гарри лишь вздохнул и отложил приборы. — Иногда Министерство напоминает огромный базар, — сказал он. — Где все всё знают про всех, даже если не должны. — Вот именно. — Но, если честно, — продолжил он, — в этом нет ничего удивительного. Она почти двадцать лет работает в Министерстве. У неё знакомства в каждом департаменте — от бухгалтерии до самых закрытых кабинетов. Гермиона медленно кивнула. — Да, я понимаю. Просто… — она сделала паузу. — Она сказала, что когда я вступлю в должность, мы будем видеться чаще. — Это правда, — подтвердил Гарри без колебаний. — Я с ней тоже иногда пересекаюсь по работе. Редко, в основном в экстренных случаях, но всё же. — И тебе она тоже неприятна? — Более чем, — честно признался он. — Но она профессионал. А таких в Министерстве приходится терпеть, даже если они вызывают желание уйти подальше. Гермиона вздохнула. — Не знаю… Она мне вкрай неприятна. Гарри внимательно посмотрел на неё. — С твоей должностью тебе придётся иметь дело со многими неприятными людьми, — сказал он мягче. — Так что советую морально подготовиться. — Я знаю, — ответила Гермиона. — Просто Кассандра… она мне по-особенному неприятна. Гарри усмехнулся, словно что-то вспомнив. — До сих пор не можешь ей простить, как она однажды напилась на рождественской вечеринке и ущипнула Драко за зад? Гермиона резко подняла на него взгляд. — Гарри! — Эй, если тебе станет легче, — продолжил он с невинным видом, — меня она тоже пыталась ущипнуть. Но её вовремя отогнала Джинни. — Ох, Гарри, замолчи, — Гермиона закатила глаза, но уголки губ предательски дёрнулись. Он улыбнулся, затем стал серьёзнее. — Кстати, раз уж мы заговорили о Малфое… В каком вы сейчас статусе? — А какой у нас может быть статус? — Гермиона сделала вид, что не понимает. — Гермиона, перестань юлить, — вздохнул Гарри. — Джинни мне уже всю плешь проехала, чтобы я узнал, что между вами происходит. Ей кажется, что вы снова заглядываетесь друг на друга. Гермиона опустила взгляд в чашку. — Гарри… всё сложно. — Классический ответ, — хмыкнул он. — Но давай коротко. — Хорошо, — она помолчала. — Я сейчас работаю с психологом. Разбираюсь со своими эмоциями, со всем, что накопилось. Драко расстался со своей девушкой и… вроде как даёт мне пространство. — Вроде как, — повторил Гарри. — Да. Он усмехнулся. — Этот жук будет выжидать. Гермиона фыркнула. — Спасибо, а то я, по-твоему, не знаю, каков мой бывший муж. — Конечно знаешь, — мягко ответил Гарри. — Просто я не хочу, чтобы ты снова оказалась с разбитым сердцем. Он на секунду замолчал, затем добавил: — Хоть я уже и меньше ненавижу Малфоя и даже не хочу набить ему морду при каждой встрече… но всё равно. Прошу: взвесь всё и прими решение не сердцем, а головой. Гермиона подняла на него взгляд. — Я знаю, Гарри. Я всё знаю. И в этот момент она особенно остро почувствовала, как важно иметь рядом кого-то, кто скажет правду — даже если она не самая удобная. Записка от Нарциссы пришла ближе к выходным. Небольшой, безупречно сложенный пергамент и идеально ровный почерк, который Гермиона узнала бы из тысячи. Всего несколько строк — без лишних слов, без просьб, но с чётким посылом: она соскучилась по внуку и будет рада увидеть Скорпиуса. Гермиона задержалась взглядом на подписи чуть дольше, чем следовало, затем аккуратно сложила записку и убрала её в карман. В этом не было ничего необычного. Нарцисса действительно скучала по Скорпиусу и никогда этого не скрывала. Она могла быть холодной, отстранённой, временами резкой — но внук был для неё чем-то отдельным, почти священным. Скорпиус отреагировал на новость мгновенно. — К бабушке? — уточнил он, словно боялся, что ослышался. — Да, — кивнула Гермиона. — Она прислала записку. — Тогда мне нужно переодеться, — серьёзно заявил он и тут же направился к лестнице. Гермиона лишь качнула головой. В этом он был настоящим Малфоем. Нарцисса встретила их в гостиной поместья. Как всегда — идеально прямая осанка, спокойный взгляд и сдержанная элегантность во всём. Но стоило Скорпиусу сделать шаг вперёд, как выражение её лица заметно смягчилось. — Ты приехал, — сказала она, и это прозвучало почти как признание. — Конечно, бабушка, — ответил он и позволил себя обнять, пусть и чуть неловко. — Ты снова подрос, — заметила Нарцисса, отстраняясь и внимательно его оглядывая. — Ты говоришь это каждый раз, — улыбнулся Скорпиус. — Потому что это каждый раз правда. Подарки появились почти сразу. Несколько коробок, аккуратно выставленных рядом: книги — явно редкие, артефакт для защиты комнаты, новая мантия. Нарцисса никогда не делала подарки «для галочки» — всё было подобрано с вниманием и знанием вкусов внука. Гермиона наблюдала за этим со стороны, не вмешиваясь. Она давно поняла: как бы Нарцисса ни относилась к ней самой, Скорпиус был вне любых споров и старых обид. Когда Скорпиус увлёкся подарками, Нарцисса жестом пригласила Гермиону сесть и, словно между прочим, начала рассказывать последние сплетни. Кто с кем разошёлся во взглядах в Визенгамоте. Какие фамилии снова начали всплывать в разговорах. Какие решения министра вызывают недовольство в старых кругах. Гермиона слушала молча. Не потому что это было невежливо, а потому что ей было откровенно неинтересно. Большую часть сказанного она либо уже знала, либо не считала достойной внимания. Нарцисса вдруг прервалась. — Одну минуту, — сказала она и позвала домовика. Тот появился почти мгновенно. — Принеси то, о чём мы говорили, — распорядилась она. Гермиона удивлённо посмотрела на неё, но ничего не сказала. Спорить с Нарциссой Малфой было бесполезно — если та что-то решила, изменить это было невозможно. Домовик исчез и вскоре вернулся, держа в руках большую, массивную коробку. Он аккуратно поставил её на столик рядом с Гермионой и тут же удалился. Коробка выглядела внушительно. Нарцисса подняла на Гермиону взгляд — спокойный, ожидающий. — Загляни, — сказала она. Гермиона вздохнула и наклонилась, приподняв крышку. Внутри лежало платье. Тёмно-синее. Сложенное, оно не позволяло рассмотреть детали, и Гермиона осторожно достала его. Ткань была плотной, но струящейся, холодной на ощупь. Платье было в пол, глубокого, насыщенного оттенка — почти ночного, благородного. Высокий вырез открывал линию ноги ровно настолько, чтобы подчеркнуть силуэт, не переходя грань. Особое внимание привлекала вшитая накидка, начинавшаяся от плеч. Она спадала мягкими складками, словно продолжение платья, создавая ощущение цельности и строгости образа. Не отдельный элемент, а часть замысла — подчёркивающая осанку и придающая образу сдержанную торжественность. — Оно тебе подойдёт, — спокойно сказала Нарцисса. — Цвет. Фасон. Гермиона провела пальцами по ткани. — Нарцисса… это слишком, — тихо сказала она. — Нет, — возразила та без колебаний. — Это уместно. Гермиона подняла на неё взгляд и ничего не ответила. Она слишком хорошо знала этот тон. Платье было не просто подарком. Это было заявление. День бала наступил неожиданно быстро. Ещё вчера он казался чем-то отдалённым, почти абстрактным — пунктом в расписании, формальностью, к которой она обязательно подготовится позже. А сегодня Гермиона стояла перед зеркалом в своей спальне и в который раз окидывала себя критическим взглядом, словно пыталась убедиться, что происходящее реально. Дом был непривычно тих. Скорпиус сегодня остался у её родителей — они с радостью забрали внука, пообещав испечь что-то «совершенно необходимое для его роста». Эстель находилась в Хогвартсе, на своём первом курсе, и теперь писала длинные письма, полные восторгов и мелочей, которые казались ей невероятно важными. В такие редкие вечера одиночество ощущалось особенно остро. И почему-то именно сейчас оно подчёркивало важность происходящего — словно дом давал ей пространство собраться с мыслями, прежде чем она выйдет в мир, где каждое слово и каждый взгляд будут иметь значение. Платье Нарциссы сидело безупречно, будто было сшито точно под неё — не только по меркам, но и по внутреннему ощущению. Тёмно-синий цвет подчёркивал светлую кожу, делал взгляд глубже, строже. Чёткие линии создавали собранный, уверенный силуэт, а вшитая накидка придавала образу ту самую сдержанную торжественность, которую невозможно было подделать ни украшениями, ни позой. Это было платье не для того, чтобы нравиться. Это было платье для того, чтобы входить. Гермиона медленно выдохнула и сделала маленький глоток успокаивающей настойки. Не из слабости — из предусмотрительности. Она слишком хорошо знала себя: сегодня ей предстояло слишком многое, и ясная голова была важнее любого самообладания напоказ. С минуты на минуту должен был прибыть Гарри. Идти вместе было их совместным решением. Джинни, к сожалению, чувствовала себя неважно и осталась дома. Гарри, разумеется, сначала заявил, что тоже никуда не пойдёт и будет за ней ухаживать — так, словно вопрос уже был закрыт. Но Джинни быстро расставила всё по местам. — Ты глава аврората, — сказала она тогда с той самой интонацией, которая не терпела возражений. — И тебе не подобает пропускать такие мероприятия. Гарри лишь закатил глаза, устало и почти обречённо. — Вот именно, — пробормотал он. — Я глава аврората. Моё дело — ловить преступников, а не влезать в смокинг и делать вид, что мне нравится общаться с каким-нибудь идиотом, который хочет переговорить со знаменитым Гарри Поттером. Джинни только усмехнулась и велела ему не забыть начистить ботинки. Звонок в дверь раздался с лёгким опозданием — ровно настолько, чтобы Гермиона успела в последний раз поправить накидку, проверить причёску и мысленно поблагодарить Гарри за его врождённую неспособность приходить вовремя. Когда она вышла в гостиную, Гарри уже стоял там. Тёмный костюм сидел на нём непривычно аккуратно, словно он всё ещё не до конца верил, что оказался в этой роли. Он обернулся — и замер. Гермиона невольно остановилась. На его лице было то самое выражение. Почти такое же, как тогда, много лет назад, когда они с Роном стояли рядом и смотрели на неё, увидев под руку с Виктором Крамом. Смесь удивления, лёгкого шока и чего-то ещё — гордого и растерянного одновременно. — Гермиона… — выдохнул он. — Ты выглядишь потрясающе. Она позволила себе короткую паузу, словно принимая комплимент как должное. — Рада, что с возрастом ты научился находить слова для комплиментов, — спокойно ответила она. — У меня не было выбора, — усмехнулся Гарри. — Я женат на женщине, которая считает, что я должен целовать следы её ног. — И где она не права? — с лёгкой усмешкой заметила Гермиона. — А я и не против этого делать, — ловко увернулся он. Напряжение, копившееся весь день, чуть ослабло. — Ну что, готова? — спросил Гарри, протягивая руку. — Да, — ответила Гермиона. — Мне только нужно накинуть мантию. Она набросила мантию на плечи — жест привычный, но сегодня он ощущался иначе. Словно она не просто выходила из дома, а закрывала одну страницу и готовилась открыть другую. Они вместе шагнули в камин. Зелёное пламя охватило их на мгновение — и уже через секунду они оказались на первом этаже Министерства магии, где вечер только начинался, а воздух был наполнен ожиданием, музыкой и ощущением того, что сегодня многое будет сказано без слов. Оказавшись внутри, они почти одновременно остановились, давая глазам привыкнуть к свету. Первый этаж Министерства гудел — голоса, музыка, шелест тканей, негромкий смех. Всё было слишком нарядно для места, где обычно решались судьбы законов и людей. Гермиона и Гарри направились к гардеробу. Служащие работали безупречно: мантии принимались быстро, с вежливыми поклонами и сдержанными улыбками, в которых легко читалось узнавание. Когда Гермиона сняла мантию и передала её, она на мгновение почувствовала себя почти уязвимой — словно сделала шаг вперёд без защиты. Платье Нарциссы сразу привлекло внимание: тёмно-синий цвет выделялся среди более привычных оттенков, а накидка на плечах придавала ей вид собранный и почти недосягаемый. Гарри мельком посмотрел на неё и едва заметно кивнул — одобрительно, уверяюще. — Всё в порядке, — тихо сказал он, словно прочитав её мысли. Они направились к винтовой лестнице, ведущей в главный зал. Ступени были широкими, отполированными до блеска, и при каждом шаге звук шагов мягко отражался от стен. Чем выше они поднимались, тем отчётливее становилась музыка — живая, ненавязчивая, но уверенная в себе, как и всё сегодня вокруг. Перед самым входом в зал Гарри замедлил шаг и, не говоря ни слова, взял Гермиону под руку. Этот жест был простым и знакомым, но именно сейчас в нём было что-то большее — поддержка, демонстрация, знак: мы идём вместе. И они вошли. Зал был уже почти полон. Высокие потолки, светящиеся магические люстры, мягкое золото и глубокие тени. Разговоры на мгновение стихли — ровно настолько, чтобы стало заметно: на них смотрят. Взгляды скользили, задерживались, возвращались. Кто-то узнавал сразу. Кто-то — после короткого шёпота рядом. Кто-то оценивал. Гермиона ощущала это кожей, но держалась ровно. Спина прямая, шаг уверенный, подбородок чуть приподнят. Платье двигалось вместе с ней, подчёркивая каждое движение, не мешая, а поддерживая. Гарри наклонился чуть ближе и шепнул: — Я вижу Забини и Дафну. Гермиона незаметно выдохнула. — Отлично, — так же тихо ответила она. — Думаю, нам стоит идти в их сторону, — продолжил Гарри. — Безопасная гавань, прежде чем на нас набросятся остальные. — Прекрасный план, — усмехнулась она. Они медленно двинулись вперёд, лавируя между группами гостей. По пути Гермиона ловила обрывки разговоров, ощущала короткие взгляды, слышала, как её имя негромко произносят где-то за спиной. Драко пока не было видно. Эта мысль пришла неожиданно — и вместе с ней ощущение облегчения. Гермиона позволила себе чуть глубже вдохнуть. Она знала, что эта встреча неизбежна, но выигранные минуты тишины были сейчас бесценны. — Расслабься, — шепнул Гарри, заметив это. — Ты сегодня не для того, чтобы прятаться. — Я и не прячусь, — ответила она, но уголки губ всё же дрогнули. — Конечно, — усмехнулся он. — Ты просто стратегически выбираешь маршрут. Они почти добрались до знакомых лиц. Впереди мелькнули тёмные волосы Забини, рядом — элегантная фигура Дафны. Гермиона уже ощущала, как напряжение постепенно отступает, уступая место сосредоточенности. Бал только начинался. И первый шаг она уже сделала. Заметив их, Блейз Забини буквально оживился. Его лицо мгновенно приобрело то самое выражение — чуть ленивое, но заинтересованное, словно вечер наконец начал оправдывать своё существование. — Ну наконец-то, — протянул он, делая шаг им навстречу. — А то я уже начал подозревать, что вы решили эффектно опоздать. Гарри усмехнулся, и мужчины крепко пожали друг другу руки — без формальностей, по-дружески. — Если бы мы опоздали, — ответил Гарри, — ты бы обязательно заявил, что это было сделано ради внимания. — И был бы прав, — невозмутимо согласился Блейз. Дафна тем временем уже обняла Гермиону — тепло, без натянутости, как это умела только она. — Ты прекрасно выглядишь, — сказала она искренне, отстраняясь и окидывая Гермиону взглядом. — Это платье… оно тебе очень идёт. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона. — Мне приятно это слышать. — И не только ей, — вмешался Блейз, окинув Гермиону оценивающим взглядом. — Скажем так, если бы я не знал тебя столько лет, решил бы, что Министерство сегодня устраивает бал в твою честь. Дафна, не меняя выражения лица, мягко, но ощутимо ткнула его локтем в бок. — Ай, — возмутился он. — Это был комплимент! — Я знаю, — спокойно ответила она. — Но в твоём стиле. Гермиона тихо рассмеялась, и напряжение, с которым она вошла в зал, окончательно начало отпускать. Чуть позже к ним подошёл Рон. Рядом с ним была девушка — высокая, с тёплой улыбкой и уверенной осанкой. — Вот вы где, — сказал он, широко улыбаясь. — Гермиона, Гарри. — Рон, — Гермиона обрадованно шагнула к нему. — Привет. — Познакомьтесь, — добавил он, — это Оливия. Оливия приветливо кивнула, и Гермиона сразу отметила, как естественно та держится. Хоть Рон и не работал в Министерстве, он всегда оставался почётным гостем на подобных мероприятиях — слишком велик был его вклад в победу над Тёмным Лордом, чтобы кто-то когда-либо это забывал. Несколько минут они обменивались новостями, прежде чем толпа начала постепенно размывать компанию. Когда Гермиона направилась к столу, чтобы наконец перекусить, она услышала знакомый мягкий голос. — Гермиона? Она обернулась — и улыбнулась. — Полумна. Невилл. Они выглядели загорелыми, уставшими и счастливыми. — Мы только вернулись, — сообщил Невилл. — Экспедиция в Амазонку оказалась… насыщенной. — Очень, — кивнула Полумна. — Мы нашли несколько новых видов магических растений. И, возможно, существо, которое до этого считалось мифом. Гермиона слушала с неподдельным интересом, задавала вопросы, смеялась. Она поймала себя на мысли, что такие моменты — редкие, почти случайные встречи — стали особенно ценными. Все выросли. У каждого была своя жизнь, свои заботы, свои обязанности. И тем важнее были эти минуты рядом с теми, кто знал тебя ещё до всего. — Я так рада вас видеть, — призналась она. — Мы тоже, — мягко ответила Полумна. Когда Гермиона уже собиралась вернуться к Гарри, её перехватили. — Грейнджер! Пенси Паркинсон выглядела безупречно — как всегда. Она оглядела Гермиону с головы до ног и одобрительно цокнула языком. — Это платье просто потрясающее. Где ты его заказала? Материал, пошив — всё идеально. — Это… подарок, — честно ответила Гермиона. — Вот именно, — всплеснула руками Пенси. — И ты даже не подумала обратиться ко мне! Я, между прочим, считаю себя твоей подругой. Гермиона виновато посмотрела на неё. — Прости, Пенси… И в этот момент её взгляд непроизвольно ушёл в сторону. К ним шёл Драко. Она зависла всего на секунду — но этого было достаточно. — Спокойно, Грейнджер, — усмехнулась Пенси. — Он не кусается. По крайней мере, без предупреждения. Гермиона бросила на неё убийственный взгляд. Драко подошёл, легко поцеловал Пенси в щёку и перевёл взгляд на Гермиону. Его глаза задержались на ней чуть дольше, чем требовали приличия. — Прекрасное платье, Гермиона, — сказал он тихо. — Спасибо, — ответила она ровно. — Ты тоже неплохо выглядишь, Драко. Он приподнял бровь. — Просто неплохо? — В своём стиле, — невозмутимо добавила она. Драко усмехнулся. — Как всегда. И Гермиона, и Пенси закатили глаза в унисон. Музыка постепенно стихла. Сначала это было почти незаметно — разговоры ещё продолжались, бокалы звенели, кто-то смеялся. Но затем свет в зале мягко изменился, и внимание гостей начало смещаться к возвышению у дальней стены. Кингсли вышел на сцену уверенно и спокойно, как человек, которому не нужно доказывать своё право быть услышанным. Он обвёл зал взглядом, дождался тишины и лишь затем заговорил. — Дамы и господа, — его голос был глубоким, ровным, — благодарю вас всех за то, что вы сегодня здесь. Последовал вежливый, но тёплый отклик зала. — Этот год был непростым, — продолжил он. — Но он был плодотворным. Ещё один год напряжённой работы почти позади. Ещё один год, в течение которого магическое общество Великобритании продолжало развиваться, расти и, смею сказать, достигать новых высот. Гермиона слушала, не двигаясь. Она стояла рядом с Гарри, но ощущала себя словно отдельно — слишком знакомый тон, слишком официальная обстановка. — Я хочу поблагодарить каждый департамент Министерства, — говорил Кингсли. — За работу, за отдачу, за ответственность. За решения, которые принимались не ради удобства, а ради будущего. Он перечислял отделы один за другим. Кто-то в зале кивал, кто-то обменивался короткими взглядами, кто-то выпрямлялся, услышав упоминание своего департамента. И затем Кингсли сделал паузу. Она была короткой, но ощутимой. Такой, от которой в зале стало тише, чем прежде. — У меня есть ещё одно объявление, — сказал он наконец. Гермиона почувствовала, как Гарри чуть напрягся рядом. — Как многим из вас известно, — продолжил Кингсли, — наш нынешний заместитель министра в скором времени уходит на заслуженный покой. В зале послышался лёгкий шёпот. Это не было неожиданностью, но всё равно вызвало движение. — А это значит, — Кингсли снова сделал паузу, — что пришло время выбрать нового заместителя. Гермиона ощутила, как внутри что-то сжалось. Она знала. Она была готова. И всё равно это было иначе, чем на бумаге. Кингсли посмотрел в зал — и его взгляд остановился. — Я сделал свой выбор. Пауза. На этот раз длиннее. — Мой выбор пал на Гермиону Грейнджер. На мгновение наступила абсолютная тишина. А затем зал словно выдохнул. Шёпот, удивление, одобрительные возгласы, аплодисменты — всё смешалось. Кто-то повернулся, чтобы увидеть её. Кто-то кивнул, словно подтверждая собственные мысли. Кто-то — явно не в восторге — сохранил каменное выражение лица. Гарри первым слегка повернулся к ней. Он ничего не сказал — просто улыбнулся. Гордой, спокойной улыбкой человека, который знал, что так и должно быть. Гермиона медленно выдохнула. Она почувствовала на себе десятки взглядов. Оценивающих. Признающих. Скептических. И где-то среди них — знакомый, слишком внимательный взгляд Драко. Кингсли тем временем продолжал: — Это ведьма, которая не боится менять устоявшееся. Которая умеет работать, брать на себя ответственность и вести за собой. Именно такие люди нужны нам сейчас, если мы хотим двигаться вперёд. Аплодисменты усилились. Гермиона выпрямилась. Не потому, что должна была. А потому, что это было естественно. В этот момент она поняла: всё, что было до — сомнения, усталость, страх — осталось позади. Бал больше не был просто балом. Это был её вечер. Кингсли не заставил себя долго ждать. Когда волна поздравлений чуть схлынула и зал снова наполнился привычным гулом разговоров, он появился рядом с Гермионой так внезапно, что она едва заметно вздрогнула. — Как ты? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Не струсишь? В его голосе не было ни тени сомнения — лишь дружеская проверка, почти шутка. Гермиона встретила его взгляд прямо. — Нет, — ответила она спокойно. — Я не отступлю. Кингсли одобрительно кивнул. — Именно это я и хотел услышать, — сказал он. — Пойдём. Я хочу лично познакомить тебя с некоторыми людьми. Очень важными людьми. С теми, с кем тебе предстоит работать. Он говорил это так буднично, словно речь шла о простом обходе зала, а не о будущем магического сообщества. И в этом тоже была его сила — он умел делать сложное понятным. Они двинулись вперёд. Гермиона здоровалась, слушала, отвечала, запоминала. Главы департаментов, заместители, советники — у каждого был свой взгляд, своя манера говорить, свои ожидания. Кто-то смотрел на неё с интересом, кто-то с осторожностью, кто-то — с явным уважением. Кингсли представлял её уверенно, без излишних похвал, но с подчёркнутым доверием. — А вот здесь, — сказал он, остановившись на мгновение и посмотрев в сторону Гарри, — представлять, думаю, никого не нужно. Глава аврората обойдётся без формальностей. Это вызвало у Гермионы искреннюю улыбку. Гарри, заметив это, лишь слегка пожал плечами, словно говоря: что поделать. Было видно, что Кингсли старается её поддержать. Не громко, не напоказ — но именно так, как нужно. И Гермиона была ему за это благодарна. Музыка изменилась. Первые аккорды прозвучали мягко, почти незаметно, но зал отреагировал сразу. Разговоры стихли, пары начали выходить на паркет. Бал был официально открыт. Гермиона на мгновение задержала взгляд на танцующих. Это было красиво, торжественно — и совершенно не для неё. Она уже решила отойти в сторону. Танцевать ей не хотелось. Совсем. Перспектива оказаться в паре с кем-нибудь из почтенных старших чиновников не вызывала ни малейшего энтузиазма. А Гарри… Гарри был великолепен во многом, но танцы в этот список не входили. За годы совместной жизни Джинни сумела привить ему множество талантов, но вальс так и остался его слабым местом. Гарри было проще охотиться за опасными магами, чем уверенно вести партнёршу по паркету. Гермиона уже направлялась к столику гостей, куда их посадили, когда вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Её словно ударило током. Это ощущение было слишком знакомым. Слишком точным. Слишком личным. Она медленно обернулась. Перед ней стоял Драко. И на мгновение весь зал словно исчез. Он был… прекрасен. По-другому и не сказать. Немного отросшие волосы придавали ему более мягкий, зрелый вид. Смокинг сидел на нём безупречно — как будто был создан именно для него. Гермиона поймала себя на мысли, что едва не подавилась слюной, и мысленно выругалась. — Ты разрешишь пригласить тебя? — спросил он тихо и протянул руку. Гермиона не сразу ответила. В голове мелькнули десятки мыслей. Разум говорил — не стоит. Сердце молчало. Тело — уже знало ответ. Она вложила свою ладонь в его руку. Драко ничего не сказал. Он просто слегка сжал её пальцы и повёл её к паркету. Не в центр — туда, где было больше всего взглядов и показного блеска. Он выбрал место чуть в стороне, подальше от основной толпы. Там, где было тише. Там, где можно было дышать. Музыка продолжала звучать, и они сделали первые шаги — осторожно, почти на ощупь, словно проверяя, возможно ли это снова. Гермиона почти не помнила, как именно они начали двигаться. Музыка была медленной, тянущейся, и шаги Драко были уверенными — слишком знакомыми. Он положил ладонь ей на талию, ровно так, как делал всегда, будто за эти годы ничего не изменилось. Другую руку он вложил в её ладонь, и этот простой жест вдруг оказался слишком многим сразу. Её сердце дрогнуло. Не ускорилось — именно дрогнуло, словно узнало что-то родное. И от этого стало почти больно. Она поняла: именно этого ей чертовски не хватало все эти годы. Его тепла. Его уверенности. Его нахальной, едва заметной улыбки, которая появлялась только тогда, когда он был по-настоящему спокоен рядом с ней. — Кажется, я узнаю это платье, — тихо сказал Драко, наклонившись чуть ближе. — Это платье Нарциссы. Только немного переделанное. Гермиона сглотнула. — Ты прекрасно его дополняешь, Грейнджер, — добавил он мягко. И именно в этот момент её накрыло. Реальность ударила резко, без предупреждения. Перед глазами вспыхнули воспоминания — не красивые, не приглаженные временем. Как он разбил ей сердце. Как рушился их мир — медленно, болезненно, с ощущением, что выхода нет. Как она собирала себя по кусочкам, день за днём, год за годом. Три года. Три года боли. Три года злости — на него и на себя. Она ненавидела его тогда. Не за слова — за выборы. За то, что он разрушил то, что они строили. За то, что оставил её одну посреди развалин. Гермиона стиснула зубы. Она держалась. Считала шаги. Дышала. И едва дождалась конца танца. Драко заметил это сразу. Его улыбка исчезла, словно её и не было. Он не стал спрашивать — и, когда музыка стихла, просто отпустил её руку. Ничего не сказав. Гермиона развернулась и направилась к бару. Быстро, не оглядываясь. И была благодарна ему за то, что он не пошёл следом. Сейчас она бы не выдержала. У стойки она заметила Блейза. Он разговаривал с каким-то джентльменом, но, увидев её, быстро свернул беседу и подошёл. — Гермиона… — он нахмурился. — Всё в порядке? Она покачала головой. — Я не знаю, Блейз. — О, Мерлин, — выдохнул он. — Я минуту назад видел, как ты танцевала с Драко и светилась, как ёлка. А потом будто перегорела. Что случилось? Малфой опять что-то ляпнул? — Нет, — промямлила она. — Он ничего такого не сказал. — Тогда что с лицом? — Блейз уже начал раздражаться. — Блейз, извини, но чего ты пристал? — резко сказала Гермиона. — Я вроде к тебе не прибегала. Ты сам подошёл. Он замер. — Прости, — тихо сказал он. — Не хотел звучать грубо. Пауза. — Я просто… — он провёл рукой по лицу. — Я больше не могу смотреть на унылое лицо Малфоя. Он сейчас как щенок, потерявшийся без хозяйки. А хозяйка, если что, — это ты. — Блейз, перестань. — Грейнджер, — вздохнул он, — ну я же вижу. Ты хочешь его обратно. Просто твой мозг отказывается это признавать. Она молчала. — Если ты на него ещё зла, — продолжил он, — не знаю… хочешь, я в него непростительное пошлю в подвале поместья? Может, полегчает. Только прошу — перестань его отталкивать. Он так долго не протянет. — Он слишком самовлюблённый, чтобы с собой что-то сделать, — слабо усмехнулась Гермиона. — Я тоже всегда так говорю, — кивнул Блейз. — Но поверь, я вижусь с ним сейчас чаще, чем ты. Прошу, Гермиона. Прими уже какое-то решение. Он посмотрел на неё внимательно, почти устало. — Или спусти его с поводка. Или тогда забирай обратно. С этими словами он развернулся и ушёл — к Дафне, оставив Гермиону одну у стойки, с бокалом и мыслями, которые больше нельзя было игнорировать.

***

Драко увидел её ещё до того, как осознал, что ищет взглядом. Она стояла в зале уверенно, спокойно, будто всегда принадлежала этому месту. И всё равно, когда он наконец позволил себе смотреть — по-настоящему, не украдкой, — у него перехватило дыхание. Мерлин. Платье было тёмно-синим, глубоким, словно ночь перед рассветом. Оно подчёркивало всё, что он знал наизусть, и открывало то, что раньше видел слишком редко. Но дело было не в ткани. Не в вырезе. Не в том, как свет скользил по накидке на её плечах. Дело было в ней. В том, как она держалась. Как смотрела. Как существовала в этом пространстве — не прося внимания, но притягивая его. Его сердце билось так, словно вот-вот вырвется из груди. Драко сжал челюсть, заставляя себя дышать ровно. Он не имел права выглядеть… так. Не сегодня. Не перед ней. Когда он коснулся её плеча, по телу прошла дрожь. Она была тёплой. Живой. Настоящей. Когда она вложила ладонь в его руку — пусть и не сразу, пусть с паузой — мир на мгновение сузился до этого касания. Он повёл её на паркет осторожно, почти бережно, выбрав место подальше от центра. Не для публики. Для них. Когда он положил ладонь ей на талию, тело отозвалось мгновенно. Слишком резко. Слишком честно. Он проклял себя за это и заставил мышцы расслабиться, сделал шаг, ещё один — так, как делал сотни раз раньше. Только никогда раньше это не ощущалось настолько. Её близость была как удар током. Он чувствовал, как она дышит. Как её пальцы чуть сильнее сжали его руку. Как она идеально вписывается в движение — словно они не танцевали годами, а просто продолжили с того места, где остановились. И он не удержался. — Кажется, я узнаю это платье, — сказал он тихо, наклоняясь чуть ближе, чем позволяли правила приличия. — Это платье Нарциссы. Только немного переделанное. Он почувствовал, как она напряглась — едва заметно. — Ты прекрасно его дополняешь, Грейнджер. И в этот момент он понял: сказал не то. Или сказал слишком много. Её лицо изменилось. Улыбка исчезла. Взгляд стал серьёзным, отстранённым — будто она внезапно оказалась очень далеко. Не здесь. Не с ним. У него внутри всё оборвалось. Вот чёрт. Он почувствовал себя потерянным. Глупым. Самонадеянным. Зачем ты это сделал? Надо было позже, идиот. Нужно было дать ей пространство. Ты же знал. Ты всегда знаешь — и всё равно лезешь. Он проклинал себя за эту идею с танцем. За то, что решил, будто имеет право. За то, что позволил себе надеяться, что сегодня — можно. Музыка тянулась бесконечно долго и одновременно заканчивалась слишком быстро. Когда последние аккорды стихли, он отпустил её руку. Не потому что хотел. А потому что иначе было бы хуже. Он ничего не сказал. Не остановил. Не попытался объясниться. Он видел, как она развернулась и исчезла в толпе — быстро, решительно, словно спасаясь. И остался один. Среди света, музыки и людей, которые вдруг стали совершенно невыносимыми. Драко стоял на месте ещё несколько секунд, прежде чем смог вдохнуть полной грудью. Ты всё ещё любишь её, — подумал он с горькой ясностью. И, похоже, это никогда не перестанет быть проблемой. Драко простоял ещё несколько секунд, прежде чем позволил себе сдвинуться с места. Он чувствовал себя нелепо — слишком неподвижным, слишком заметным. И, как назло, именно в этот момент рядом раздался знакомый голос. — Я видела ваш танец. Он обернулся. Пенси стояла рядом, скрестив руки на груди, с тем выражением лица, которое не сулило ни жалости, ни деликатности. — Это было потрясающе, — добавила она. — Честно. Прямо хоть объявляй официальное возвращение… Драмионы. — Драми… что? — Драко покосился на неё с явным недоумением. — Ох, забудь, Малфой, — отмахнулась Пенси. Она посмотрела туда, где Гермиона исчезла в толпе, и прищурилась. — Почему она ушла? Ты опять что-то ляпнул? Или снова напугал её своими… — она сделала неопределённый жест рукой, — эмоциями? — Я ничего не делал, Пенси, — устало ответил Драко. — Я просто хотел с ней потанцевать. Но, видимо, это была плохая затея. Пенси резко повернулась к нему. — Затея была потрясающая, — отчеканила она. — Просто это же Гермиона. Она вздохнула и посмотрела на него почти сочувственно. — Не знаю, как ты до сих пор не понял за годы брака с ней, но твоя жена — очень неоднозначный человек. — Бывшая жена, — машинально поправил он. — Не перебивай, — отрезала Пенси. — Она вечно мечется у себя в голове. Решает. Взвешивает. Делает мысленные таблицы «за» и «против», даже когда речь идёт о чувствах. — От этого и сложность, Пенс, — глухо сказал Драко. — Не ной, Малфой, — тут же перебила она. — Если хочешь свою жену вернуть — приложи усилия. А не стой тут с видом трагического героя и не реви в три ручья. Он усмехнулся — криво, без веселья. — Я уже этим занимался три года, Пенси. — Ну ничего, — пожала плечами она. — Потерпишь. Она наклонилась к нему чуть ближе и понизила голос: — Стена под названием Грейнджер падёт. Но не от напора. А от терпения. Драко поднял на неё взгляд. — Включи всё своё терпение, понимание… — Пенси сделала паузу и ухмыльнулась, — и, конечно, малфоевское обаяние. — Ты сейчас серьёзно мне советуешь флиртовать с собственной бывшей женой? — скептически уточнил он. — Я серьёзно советую тебе не отступать, — ответила она. — И не давить. Просто будь рядом. Ровно столько, сколько она позволит. Пенси хлопнула его по плечу. — А теперь перестань выглядеть так, будто мир рухнул. Он не рухнул. Он просто… сопротивляется. Она развернулась и ушла, оставив Драко посреди зала — чуть менее потерянного, чем минуту назад. Он выдохнул. Терпение, — подумал он. Понимание. И никакой самодеятельности. Где-то у бара он заметил Гермиону. Она стояла спиной к нему, с бокалом в руке, напряжённая, собранная — и всё равно до боли знакомая. Драко не пошёл к ней. Пока. Драко ещё некоторое время постоял рядом с Пенси. Они перекинулись парой фраз — ни о чём и обо всём сразу. Она, как всегда, делала вид, что ей совершенно не важно, что происходит у него внутри, но он слишком хорошо её знал, чтобы в это верить. — Иди уже, — наконец сказала она, махнув рукой. — А то ещё немного — и ты снова начнёшь сам себя жалеть. А это зрелище не для бала. — Спасибо за поддержку, — сухо отозвался Драко. — Всегда пожалуйста, — ухмыльнулась Пенси. Он выдохнул и направился к Блейзу. Тот стоял у одной из колонн, лениво потягивая напиток и наблюдая за залом с видом человека, которому всё происходящее было одновременно и забавно, и немного утомительно. — Ну что, — протянул Блейз, заметив его, — вижу по лицу: вечер идёт по плану? — Если план включал в себя эмоциональное самоистязание, то да, — мрачно ответил Драко. — Отлично, — усмехнулся Блейз. — Значит, всё как обычно. Они обменялись короткими репликами, и, разумеется, Блейз не удержался от очередного комментария по поводу Гермионы. Не злого — скорее устало-наблюдательного. — Ты хоть понимаешь, — сказал он, — что вы оба выглядите так, будто участвуете в каком-то затянувшемся дуэле? Только вместо палочек — взгляды и недосказанности. Драко фыркнул, но ответить не успел. — Добрый вечер, Блейз. Драко. Они оба обернулись. Кларисса появилась так внезапно, словно действительно выросла из пола. Она встала рядом — слишком близко, слишком уверенно, будто имела на это полное право. — Как вам вечер? — поинтересовалась она с вежливой, отточенной улыбкой. — Всё отлично, Кларисса, — первым ответил Блейз, как всегда беря удар на себя. — А у вас? — Прекрасно, — она слегка склонила голову. — Как поживаете? Что нового? Блейз без лишнего напряжения начал рассказывать о новом бизнес-проекте, над которым они с Драко сейчас работали. Он говорил легко, с интересом, явно наслаждаясь возможностью отвлечься. Драко же молчал — не потому что не хотел говорить, а потому что чувствовал себя странно отстранённым от всего происходящего. И тут Кларисса провела рукой по его плечу. Невзначай. Слишком фамильярно. — А ты что такой тихий? — спросила она. — Всё ли у тебя хорошо? Драко сдержался, чтобы не сделать шаг в сторону. — Всё в порядке, — коротко ответил он. И именно в этот момент между ними словно из ниоткуда возникла Гермиона. Она встала так, что оказалась ровно между Драко и Клариссой — спокойно, без резких движений, но с той самой уверенностью, которую невозможно было не заметить. — Ох, Гермиона, дорогая, — оживилась Кларисса. — Как я рада тебя видеть. Поздравляю с назначением, госпожа заместитель министра. — Спасибо, Кларисса, — ровно ответила Гермиона. — Значит, всё-таки моя птичка оказалась права по поводу твоего назначения, — усмехнулась та. Блейз тут же вмешался, ловко перехватывая разговор: — А у тебя как дела, Кларисса? Она повернулась к нему с лёгкой улыбкой. — Дорогой, ты же знаешь, — сказала она сладко, — я не могу говорить о делах отдела. Но могу сказать одно: дела идут просто потрясающе. — Это чудесно, — улыбнулся Блейз, явно довольный тем, что разговор принял более безопасное русло. — Ну что ж, — кокетливо протянула Кларисса, — ещё увидимся. Она бросила последний взгляд — слишком долгий — и ушла, растворившись в толпе так же внезапно, как появилась. Несколько секунд они молчали. — Чёрт возьми, — наконец выдал Блейз, — старушке почти полтинник, а выглядит как девочка. — Может, слухи про кровь младенца всё-таки правда? — добавил он задумчиво. Драко усмехнулся. Гермиона закатила глаза. — Иногда я жалею, что вы вообще умеете говорить, — сухо заметила она. Блейз постоял рядом ещё пару секунд, сделал вид, что внимательно всматривается в зал, а затем резко хлопнул себя по лбу. — Чёрт, — протянул он. — Дафна меня убьёт. Я обещал подойти… уже минут десять назад. Он бросил на них быстрый, слишком довольный взгляд. — Вы тут… э-э… не скучайте, — добавил он с невинной улыбкой. — Я скоро вернусь. И, не дожидаясь ответа, исчез в толпе. — Настоящая крыса, — пробормотал Драко ему вслед. Гермиона едва заметно усмехнулась, но почти сразу снова стала серьёзной. Повисла пауза. Та самая — тяжёлая, неловкая, наполненная всеми несказанными словами последних лет. Драко лихорадочно перебирал в голове фразы, но ни одна не казалась правильной. Он уже собирался сказать что-то нейтральное, когда Гермиона заговорила первой. — Мне жаль, что я убежала после танца так быстро… Он посмотрел на неё внимательнее. — Всё хорошо, Гермиона. — Нет, — она покачала головой. — Это было неправильно с моей стороны. Драко сжал челюсть, затем спросил тихо, почти осторожно: — Просто скажи… я ничего опять не натворил? Она подняла на него взгляд. — Нет. Ты вёл себя как джентльмен. Он выдохнул — медленно, словно только сейчас позволил себе расслабиться. — Рад это слышать. Ещё одна пауза. — Мы можем куда-то отойти поговорить? — спросила она. — Конечно. Они двинулись прочь от зала, туда, где музыка звучала приглушённо. Район переговорных комнат был почти пуст — лишь редкие силуэты и тишина, непривычная после бала. Они остановились. Драко молчал. Ждал. Давал ей пространство, как обещал себе. Но Гермиона тоже молчала. Секунды тянулись слишком долго. — Так… — наконец сказал он, мягко, не давя. — О чём ты хотела поговорить? Она сделала глубокий вдох. — О нас. Сердце Драко сделало сальто. А потом, кажется, действительно упало куда-то на пол. — Продолжай, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне сложно подобрать слова, — начала Гермиона. — И я до сих пор на тебя чертовски зла за всё. Но… — она замялась. — Когда мы танцевали, я просто вспомнила, как было раньше. Как мы когда-то были счастливы. Он смотрел на неё, не перебивая. — Гермиона… — тихо сказал он. — Я не знаю, что сказать. Наверное, только то, что я по тебе ужасно скучаю. Но я не совсем понимаю ход твоих мыслей. Ты же говорила, что я тебе не нужен. Что тебе лучше без меня. Она опустила взгляд. — Драко, я знаю, что я говорила. Он сглотнул. — Прости, — виновато добавил он. — Я просто… немного сбит с толку от этого разговора. — Как и я, — честно ответила она. Он сделал шаг ближе, но остановился, словно боясь перейти невидимую границу. — Тогда скажи мне прямо, — попросил он. — К чему ты ведёшь? Гермиона подняла глаза. И в них было всё: сомнение, злость, тоска, страх — и что-то ещё, очень хрупкое. — Я не знаю, могу ли я снова тебе доверять, — сказала она тихо. — Я боюсь. Боюсь снова оказаться там же, где была три года назад. Он кивнул. — Я понимаю. — Но я также не могу притворяться, что ничего не чувствую, — продолжила она. — Потому что это будет ложью. И я устала врать самой себе. Драко медленно вдохнул. — Я не прошу тебя вернуться, — сказал он. — И не прошу прощения, чтобы всё исправить одним разговором. Я просто… хочу шанс. Маленький. Честный. Она долго молчала. — Я не обещаю ничего, — наконец сказала Гермиона. — Ни решений. Ни быстрых ответов. — Мне этого достаточно, — ответил он сразу. — Правда. Она чуть кивнула. — Тогда давай попробуем… не ломать то, что только начинает снова дышать. Он едва заметно улыбнулся. — Договорились. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Слишком близко — так, что он чувствовал тепло её тела, даже не касаясь. Слишком много несказанного — годы, запертые между вдохом и выдохом. Слишком опасно — потому что один неверный шаг мог либо уничтожить всё окончательно, либо разрушить тщательно выстроенные стены. Драко не двигался. Он боялся. Не её — себя. Боялся, что если сделает первый шаг, то больше не сможет остановиться. Что сорвётся, что снова попросит больше, чем она готова дать. Что снова окажется тем, кто хочет сильнее. Гермиона сделала шаг первой. И в этот момент всё внутри него оборвалось. Это не было решением. Он видел это сразу. Это был импульс — чистый, оголённый, вырвавшийся из глубины, где копились злость, тоска, обида и страх. Она подняла руку, будто хотела остановить саму себя… но вместо этого сжала ткань его пиджака, пальцы вцепились в него — и потянули к себе. Поцелуй обрушился внезапно. Не ласковый. Не осторожный. Не тот, которым проверяют почву. Он был голодным. Таким, в котором не просят — берут. Таким, в котором нет «можно» и «нельзя». Только нужно. Когда Драко почувствовал её губы, всё внутри него сжалось так резко, что дыхание на мгновение просто исчезло. Его тело отреагировало раньше разума — будто годы ожидания, самоконтроля и притворного спокойствия прорвались разом. Если бы он мог, он бы завыл. Глухо. Отчаянно. Как от боли и облегчения одновременно. Мерлин… Она целовала его так, словно пыталась стереть время. Словно эти годы разлуки, холодных ночей, несказанных слов и несбывшихся надежд можно было уничтожить одним движением губ. Без просьбы. Без разрешения. И это было самым опасным. Драко держался ровно одну секунду. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы понять — он больше не может. Он обхватил её за талию и прижал к себе. Не грубо. Не резко. Но так крепко, будто если отпустит хоть на миг — она исчезнет. Растворится. Снова станет недосягаемой. Её тело оказалось именно там, где он его помнил. Именно так, как он его помнил. Мир сузился до этого касания. До тепла. До знакомого, до боли родного ощущения, которое он узнавал мгновенно и безошибочно, как собственное имя. Они целовались жадно. Не красиво. Не правильно. А честно. Как люди, которые слишком долго убеждали себя, что смогут без этого жить. Как те, кто знает: завтра снова будут страхи, разговоры, решения — но сейчас не существует ничего, кроме этого мгновения. В её поцелуе была злость — за боль, за предательство, за прошлое. В его — тоска. Чистая, выжженная тоска по тому, что он потерял и так и не смог отпустить. А между ними — то, что никогда не исчезало, сколько бы они ни пытались. Драко закрыл глаза. Он скучал по ней так, что это ломало изнутри. По ощущению, когда мир перестаёт давить, потому что она рядом. По знанию, от которого невозможно спрятаться: вот оно. Вот что настоящее. Когда они наконец отстранились, лбы почти соприкасались. Их дыхание было неровным, горячим, слишком быстрым. Сердце Драко билось так, будто пыталось вырваться наружу, а тишина между ними звенела громче любой музыки, доносившейся из зала. Он не смотрел на неё сразу. Потому что если посмотрит — снова сорвётся. Гермиона первой опустила взгляд. — Это… ничего не решает, — тихо сказала она. Её голос дрогнул. И он услышал в этом не отказ — страх. — Я знаю, — так же тихо ответил Драко. Он не стал удерживать её. Не стал продолжать. Не попросил большего. Он просто остался рядом. Дышал. Чувствовал. Ждал. И, пожалуй, впервые за долгое время понял: если он хочет её вернуть — ему придётся научиться не только желать, но и терпеть. И этого — на сейчас — было достаточно. Пока что.