Глава 20. Эхо пыльных страниц

1921 год

На шестой год жизни Елены Невена обрела частичную свободу, на полную она не надеялась. Свекровь Наталья Тертер ушла из жизни, сняв с плеч невестки вечный груз неодобрения и полного контроля. Велизар уже не надеялся на рождение наследника после бесплодных попыток зачать дитя и предпочитал во всю заниматься делами при дворе, исчезая на длительное время. Невена, конечно, предполагала, что «царские приказы и прихоти» отдавали немного истеричным женским голосом, но это её не волновало. Их общение свелось к редким, деловым совещаниям по поводу приёмов и церемониалам на публике. Княгиня Тертер не была абсолютно счастлива, но поводов для радостей стало значительно больше, когда Кристиан стал чаще её навещать, а потом и вовсе появилась Елена. И теперь дочь росла, показывая характер. Живая, любопытная, упрямая и любящая шалости в лучших традициях норвежского дяди, она не давала скучать. Невена смирилась со своей ролью спустя многие годы брака и беспрекословно выполняла все пункты соглашения с Велизаром в обмен на свободу в остальное время. Княгиня Тертер, безупречная хозяйка, прекрасное украшение при муже на официальных мероприятиях. Она играла виртуозно, изящно, но всё это было с налётом холода и равнодушия. Невена вела светские беседы с дамами её уровня, поддерживала мужа при высокопоставленных лицах и не подпускала к себе никого слишком близко. «Пусть лучше думают, что я высокомерная, чем лезут лишний раз», — призналась она в одном из писем Кристиану. «Так и надо с этими снобами! Настоящая Снежная королева!» — соглашался Кристиан, не очень любящий болгарскую аристократию. Одним из её новых, тихих ритуалов стало утреннее чтение магической международной прессы, которую Велизар выписывал для себя, но никогда к ней не прикасался; для князя было достаточно сводок и докладов от царских агентов. Невена же видела в этом возможность заглянуть за пределы золотой клетки. Она изучала политические сводки из Берлина и Парижа, научные открытия, светские скандалы в других странах. Это была её личная форма сопротивления, способ напоминать себе, что за пределами Болгарии и её роли существует другая жизнь. Именно так, в одно ничем не примечательное осеннее утро, она наткнулась на знакомое имя. Она завтракала ранним утром в одиночестве, пока дочь всё ещё видела сладкие сны, а Велизар предпочёл провести лишнее время в кабинете, приказав домовому подать ему завтрак туда на подносе. Невена листала свежий номер «Европейского магического обозрения», просматривая отдел политики. Её взгляд зацепился за знакомую фамилию в заголовке короткой заметки из Вены: «Проповеди Грин-де-Вальда набирают обороты: сторонников его идей всё больше, а власти теряют контроль». Она замерла, палец застыл на краешке пожелтевшей от свежей печати страницы. Сердце, привыкшее биться ровно и сдержанно, сделало один резкий, неправильный удар где-то в основании горла. — Грин-де-Вальд, — удивлённо выдохнула Невена, перечитывая заголовок в недоумении. Она пробежала глазами по тексту. Рост популярности идей Геллерта Грин-де-Вальда отмечают в австро-венгерском магическом сообществе. По данным анонимных источников в Международной конфедерации магов, число его сторонников в Центральной Европе явно увеличилось. Основная активность зафиксирована в элитных кругах и среди молодёжи, которые недовольны действиями Магического Конгресса. Лейтмотивом выступлений Грин-де-Вальда остаётся тезис о превосходстве магов над немагическим населением и необходимость отказа от Статута Секретности. Официальные власти, включая министра Австро-Венгрии, публичных комментариев не предоставили, лишь ранее на открытом заседании было заявлено, что ситуация находится под контролем. Открытых столкновений мракоборцев с последователями Грин-де-Вальда или нарушений Статута Секретности в настоящее время не наблюдается. Невена медленно опустила газету на колени. Перед глазами стоял образ высокого юноши с платиновыми волосами, который сидел на полу библиотеки, заполняя резким почерком страницы её блокнота. Интеллектуальные дуэли, вызов, брошенный через короткое требование встретиться в Северной башне, его лицо в ту ночь. — Так вот куда ты пропал, — она усмехнулась, смахивая невидимые пылинки с газеты. — Значит, решил исполнить все свои планы. Невена осмотрела остальные страницы, надеясь где-нибудь найти колдофото Геллерта, но нет, была только короткая новостная заметка. Теперь чтение каждого выпуска превратилось в попытку найти знакомое имя. Она рылась в папках с газетами, которые Велизар приказывал складывать в кабинете, не глядя на них. Она просматривала международные колонки в болгарских изданиях, которые освещали зарубежные новости. Имя появлялось всё чаще. Грин-де-Вальд посетил Прагу и выступил на главной площади под рукоплескания толпы. Скандал в Дрездене: произошла стычка последователей Геллерта Грин-де-Вальда и мракоборцев. Риторика Грин-де-Вальда становится всё более радикальной. Министр Франции Антуан Леклер обеспокоен растущим по всей Европе влиянием Геллерта Грин-де-Вальда. И, наконец, большая статья в еженедельном немецком издании. На первой полосе было размещено колдофото на половину страницу. Он стоял на каком-то возвышении, возможно, трибуне, в чёрной мантии. Руки были раскинуты в страстном жесте, голова поднята. Снимок был сделан снизу, поэтому разглядеть черты лица не представлялось возможным. Но волос до плеч не было, значительно короче, слегка взъерошенные, и даже эта причёска кричала о том, что Грин-де-Вальд идёт против устоявшихся норм и правил. В позе чувствовалась та самая уверенность, которая сквозила в каждой записи, оставленной им в блокноте. Невена не могла поверить, что тот высокомерный, худой юноша, всячески игнорирующий других людей в Дурмстранге, сейчас представлял из себя статного, крепкого мага, который мог легко управлять толпами. Тон статей был таким, чтобы читатели боялись Грин-де-Вальда, осуждали его, сторонились всего, что с ним связано, но Тертер страха не испытывала. Вместо этого внутри шевельнулось давно забытое чувство азарта. Геллерт Грин-де-Вальд делал именно то, о чём писал в блокноте. Он пытался переделать мир в соответствии со своими представлениями, юношеские манифесты, полные спеси, превращались в политическую программу. И, судя по всему, он был крайне успешен в своём деле. Она откинулась на спинку кресла, газета лежала перед ней на небольшои столике. С веранды софийского поместья Тертеров открывался вид на сад, там Елена гонялась за домовым, громко смеясь. Звук детского голоса заставил Невену вынырнуть из воспоминаний. «Интересно, помнит ли он? — подумала она, глядя на расплывчатый портрет. — Помнит ли тот блокнот, наши споры? Помнит ли момент в коридоре?» — Скорее всего, нет, — вздохнула Невена, усмехаясь. — Для человека, замахнувшегося на переделку магического мира, такая мелочь из студенческой жизни вряд ли была значительной. Грин-де-Вальд шёл вперёд, сжигая мосты за своей спиной и отбрасывая всё то, что не вписывалось в его грандиозные замыслы. — Ой-ой-ой, — запричитал громко Домовой Кузя, когда детские ладошки обхватили его, Елена уткнулась носом в кучерявые волосы существа, которого она смело называла другом наравне с Кристианом. Кузя чуть побарахтался и повозмущался для вида, а после затих, наслаждаясь неожиданной лаской — таким нехарактерным явлением для членов рода Тертер. — И на тебя управа нашлась, ворчливое создание, — посмеялась Невена совсем тихо, наблюдая за развернувшейся картиной. Княгиня Тертер снова посмотрела на газету, взгляд неизбежно возвращался к колдофото, как бы она ни пыталась отвлечься. Геллерт Грин-де-Вальд делал ходы фигурами на карте Европы, а Невена снова стала молчаливым наблюдателем. Чтение новостей, связанных со старым соперником по интеллекту, превратилось в странную, болезненную привычку. Сначала это были лишь политические сводки, речи, растущее влияние, столкновения с законом, но все события больше носили демонстрационный характер. Постепенно тон газет изменился, неожиданно начали появляться подробности из разных стычек с мракоборцами, где появлялись первые жертвы. Погромы и пожары так же приписывали Грин-де-Вальду и его последователям. Невена не знала, действительно ли всё, о чём писали, происходило с подачи Геллерта, но внутри поднималась тревога. Идеи о силе и прогрессе, которые они раньше обсуждали в отрыве от реальности, теперь обретали плоть и кровь. Но плоть эта была истерзана, а кровь начала проливаться. И часть княгини Тертер понимала, что Грин-де-Вальда, который выбрал строительство мира на костях старого, она должна была осуждать. Она снова и снова возвращалась к блокноту с записями, перечитывала его. И другая часть неизбежно возвращалась в Дурмстранг, где эта переписка была единственным моментом, который привносил в её жизнь яркие эмоции после выпуска Кристиана и смерти прабабушки. Жаль, что ты продолжаешь скрываться. Мне интересно знать, что за оппонент стоит за этими записями? Тебе не кажется, что я заслуживаю знать, с кем веду этот острый диалог, и понимать, чьи блестящие мысли побеждаю? Она сравнивала юношу, который мог расписать три страницы, чтобы доказать свою теорию появления магического дара в человеке, и мага со страниц газет, который стремился разжечь ненависть своими речами. И с тоской понимала, что тот шестикурсник, увидев свою взрослую версию, удовлетворённо бросил бы: «Цель оправдывает средства». Но на страницах была игра живого ума, пусть и с теми же великими, по его мнению, идеями, а сейчас она видела именно молот, пытающийся расколоть цепи мира. Движения и удары были отточены, но грубы. Для Невены та переписка была одним из немногих достижений в её реальности редких побед, которые больше вызывали опустошение и горечь глубоко внутри. Человечное в нём, если оно и осталось, было погребено под толщей убеждений. Тертер положила блокнот обратно в сундук и заперла его. Вместе с ним она попыталась запереть и тень той странной, волнующей привязанности, что родилась в переписке и закрепилась, когда она увидела живые эмоции в коридоре. Она была последней иллюзией, связывающей её с тем временем, когда мир казался сложной, но решаемой задачей, а не местом, где идеи убивают. Невена отошла от окна, бросив последний взгляд на жар-цветы, сияющие в ночи. Елена тихо посапывала на кровати матери после утомительного дня. Тертер аккуратно, чтобы не потревожить дочь, легла рядом, рассматривая, как та морщит носик во сне. Пускай, где-то Грин-де-Вальд пытался осуществить грандиозные планы, Невена была намерена сохранить хрупкий и выстраданный мир, которого ей удалось добиться в доме, так и не ставшем ей по-настоящему родным. — Интересно, что тебе сейчас снится?

***

1923 год

Невена опустилась в старое кожаное кресло у чертёжного стола; оно едва слышно скрипнуло. В обсерватории царила тишина, но в ней не было той тяжести, какая остро ощущалась в остальной части доме. Лунный свет пробивался сквозь стеклянный купол, свечи в бронзовом канделябре тускло мерцали. Тертер осторожно провела рукой по столешнице, ощущая под пальцами бороздки от пера, следы пролитых чернил, едва заметные царапины. На столе лежали стопки пожелтевших листов, исписанных стремительным забористым почерком Драгомира. Невена открыла один из ящиков, знакомясь с его содержимым. Она помнила, как боялась в детстве даже прикоснуться к вещам прадеда, словно те были реликвиями. Хотя в какой-то степени она именно так и воспринимала всю обсерваторию. Бабушка боялась нарушить упорядоченный хаос мужа, а потому убиралась в обители Драгомира редко и крайне аккуратно, возвращая всё на свои места. Сейчас Невена не находила причин бояться притрагиваться к вещам прадеда. Редкие за многие годы визиты домой были в основном связаны с официальными причинами Велизара. Это были те самые наполненные раздражением моменты, когда она снова мирилась с тем, что требовалось засыпать бок о бок с мужем. Постоянное нахождение рядом с ним не позволяло отлучиться на то, чтобы предаться воспоминаниям. После скоропостижной смерти Климента от драконьей  оспы годом ранее визиты в поместье Болярски и вовсе прекратились. Теперь ей было страшно, что она даже не сможет узнать, о чём мог думать один из глав рода Болярски. Особенно, когда дневниковые записи лежали в свободном доступе в ящиках его рабочего стола. Невена взяла один из блокнотов и раскрыла его. Строки бежали по бумаге неровно, порой прерываясь восклицательными знаками, подчёркиваниями, стрелами, указывающими на боковые пометки. Она вернулась к первой странице: Записываю не для публикации. Для себя. Для тех, кто когда‑нибудь продолжит. Потому что истина не в готовых ответах, а в вопросах, которые мы осмеливаемся задать. 13 января 1881 года Тертер прочитала несколько первых записей, где Драгомир Болярски со всей живостью описывал свои наблюдения, которые мешались с более личными записями и просто размышлениями. От 5 февраля 1881 года Сегодня наблюдал за прохождением Венеры. Данные сходятся с предсказаниями, но… Невена, зацепившись взглядом за резкую смену почерка, не стала вчитываться в предсказания и гипотезы прадеда и посмотрела чуть ниже. С губ сорвался смешок. (приписано Еленой) …но этот старый хрыч опять почти не спал трое суток и говорит бессвязно. Однако готова признать, читать было интересно. Княгиня Тертер задумчиво листала дневник, понимая, что принадлежал он отчасти ещё и бабушке. Мысли и наблюдения Драгомира часто комментировала Елена, что-то приписывая рядом. Где-то она ворчала, где-то говорила, что понравилось больше. Уголок губ Невены дрогнул в слабой улыбке. От 12 мая 1881 года Сегодня заметил странную вспышку в небе в области Кассиопеи. Но это точно не метеорит. Там было что-то другое, но пока не могу разобраться — свечение было слишком длительным и равномерным. На всякий случай зафиксировал время и угол наблюдения. Повторения вспышки в течение ночи не было. Невена перелистнула страницу и замерла. От 28 мая 1881 года Вчера родилась первая правнучка. С моей подачи сын согласился назвать её Невеной. Мой светоч соизволила возмущаться, что цветок календулы к тревогам и печали, но я-то знаю, что имя означает "неувядающая". Родилась Невена вечером, когда особенно хорошо было видно неполное солнечное затмение. С наступлением сумерек смотрел на звёзды и думал, какой путь ей уготован? Составил карту неба в день её рождения. Не для гороскопа, а для памяти, ведь каждый человек, по сути своей, тоже звезда. И вчера родилась ещё одна. Дверь приоткрылась. На пороге кто-то замер и неловко переступил с ноги на ногу. Она так и сидела бы, скользя тоскливым взглядом по исписанным листам, если бы не тихие шаги позади. Когда фигура замерла у стола, Невена поняла, что это был брат. Александр встал около неё, сцепив руки за спиной и украдкой изучая профиль сестры. — Я искал тебя. Давно ты здесь? — Час. Может быть, два, — Невена пожала плечами, аккуратно проводя ладонью по пожелтевшей странице дневника. — Не следила за временем. Оба замолчали, не зная, о чём говорить дальше. Невена грустно улыбнулась. Она бездумно переворачивала страницы блокнота, даже не читая их, лишь бы заполнить возникшую тишину шелестом исписанных листов. — Не думал, что когда-нибудь окажусь здесь снова, — наконец произнёс Александр, осматривая обсерваторию и садясь во второе кресло неподалёку от неё. Невена пожала плечами, не решаясь продолжить беседу. Со стороны брата послышался едва слышный, но тяжёлый вздох. — Мне всегда казалось, что ты не интересуешься тем, что кажется тебе непрактичным, — снова заговорил Александр. — А ты почему-то решила прийти сюда. — Я всегда сюда приходила, когда хотела спокойствия, — Невена закрыла дневник и откинулась на спинку кресла, поднимая взгляд на стеклянный купол. Александр отвёл взгляд. — Ты что-то хотел? Он неловко заёрзал на месте. — Поговори с Велизаром, он не отвечает на последние письма, — произнёс Александр совсем тихо, голос дрогнул, выдавая плохо скрытое волнение. — Это важно. — Сказать ему про тебя могу, но не уверена, что он меня послушает, — невозмутимо произнесла Тертер. — Невена, я знаю, что любой союз спустя время себя изживает, но это обычно проходит через несколько поколений, — нахмурился брат. — Что у тебя происходит с князем Тертером? — Ничего, — беззаботно ответила Невена. — Я не лезу в его дела, а он не обращает внимания на мои. Поэтому Велизар вряд ли учтёт моё мнение в вопросах деловых соглашений с другими родами. Александр привык к её молчанию, к сдержанной вежливости, но так и не смог понять, что прячется за этой стеной недосказанностей.     — Ничего, — повторил он раздражённо. — Всегда ничего. Ничего не происходит, ничего не волнует, ни о чём и ни о ком не думаешь. Невена не пошевелилась, но в позе появилось заметное напряжение. — У меня есть дочь и обязанности, которые я исполняю, этого мало? — холодно произнесла Тертер. — Я вышла за того, кого выбрал отец, потому что так надо моей семье. Я молчала, потому что иначе это был бы дурной тон. Я всегда пыталась быть идеальной, потому что так того требуют правила. Это ты получил всё, что хотел. Право голоса, право на ошибку, когда у меня его не было. Даже брак у тебя сложился не самым плохим образом, просто потому что отец не позволил бы, чтобы у его единственного сына было как-то иначе. А сейчас ты пришёл со мной поговорить только потому, что твой деловой партнёр тебе не отвечает. Решай вопросы своей семьи и своего рода самостоятельно, не надо прятаться за моей спиной, если ты не в состоянии держать Велизара при себе, как это делал наш отец. За долг до крови, я помню. И моей крови пролито достаточно. — Невена… я не это имел в виду, — попытался Александр смягчить голос, но было поздно. — Знаю, что имел, — Тертер отвернулась, снова глядя в купол. — Я понимаю, что не участвовал в твоей жизни, как старший брат, — он снова сделал неловкую попытку смягчить тон. — Но я никогда и не попрекал, не говорил ничего плохого. Я ничего не сделал, чтобы твоя жизнь стала хуже. — Вот именно, что ничего, — бросила Невена. — Ты даже не интересовался моей жизнью, когда я покинула дом. Писал только по делу. И всё это, когда человек, не близкий мне по крови, был готов сорваться в любой момент, чтобы утешить. Его я могу назвать братом. Тебя же... Вряд ли... Она взяла дневник Драгомира, крепко прижала его к себе, словно ища в нём опору. — Тебе лучше уйти, Александр. И часть вещей отсюда я заберу.

***

1926 год

— Всё, как обычно, будь вежлива, спокойна, в разговор с дипломатами не вступай, если того не требуется, с их жёнами тоже будь аккуратна, — повторял Велизар, но Невена уже с точностью предугадывала каждое слово мужа и лишь лениво кивала, не слишком вслушиваясь в его речь. — С американскими блюстителями правопорядка тоже поосторожнее, особенно с Грейвсом. Княгиня Тертер слегка приподняла бровь, всматриваясь в профиль мужа, перебирающего документы на столе, но тот проигнорировал её немой вопрос. — Это важная встреча, — продолжил князь. — Можно сказать, от неё зависит благополучие нашей семьи. — Как непривычно слышать про семью от тебя, Велизар, — усмехнулась Невена, делая глоток вина из кубка. Он смерил её равнодушным взглядом, но ничего не сказал, лишь молча протянул документы со всем списком гостей и досье на каждого. Невена, не дожидаясь, пролистала бумаги, где-то она даже узнавала некоторые фамилии не только из-за официальных встреч, но и припоминала некоторые из-за Дурмстранга. Княгиня Тертер, не дожидаясь, пока Велизар даст разрешение, покинула кабинет вместе с документами. На протяжении недели она со скукой листала собранное на каждого гостя досье, где была самая важная информация: кто, откуда, чем занимается род, их положение и политические взгляды. В указанный день Невена Тертер стояла рядом с мужем, её поза была безупречна: прямая спина, чуть приподнятый подбородок, руки, сложенные перед собой. Внешне она была воплощением спокойной, несколько отстранённой элегантности. Внутри же царила знакомая пустота, к которой примешивалось раздражение от нахождения в этом месте. Её взгляд методично проходился по залу. Невена отмечала всё: слишком громкий смех французского графа де Ла Моль, нервный блеск в глазах его жены; железную выправку немецкого посла фон Райхенбаха и его супруги, но в её глазах она с тоской уловила похожую усталость; заискивающие улыбки мелких дипломатов. «Зверинец», — пронеслось в голове. Велизар что-то говорил ей на ухо, какое-то напоминание о протоколе, но слова пролетали мимо. Невена стояла рядом с Велизаром, слушала, кивала, изредка вставляла отточенную фразу, чтобы напомнить, что умеет говорить и не лишена ума. Тертер почти радовалась, понимая, что до конца приёма оставалось не так времени. Именно в это время к ним подошёл Персиваль Грейвс. Велизар начал свою обычную игру, показывая напускное радушие. — Американская скромность, как всегда, явно преувеличена, — произнесла она, отвечая на его формальное приветствие. — Либо небывалая роскошь, либо пуританская сдержанность. Вы, по всей видимости, полностью олицетворяете второе. В его взгляде, обращённом на неё, она уловила не ожидаемое спокойствие, а мимолётную вспышку... Одобрения? «Попала в цель, — отметила Невена про себя. — И ему это понравилось. Как странно для Грейвса». Разговор завязал Велизар, заговорив о «беспокойных слухах» про Грин-де-Вальда. Невена сделала вид, что погрузилась в созерцание своего бокала, но всё внимание было приковано к Грейвсу. Его реакция на упоминание этого имени была безупречно сдержанной, но в движении руки, сжимающей бокал, она уловила не профессиональную настороженность, а что-то другое. Игра в намёки, которую вёл князь Тертер, была ей знакома и скучна. Велизар пытался прощупать почву, но ответы Грейвса были отточены и выверены. До того момента, пока он не произнёс фразу о «новом ветре». Невена, казалось бы, погружённая в свои мысли, вздрогнула внутренне. Эти слова, сказанные с лёгкой, почти неощутимой иронией, прозвучали как эхо. Не из досье, не из светской беседы. Как будто ключ, проверяющий замок. — Новый ветер подскажет, где камень, а где пыль. Она медленно подняла взгляд и встретилась глазами с Грейвсом. Равнодушие, которое она демонстрировала, на мгновение испарилось, уступив место сосредоточенной внимательности. Невена увидела, как на лице её мужа исчезла натянутая улыбка. Велизар побледнел, уловив скрытый вызов. И Грейвс… она не могла понять, что это сейчас было с его стороны. Этот миг длился меньше секунды. Велизар поспешно закончил разговор, взял её под руку с чуть большим, чем обычно, давлением. Княгиня позволила увести себя, сохраняя на лице привычную маску. Позже, стоя у стола с закусками и делая вид, что выбирает канапе, Невена украдкой наблюдала за Персивалем Грейвсом. Он легко двигался по залу, походка почему-то казалась ей смутно знакомой.

1929 год

Велизар, вернувшись в Софию, нашёл Невену в её личных покоях. Жена сидела у камина, в руках у неё была книга. На маленьком столике рядом лежала кипа бумаг и отчётов. — Невена, — начал князь без предисловий. — Потребуется организовать торжество. Через две недели. В фамильном поместье. Она медленно подняла на него глаза. — Какое торжество? — Приём. Для узкого круга. Только наши… — он запнулся, подбирая слово, — единомышленники. Те, кто понимает шаткость нынешнего курса. Невена нахмурилась и отложила книгу. — Масштаб? Количество гостей? Формат? — спросила княгиня Тертер, будто речь шла о рутинном светском мероприятии. — Закрытый. Без лишней огласки. Около пятидесяти человек. Представители родов, которые… сомневаются в мудрости Бельтрана. Ужин, возможно, короткие выступления. Всё должно быть безупречно, подчёркнутая солидность, роскошь, торжественность. Я тебе передам список гостей, как только поговорю с ними лично. Она кивнула, мысленно распределяя обязанности среди домовых, просчитывая меню и прочие мелочи. — Причина для столь внезапного и специфичного собрания? — спросила Невена наконец. — Обычно о подобных вещах меня ставят в известность чуть заранее. Велизар почувствовал раздражение. Её спокойствие всегда действовало ему на нервы. — Стратегическая необходимость, — отрезал князь. — Появился… потенциальный союзник. Человек, чьё влияние на континенте растёт. Он желает обратиться к тем, кто мыслит здраво. Наше поместье представляет собой идеальную нейтральную территорию. — Имя этого союзника? — Невена, не моргнув глазом, смотрела на него. Тишина затянулась. Велизар колебался, но понимал, что скрыть это невозможно. Она всё равно узнает, тем более лично обязана принимать гостей вместе с ним. — Геллерт Грин-де-Вальд, — произнёс Велизар. — Грин-де-Вальд, — повторила она равнодушно. — Тот самый, чьи портреты висят в каждом управлении мракоборцев? Смелый выбор, Велизар. И рискованный. Не боишься? — Твоё дело организовать и быть вежливой, — заключил Тертер. — Разумеется, — тихо согласилась Невена Он что-то ещё пробормотал о доверии и важности момента, но она уже почти не слушала. Когда дверь за ним закрылась, Невена осталась сидеть неподвижно. «Геллерт Грин-де-Вальд, — мысленно повторила княгиня Тертер, внутри всё задрожало. — Он будет здесь». Она представляла Грин-де-Вальда в коридорах, где звучал беззаботный смех Елены. Его присутствие громило всё: осторожно выстроенные границы, договорённость с Велизаром о невмешательстве, иллюзию контроля, хрупкий мир в Болгарии. Всё могло разлететься в пыль от одного его взгляда или речи. Многочисленные сводки в газетах говорили только о разрушении, которое он нёс по Европе. Невена не знала, готова ли она была  увидеть старого собеседника лицом к лицу, даже если Грин-де-Вальд не поймёт, кто перед ним будет стоять.

***

Невена Тертер стояла рядом с мужем у входа в зал. Она наблюдала, как прибывают гости, знакомые лица болгарской аристократии. Геллерт Грин-де-Вальд в сопровождении своей сторонницы появился без лишнего шума, почти самым последним, но его присутствие заметно изменило саму атмосферу. Он был в тёмном, почти аскетичном костюме, резко контрастирующем с вычурной роскошью вокруг. Под рёбрами что-то глухо и резко ёкнуло. Когда Грин-де-Вальд подошёл и их взгляды встретились, Невена увидела в его разноцветных глазах мгновенную оценку. Его комплимент прозвучал как отточенная фраза по ранее заготовленному сценарию. — Рад познакомиться с Вами лично, — сказал он. «О, Геллерт, мы очень давно знакомы», — про себя усмехнулась Невена. Она ответила сдержанно, как и подобало, позволив Велизару увести его в гущу гостей. Невена выдохнула, но почти сразу же насторожилась, к ней подошла Катрин Леконт, заводя ненавязчивую беседу. — Ваше поместье производит неизгладимое впечатление, княгиня, — начала француженка, её голос был ровным, вежливым, но взгляд оставался изучающим. «Как же ты любишь всё держать под контролем, Грин-де-Вальд. Даже жён своих союзников», — внутри поднималось раздражение, но она только вежливо улыбнулась Катрин. — Благодарю, мадемуазель Леконт, — отозвалась Невена, слегка наклоняя голову. — Родовой замок стоит на этой земле не одно столетие. — Ваш супруг собрал сегодня весьма... — Катрин окинула заинтересованным взглядом гостей, — представительное общество. Чувствуется, что темы, которые поднимет господин Грин-де-Вальд, волнуют умы знати. — Князь всегда стремится быть в центре событий, важных для будущего Болгарии, — уклончиво ответила Невена. — А где важные события, там и лучшие умы царства. Взгляните на князя Лазарова, например. Невена едва заметным движением подбородка указала на седовласого мага, уже беседующего с Геллертом. — Его слово весомо для многих консервативных родов. Если он заинтересуется, за ним потянутся и другие, — невозмутимо заметила Тертер. Катрин кивнула, словно делая мысленную пометку. — Да, я слышала о его влиянии. А, скажем, молодой князь Стоянов? — Катрин бросила взгляд на русоволосого мужчину с козлиной бородкой, который наблюдал за происходящим с несколько отстранённым видом. — Говорят, он больше мыслитель. Его могут заинтересовать... философские аспекты видения господина Грин-де-Вальда. «Пытаешься понять, кого считать союзником, а кого просто зрителем? Или хочешь увидеть, как я классифицирую гостей? По их полезности?» — Невена скользнула быстрым взглядом по Леконт, изучающей гостей. — Янко ценит логику и долгосрочные перспективы, — отметила Тертер, не вдаваясь в подробности. Катрин чуть прищурилась, княгиня явно хорошо знала каждого из присутствующих гостей и их аппетиты, но выкладывать все сведения не стремилась. Это говорило о глубоком понимании придворных течений, что могло быть как полезно, так и опасно. — Вы наблюдательны, княгиня. Это ценно, особенно для тех, кто приходит с новыми идеями. Чтобы говорить с людьми, нужно понимать их язык. И вы его прекрасно знаете. Комплимент был завуалированным вопросом: «На чьей ты стороне?» — Каждая хозяйка должна знать, кто сидит за её столом, мадемуазель Леконт, — мягко произнесла Невена. — Моя задача сделать так, чтобы вечер прошёл безупречно. Остальное от меня не зависит. Катрин хотела задать вопрос, возможно, более прямой, но в это время по всему залу зазвучал властный, проникновенный голос. Невена почувствовала, как всё внутри неё невольно напряглось, пальцы крепче сжали ножку бокала. Она внимательно всматривалась в Грин-де-Вальда, который выбрал путь убеждения через страхи, рисование мрачных картин будущего и... Власть. То, что представляло наибольшую ценность для присутствующих в зале. Каким бы высоким не было положение некоторых людей в зале, они продолжали стремиться к большему. Катрин стояла рядом и с лёгкой улыбкой слушала Геллерта Грин-де-Вальда, украдкой следя за реакцией Невены Тертер. Княгиня чувствовала, как её прожигают взглядом, но ничего не могла сделать. Невена не могла не признать таланта Геллерта; слова, жесты, пронзительные взгляды, направленные в толпу — всё было отточено до идеала. Перед болгарской публикой предстал блестящий оратор, но она понимала, что впереди мага ожидает много работы. Глядя на него, властного и недосягаемого, Невена вдруг с болезненной ясностью вспоминала того высокомерного юношу в библиотеке, который засыпал её вопросами о природе власти. Между ними лежала пропасть лет, крови и амбиций... Когда Грин-де-Вальд закончил, зал взорвался гулом. Невена медленно выдохнула, только сейчас осознав, что почти не дышала. Она отпила глоток вина, чтобы скрыть дрожь в руках. Прерванный разговор с Катрин повис в воздухе тяжёлым грузом. И тут появилась Мария Стоянова. Её лёгкое, небесно-голубое платье шелестело, а лицо сияло неподдельным, немного наивным интересом. — О, дорогая Невена, госпожа Леконт! — воскликнула она, обмахиваясь веером. — Надеюсь, я не прерываю важную беседу? Просто не могу не восхититься! Эти канапе с трюфелями и сыром... Необычно и очень вкусно! Невена почувствовала облегчение; Мария была безопасна, её мир вращался вокруг домашнего уюта, моды и благополучия семьи. Она была идеальным щитом. — Рада, что Вам нравится, милая Мария, — ответила Невена, кивая. Катрин позволила себе лёгкую, вежливую улыбку. Разговор безопасно свернул к тонкостям организации больших приёмов и современной моде. Невена ловко вела эту беседу, давая подробные, но абсолютно нейтральные ответы, и наслаждаясь небольшой передышкой. Время от времени она отлучалась, уделяя внимание остальным гостям, но продолжая игнорировать мужа, возле которого стоял Грин-де-Вальд, Катрин тоже заводила беседы с некоторыми дамами. Но неизбежно Тертер и Леконт снова оказались в одной компании с Марией Стояновой. Неожиданно для Невены именно Мария вернула разговор в опасное русло. — Слышала про недавний случай в Австро-Венгрии, — произнесла Мария Стоянова. — Возможно, действительно есть смысл в словах господина Грин-де-Вальда, так мы сможем контролировать ряд отраслей и не нести убытки. Катрин мгновенно оживилась. — Речь же шла просто об испортившейся партии ингредиентов, — Невена снова попыталась вернуть разговор в нейтральное русло, но Леконт уже продолжила гнуть свою линию, намекая, что, возможно, не всем магглам зачистили память, а это создавало определённую угрозу. Именно в этот момент, когда Невена чувствовала, как тревога от мысли о пристальном наблюдения Катрин смыкается вокруг её шеи плотным кольцом, раздался знакомый голос. — Невена, моя Снежная королева! «Спасение», — мелькнула в голове Тертер простая мысль. Не обращая ни малейшего внимания на этикет, на оценивающие взгляды, на присутствие Катрин Леконт, Солберг просто обнял её, и Невена позволила себе выдохнуть свободно в это мгновение. — Если бы ты только знал, как вовремя пришёл, — совсем шёпотом произнесла Тертер на ухо другу, прежде чем отстранилась. Она видела, как Кристиан, наконец отпустив её, окинул взглядом их маленькую компанию. Зелёные, проказливые глаза Солберга скользнули по уже знакомой ему Марии, а затем прилипли к Катрин. И теперь во взгляде был только чистый, бесхитростный мужской интерес. И именно в этот момент первоначальная, бурная радость Невены начала медленно тонуть в волне нарастающего скепсиса и досады. «О нет, — подумала Тертер, считывая позу и блеск в глазах друга. — Он уже переключился на Леконт». Солберг, не дожидаясь официального представления, решил огласить своё имя лично, вплетая в речь множество комплиментов незнакомке. Невена тихо закатила глаза, предвидя бурю. Мария Стоянова прикрылась веером, хихикая. «Молодец, Кристиан, ты уже дал повод местным дамам облобызать твои кости по новой, а Леконт основание тебя заавадить», — устало подумала Невена. Невена наблюдала, как Катрин на секунду замешкалась. Неудовольствие мелькнуло в глазах Леконт, но было мгновенно скрыто. — Кристиан, она в составе делегации господина Геллерта Грин-де-Вальда, — вставила она, надеясь охладить пыл друга, но тот только сильнее воспламенился. Она пыталась взглядом заставить Кристиана бросить глупую затею, но тот словно назло продолжал липнуть к Леконт. «Вот упрямец!» — Тертер хмуро смотрела на развернувшуюся картину. Когда Солберг нашёптывал Катрин что-то о танце и балконе, Невена с силой взяла за локоть зачарованную Марию. — Мы здесь явно лишние, — сухо произнесла она, уводя её прочь и бросая последний взгляд на Кристиана, словно говоря «Я тебя предупреждала!». Невена отправила Марию к группе других дам и теперь скользила между гостями, поправляла расположение блюд на столах, обменивалась парой слов с важными гостями, мягко направляя разговоры в нейтральное русло. Но её внимание постоянно возвращалось к двум точкам. Геллерт теперь не стоял в центре. Он перемещался по залу, ведя беседы с главами родов. Тертер видела, как Грин-де-Вальд склоняется к Всеволоду Златарски, как слушает что-то, кивая с деланной заинтересованностью. И каждый раз, когда Невена смотрела на него, внутри снова поднималась волна интереса: «Помнишь ли ты про ту переписку в Дурмстранге?» Потом она снова смотрела на Кристиана. Солберг, как и думала Невена, не отходил от Катрин Леконт. Он стоял слишком близко, что-то пытался шептать ей на ухо. Катрин больше не отступала, она что-то отвечала, меря его недовольным взглядом, но для Кристиана это было равносильно красной тряпке для разъярённого быка. Внутри клокотало раздражение: «Кристиан, ты слепой, самоуверенный дурак! Ты играешь с огнём, думая, что это фейерверк!» Невена выдохнула и направилась в сторону балкона, ей было необходимо на несколько минут оказаться на свежем воздухе. Тяжёлая портьера скрывала арочный проход. Выйдя на балкон, Невена глубоко вдохнула, воздух из её рта вырвался почти незаметным облачком пара. Благо, это место было зачаровано на определённую температуру, чтобы гости не продрогли до костей и при этом могли освежиться. Она закрыла глаза, замерев у края балкона. Тертер так погрузилась в себя, что не сразу услышала шаги. Сначала прозвучал лёгкий скрип двери, приглушённый ковром, затем послышались твёрдые, размеренные шаги по каменным плитам балкона. Княгиня не обернулась. Может, Кристиан одумался? Или тоже жаждал уединения? Она надеялась, что незваный гость, увидев её, вежливо удалится. Но шаги приблизились и кто-то замер в опасной близости от неё. — Бегство от суеты, княгиня? Внутри у неё всё сжалось. «Конечно, рано или поздно ты должен был меня настигнуть», — Невена попыталась скрыть напряжение, но выходило скверно. — Оно самое, — её собственный голос прозвучал удивительно ровно, чуть устало. — Вы, я посмотрю, не в восторге от местного общества? Княгиня уловила движение рукой Грин-де-Вальда, когда тот накладывал чары, чтобы их не услышали. «Бессмысленно, каждый балкон зачарован, чтобы ничего не было слышно или видно», — но она насторожилась. Что он хотел сказать, раз боялся чужих ушей? Тертер надеялась на молчание или короткий ответ, после чего маг должен был удалиться, но она сама не заметила, как развернулся очередной спор. Грин-де-Вальд сказал что-то о материале, о жертвах. Старые, заезженные формулировки. Но в них прозвучала знакомая нота презрения к тем, кого он считал ниже себя. То самое презрение, которым были пропитаны его ранние послания в блокноте. Внешне Невена оставалась непроницаемой, споря, парируя, бросая вызов его уверенности, но всего одна фраза выбила Тертер из колеи. — Вы уклонились от ответа, но я сочту его за твёрдое «нет». Рядом с ним в голове одновременно существовали два образа: высокомерный, но всё ещё с проблеском живых, человеческих эмоций юноша и этот мужчина, чьё физическое присутствие было почти подавляющим. Её память пыталась наложить одно на другое и не могла. Она спорила с ним, говорила о буре, которую Грин-де-Вальд принёс в её дом, и понимала, что именно в пылу этой беседы она почувствовала себя по-настоящему одинокой. Когда в пылу диалога он высокомерно заявил: «В моих руках сосредоточена достаточная власть, чтобы думать и решать за других…» — Невена, не подумав, сказала ту самую фразу, которая ознаменовала начало их переписки. — Легко возвышаться над толпой, когда есть крылья, — это была любимая фраза прабабушки, когда она кого-то осаждала. В глазах Геллерта мелькнула тень понимая, и в этот момент Невену охватила смесь ужаса и триумфа: «Даже сейчас, находясь рядом со мной, ты не смог всё понять без подсказки!» Возвращаясь с балкона в шум зала, Невена чувствовала себя так, будто собственноручно открыла клетку с опасным зверем. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Тертер улыбалась, кивала, но теперь она всё больше сожалела: «Крылья. Зачем, зачем я это сказала?» Она пыталась раствориться в толпе, слиться со стенами зала, но почти сразу её нашёл Кристиан. — Невена! А вот и ты! — Солберг громко огласил своё присутствие. Он уловил что-то во внешнем виде Невены и поинтересовался её состоянием. — Просто устала, Кристиан, — сказала Тертер, и отчасти это было правдой. — Хочешь, развеселю? Я только что пытался добиться расположения той француженки! — он заговорщицки понизил голос, отводя её чуть в сторону от основного потока. — Она оказалась весьма интересным экземпляром! «Да неужели?» — мысленно усмехнулась Невена. Норвежец ухмыльнулся, но в его зелёных глазах, помимо привычного озорства, плескалось что-то вроде оскорблённого самолюбия. Невена тяжело вздохнула и про себя констатировала: «Авада не за горами». — И чем же она тебя так поразила? Тем, что не пала к твоим ногам с первого взгляда? Могу ей только поаплодировать. — О, нет, всё было куда интереснее! — Кристиан оживился, явно получая удовольствие от рассказа. — Мы потанцевали. Она, надо отдать должное, двигается как кошка, очень плавно, но пыталась перехватить ведущую позицию. Это было больше похоже на схватку! Я, естественно, попытался намекнуть, что вид звёзд с балкона куда романтичнее, чем вид спин нудных болгарских аристократов. Она улыбнулась. В первый раз за вечер! Представляешь? И согласилась. — И? — нетерпеливо спросила Невена, уже предчувствуя развязку. — И вот мы стоим, под дивным сиянием вечных звёзд! Мне показалось, что она не против более близкого знакомства. Ты представляешь, я только руки коснулся, а она меня боевым! Благо, увернулся! И... Невена замерла, видя Грин-де-Вальда, который шёл прямо на них. Гости инстинктивно расступались. «Это конец игры в прятки», — констатировала Тертер. — Княгиня, — голос Геллерта прозвучал чётко, перебивая неоконченную байку Кристиана. — Мне кажется, наша беседа закончилась несколько преждевременно. Точнее, она только началась. Кристиан, почувствовав изменение в её позе, обернулся. Веселье в его глазах погасло. Он выпрямился, неосознанно прикрывая Невену собой, его поза потеряла всю былую небрежность. — Ну и ну, — протянул Солберг, и в его голосе не осталось и тени прежнего балагурщика. — Кажется, здесь есть что-то поувлекательнее моей неудачной попытки закадрить прекрасную боевую леди. «Оставь это, Кристиан! Если я правильно понимаю, он уже видит в тебе помеху или угрозу», — наставляла она друга про себя, будто тот читал её мысли. Невена несомненно ощутила прилив благодарности к Кристиану, но разбираться в происходящем ей предстояло самостоятельно. — Кристиан, оставь нас ненадолго. Солберг, скрепя сердце, согласился и наконец-то ушёл, растворившись в толпе с театральной небрежностью, но Невена знала, что он будет где-то рядом. И, кажется, ей предстоит объясниться перед другом. Тертер тяжело выдохнула. Оставшись с ним наедине под тяжёлыми взглядами зала, Невена неожиданно почувствовала воодушевление от мысли, что она смогла вызвать у него что-то, кроме высокомерия и желания манипулировать другими людьми. Грин-де-Вальд на какое-то время потерял ощущение контроля и теперь пытался его вернуть. Но вместе с этим внутри Невены поднималась и тревога. Его требование приватности выбило из колеи. Он заставил Тертер выбирать: публичный скандал здесь и сейчас или остаться с ним наедине. — В таком случае я могу сказать всё здесь. Для большего эффекта можем провести нашу беседу непосредственно при князе Велизаре. «Изящно», — пожав губы, признала Невена находчивость соперника. Он играл на её страхах разоблачения, публичного унижения, разрушения хрупкого мира с Велизаром. Согласие встретиться в Зимнем саду было вынужденным решением. Пока Кристиан использовал свой талант привлекать внимание, шаги Невены отдавались гулким эхом. Зимний сад встретил Тертер волной сладких тропических ароматов. Взгляд сразу зацепился за стоящую к ней спиной фигуру у фонтана. Невена остановилась в паре шагов от Грин-де-Вальда, не начиная разговор. «Время идёт, не больше пятнадцати минут», —  повторила она мысленно. Когда он произнёс её имя, растягивая слоги, по её спине пробежал холодок. Прежде чем ответить, она на мгновение задержала взгляд на его лице, словно пыталась найти для себя хоть какой-то знак, что происходящее имеет смысл и перед ней всё же человек. Внутри что-то болезненно сжалось и опустело. «О чём ты думаешь? — с горькой усмешкой укорила она себя. — Ждала, что время повернётся вспять? Глупая сентиментальность». — Если ты его не знал, не значит, что призрак был безымянным. Голос был лишён не только тепла, но и какого-либо интереса. Она намеренно гасила в себе любую тень того азарта, что мог бы оживить эту встречу. Нет смысла. Никакого смысла. Невена не могла поверить, что человек, распоряжающийся жизнями других, мог быть искренним по отношению к ней. Лишь на мгновение она заколебалась, слыша «Почему молчала?». — Что я должна была сделать? И ради чего? — голос звучал язвительно, она вопросительно приподняла бровь. — Появиться в башне, где тебя держали, и подкинуть записку со своим именем? Написать письмо в тюрьму МАКУСА? Или, может, специально отправиться во Францию искать мальчишку, с которым я когда-то от скуки общалась через старый блокнот? Тертер наблюдала, как его лицо теряет остатки той натянутой театральности, с которой он начал разговор. В его глазах, помимо гнева, мелькнуло что-то похожее на разочарование. Невена не отводила от него взгляда: «А чего ты ждал, Геллерт? Трогательного воссоединения? Ты разбрасываешь трупы как козыри, а я должна поверить, что наша переписка для тебя имеет значение спустя столько лет?» И когда он, с раздражением в голосе, переспросил, было ли это действительно попыткой просто «развеять скуку», в ней вспыхнуло удовлетворение: «Значит, всё-таки цепляет. Значит, это и правда было задетое самолюбие. Ты никогда не терпел к себе пренебрежения». И когда Невена развернулась, чтобы уйти, на её запястье сомкнулась ладонь Грин-де-Вальда. Он резким движением развернул Тертер и притянул к себе. Она напряжённо всматривалась в разноцветные глаза, пока внутри разгоралась злость, смешанная с разочарованием. Когда Геллерт отпустил Невену, та лишь отступила, восстанавливая дистанцию. Попытки отрицать корысть вызвали у Невены лишь разочарование: «Лучше бы признался открыто». Молчание Грин-де-Вальда в ответ на вопрос было красноречивее любых слов. Оно лишь подтвердило её картину мира, в которой не было места наивным надеждам. Но слова Грин-де-Вальда — «Я всю жизнь искал равного» — прозвучали с такой тоской, что сердце внутри на мгновение дрогнуло, а сама Невена замерла на месте, когда собиралась уходить. Слова повисли в воздухе. В них эхом отозвалось её собственное, никогда не высказанное вслух одиночество девушки в стенах Дурмстранга, которой не с кем было поговорить по-настоящему, кроме как с человеком по ту сторону блокнота. Но миг прошёл. И на смену ему явилась удушающая трезвость. Она не обернулась. Не дала ему увидеть, что его слова нашли в ней отклик. — И какую роль должен был выполнять этот самый равный по твоей задумке? — спросила Тертер равнодушно. — Исполнителя твоих планов? Невена намеренно ухватилась за самое простое объяснение. Он ищет не друга или собеседника,  а инструмент. Эта мысль была щитом. Если это правда, то её минутная слабость — самая настоящая глупая сентиментальность, от которой она не смогла избавиться со времён их общей беседы. — Насколько я помню, дружбу ты считал явлением, недостойным твоего внимания, — добавила она, добивая. Она била в его систему ценностей, которая не оставляла места для простой человеческой связи. Он попытался зацепиться за воспоминание о башне. — Не суди о прошлом по меркам настоящего, — произнесла Невена, намереваясь закончить разговор. — Это была яркая, захватывающая игра. И для тебя, и для меня. Игра. Этим словом она хоронила всё. И его тоску, и своё воспоминание, и ту тонкую, невидимую нить, которая на секунду натянулась между ними, возвращая в прошлое. И не дав ему возможности что-либо возразить, не оглянувшись ни на миг, Невена стремительно вышла из Зимнего сада. Её силуэт растворился в арке, скрылся за тяжёлой портьерой. На глазах Тертер выступили предательские слёзы. Скрывшись за поворотом, который вёл в противоположную сторону от зала, Невена отворила первую же дверь и, захлопнув ту за собой, тяжело о неё оперлась, чувствуя, как дыхание сбивается. В голове упрямо гудело напоминание, что в его тоске была частица и её собственной. И что, назвав это игрой, Невена, возможно, совершила самое большое предательство по отношению к себе: предательство той девушки из прошлого, для которой эта «игра» была одним из немногих по-настоящему живых моментов в жизни.