Глава 21. Исповедь перед камином

В покоях, отведённых для Кристиана, сидела Невена и гипнотизировала пламя в камине, поджав колени к груди и водя большим пальцем по ободку кружки, в котором уже полностью остыли остатки чая. Тяжёлое вечернее платье сменилось на простой халат в пол хвойного цвета. Дверь скрипнула, в комнату, сбрасывая на ходу туфли, вошёл Кристиан. Он уже давно сбросил верхнюю часть парадного костюма, оставив только рубашку с расстёгнутым воротом. Формальности уже давно никого не волновали. В руках позвякивали два бокала и бутылка вина. Невена удивлённо на него посмотрела. — Что? Я подумал, тебе нужно что-то покрепче чая, — невозмутимо произнёс Солберг, ставя пожитки на столик у камина. Тертер лишь слабо улыбнулась, пока Кристиан разливал вино по бокалам. — Мне казалось, сегодня достаточно выпито, — усмехнулась Невена, принимая бокал и ставя кружку с чаем на стол. — Достаточно, чтобы пережить вечер, и недостаточно, чтобы ты почувствовала себя хоть чуточку веселее, — Солберг вальяжно развалился во втором кресле. Подруга лишь пожала плечами. — Так, — Кристиан устроился поудобнее и приподнял свой бокал. — Сначала официальный отчёт! Твой муж, будь он проклят, доволен как корень мандрагоры в новом горшке, аристократы шепчутся, но шепчутся с интересом, а не с ужасом, что, наверное, хорошо. Но я не уверен, поправь меня в случае чего. Моя репутация безбашенного норвежца пополнилась ещё одной историей о том, как я пытался приударить за французской амазонкой из свиты будущего диктатора. Безуспешно, к сожалению! Кристиан рассматривал блики света, отбрасываемого пламенем в камине, на бокале с вином, Невена настороженно на него покосилась.  — Теперь неофициально, — он прищурился. — Что случилось там, на балконе? И почему после этого к тебе подошёл непосредственно упомянутый диктатор с видом, будто ты только что украла у него что-то ценное? Невена вздохнула. Она знала, что отделаться общими фразами не получится. — Предположения есть? — улыбнулась Невена, не спеша вдаваться в подробности и делая глоток вина. — Не дурак, смею догадываться! — он забавно подвигал бровями, вызывая смешок у Тертер. — Я бы не сказала, чего только стоит твоя попытка расположить к себе одного из верных сторонников Грин-де-Вальда. — Минуточку! Не переводи тему, рассказывай, — обиженно буркнул Солберг. — Ну, как ты уже понял, речь идёт об одной конкретной личности... — Очень интересной личности. Необычный, я бы сказал, как трёхголовый пёс, и, кажется, столь же дружелюбный, — с иронией произнёс Кристиан, беззаботно прихлёбывая вино. Невена недовольно посмотрела на Солберга. — Сейчас историю будешь рассказывать ты, раз всё знаешь. — Молчу, Ледышка! — отрапортовал Кристиан с напущенной серьёзностью. Невена отвела взгляд к камину. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев. — Это был он, — наконец тихо сказала она. — Тот, с кем я переписывалась в Дурмстранге. Невена внимательно следила краем глаза за реакцией Кристиана, ожидая взрыва эмоций, но тот не изменился в лице, лишь медленно поставил бокал на столик. Солберг давно знал о том блокноте. Помнил, как в последний год учёбы Невена стала замкнутой и отстранённой, потому что ей было одиноко. Имя она не назвала. Кристиан уважал её границы, не лез с расспросами и понимал, что каждый человек имеет право на свои тайны. Он с пару минут молчал, пугая Невену чересчур спокойной реакцией. Но после глаза Кристиана расширились от понимания, и в следующее мгновение он вскочил, расплескав остатки вина в бокале во все стороны; на белоснежной рубашке начали растекаться брызги. — Так-так-так, — протянул Кристиан удивлённо. — Только не говори, что тот самый высокий, платиновый, вечно хмурый парень из Дурмстранга, который на всех смотрел как на птичий помёт? Тот, кого выгнали за сомнительные опыты? Неужели это тот белобрысый идиот, которому я хотел хорошенько приложить? Вопросы сыпались как из рога изобилия. Невена кивнула, не в силах говорить. — Ты переписывалась с ним? — Кристиан всё ещё не мог поверить. — Спорила о великом и вечном с тем, кого весь Дурмстранг боялся как огня? Который даже в столовую приходил с таким видом, будто милостиво снизошёл покормить местных плебеев? — Он был... другим. На бумаге, — выдохнула Невена. — Умным Точным. Блестящим. Вызывающим. Солберг присвистнул. — Ну надо же. Значит, за всем этим напыщенным величием скрывался просто одинокий бедный зазнайка, которому не с кем было поговорить? И он нашёл тебя. Или ты нашла его? — Он нашёл мой блокнот, — поправила Невена. — Игру начала я. А он... он подхватил. — У тебя отвратительный вкус на мужчин. Муж ладно, не ты выбирала, но любовника требую заменить на кого-нибудь более презентабельного без тюремного прошлого и без диктаторских замашек, — с сомнением протянул Кристиан. Невена раздражённо посмотрела на Солберга, тот в защитном жесте поднял руки. — Зато у тебя безупречный, — невозмутимо произнесла Тертер. — Ведь сторонница мага с тюремным прошлым и явно его поддерживающая совсем другое дело! Норвежец цокнул языком. — Вот зараза! Ладно, если тебе нравится такой тип муж... Понял, молчу. Продолжай. Тертер рассказала. Кратко, без лишних эмоций, как когда-то оставила вызов на пыльной полке, как получила ответ и их переписка превратилась в почти бесконечные ежедневные споры, в которых она чувствовала себя по-настоящему живой. — Мы не успели познакомиться лично в Дурмстранге, а сегодня, — закончила она, — он так и не понял, кто я. Пока я сама не намекнула на балконе. Глупо. Невероятно глупо. Кристиан замер, увидев, как её взгляд снова ушёл в пламя камина. Шутливая маска на его лице дрогнула, уступив место тихой настороженности. Он отпил вина, давая ей время, но тишина затягивалась. — Хорошо, — наконец сказал Солберг, и его голос потерял всякую театральность. — Балкон я, вроде как, представил. Его приход после я помню. Но был ещё Зимний сад. И когда ты вернулась оттуда... Он сделал паузу, подбирая слова. — Ты выглядела так, будто только что выиграла дуэль, но перед этим тебя знатно пытали круциатусом. Что там произошло, Невена? — Он потребовал объяснений, — голос Тертер звучал ровно, но где-то глубоко внутри слышался лёгкий надлом. — Почему молчала все эти годы. Кто я такая, чтобы прятаться и наблюдать. — И ты сказала? — Кристиан приподнялся в кресле. — Я сказала, что это была всего лишь игра. Яркая, захватывающая игра для обоих. И что сейчас у неё нет продолжения. Кристиан восторженно присвистнул. — Прямо в сердце, Снежная королева! — прежняя весёлость вернулась, он театрально приложил руку к груди. — И как он это воспринял? Человек, строящий империю, услышал, что его великие философские беседы всего лишь «игра» для собеседницы. — Он... не ожидал этого, — в уголке губ Невены дрогнуло подобие улыбки, лишённой радости. — Сначала была ярость, потом пытался вернуть разговор в привычное русло. Он говорил о поисках равного, указывая на меня. — Ну-ну, зато я вижу, что этот белобрысый забыл, как толкнул тебя и ходил павлином по Дурмстрангу, — фыркнул Кристиан. — Тоже мне владыка мира, выслуживаться ещё перед ним надо, чтобы внимание обратил! — Важно то, что он произнёс это с такой... тоской, Кристиан. Хотя, может, это мне показалось? — она тяжело вздохнула. — Вдруг я была слишком жестока? — Ты была честна, — Кристиан, копируя любимое выражение лица Невены, закатил глаза. — Вот он, готовый вырезать одного за другим, жесток. — Возможно, но я теперь сама не уверена, что делать. — То, что ты всегда делала лучше всего, Ледышка. Держать оборону. Быть умнее. И помнить, — норвежец наклонился вперёд, подмигнув, — что у тебя есть тыл. Каким бы безбашенным и непутёвым он ни казался. Она улыбнулась и кивнула. Кристиан наблюдал за ней: сжавшаяся в кресле фигура, тень усталости под глазами, пальцы, слишком крепко сжимающие бокал. В Солберге закипела знакомая смесь сожаления, что однажды он просто насилом не утащил её из поместья Тертеров в день свадьбы, и злости на всех, кто сделал её такой: на отца, на брата, на мужа, на этот прогнивший мир аристократических условностей. И теперь ещё на этого Грин-де-Вальда. — Ладно, — сказал он вдруг, меняя тему с резкостью, характерной для него. — Хватит о белобрысой мессии! Он ушёл, вечер окончен. Давай лучше о чём-нибудь весёлом. О моём позорном поражении, например! Невена с недоумением взглянула на него. — Ты про мадемуазель Леконт? — у неё даже уголки губ дрогнули. Кристиан оживился, снова превращаясь в того беззаботного шутника, каким его знали все. — О, это шедевр! Я, как ты знаешь, человек простой: увидел интересную женщину, значит, решил познакомиться. Она оказалась... колючей. Что само по себе интригует! — норвежец всплеснул руками. — Ты уже знаешь историю в кратком изложении, теперь подробнее! Она пыталась вести, я не давался и пытался её разговорить. Она отшивала односложно, но думал, что раз танец состоялся, то всё идёт по плану. Ну, я и подумал: «Что за характер?! Надо брать!» Невена закатила глаза, но улыбка не сходила с её губ. — И ты, конечно, пошёл в атаку. — А как иначе? Мы вышли на балкон. Звёзды, прохлада, романтика... Она стояла, облокотившись на перила, вся загадочная и неприступная. Всё, как я люблю. Я подошёл поближе, сказал что-то невероятно поэтичное. — И? — нетерпеливо поддакнула Невена, уже предвкушая развязку. — И она... она даже не повернулась. Просто сказала: «Солберг, если вы не отойдёте на три шага в следующие пять секунд, я буду вынуждена считать это вторжением в моё личное пространство». — Прямо так и сказала? — Невена прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко. — Слово в слово! Ну, я, естественно, воспринял это как вызов. Мадемуазель, я всего лишь восхищаюсь прекрасным! И сделал ещё полшага вперёд, чтобы взять её за руку... — Кристиан внезапно оживился, вскочил с кресла и начал разыгрывать сцену. — И тут! В ту же секунду! Она разворачивается быстрее, чем выдры моего дяди Густава, когда он пытается их выкупать! В глазах вьюга вьюжная! Вторая рука у неё уже в скрытом кармане платья и вот так! Он резким жестом выбросил вперёд воображаемую палочку. Невена смотрела, заворожённая разыгрываемой сценой. — И она не просто достала её, Ледышка! Она даже не произнесла заклинание вслух! Просто щелчок, едва слышный, и от её палочки вырывается этакая... багровая молния! Не яркая, приглушённая, но от неё аж волосы на руках встали дыбом! — Кристиан демонстративно потер предплечье. — Я, конечно, не промах. Отпрыгнул. Молния прошла в дюйме от уха и вонзилась в каменную вазу с какими-то унылыми осенними цветами позади меня. Бах! Солберг хлопнул в ладоши. — Ваза в пыль, цветы обугленные головешки, а запах... о, боги, отвратительный! Он снова плюхнулся в кресло, драматически вытирая лоб тыльной стороной ладони. — И стоило мне открыть рот, чтобы сказать, что неплохой выстрел, как она наводит на меня палочку уже в упор, в область сердца. И говорит таким тоном, будто делает доклад в каком-нибудь министерстве: «Следующая будет в грудь. Двинетесь, и я сочту это за нападение». Кристиан замолчал, и на его лице на мгновение мелькнуло нечто большее, чем просто воспоминание о неудачном флирте. Было уважение. И... азарт. — И что же ты сделал? — спросила Невена, уже перестав улыбаться. — Что делает любой разумный норвежец, столкнувшийся с разъярённой валькирией? — Кристиан пожал плечами. — Поднял руки в мирном жесте, медленно отступил на эти самые три шага, и сказал: «Как пожелаете, мадемуазель. Я всего лишь хотел предложить Вам вина». Она на секунду замерла, потом опустила палочку, кивнула и ушла. Не сказав больше ни слова. Поразительная женщина! — А я говорила, — усмехнулась Невена. — Так тебе и надо, хоть кто-то отпор дал. — Отпор, — передразнил норвежец. — Вот увидишь, я ещё поквитаюсь и растоплю лёд в её сердце! Иначе я не Кристиан Солберг. Невена закатила глаза.