Глава 31. Право на чувство

Прошлой ночью Невена почти не спала. После бильярдной и того, как она почти бежала по коридорам, чувствуя, как жар разливается по щекам, а сердце бешено бьётся о рёбра, Тертер заперлась в своих покоях. Она пыталась уснуть, но тщетно. Невена пыталась читать, старалась отвлечься, но перед глазами стоял то задумчивый профиль Геллерта у стола, то его пальцы, обхватывающие стакан с виски, то странная, пугающая близость, когда их взгляды пересеклись. А после и её собственная поспешность и плохо подавляемая паника. Голова гудела от бессонницы, под глазами залегли глубокие тени, которые она тщетно пыталась замаскировать лёгким слоем пудры. Невена бросила уставший взгляд на близнецов Штахельбергов — Рудольфа и Вольфрама, которые неизменно сопровождали Геллерта Грин-де-Вальда в его наиболее важных поездках. Они появились на завтраке самыми последними. Тертер почти не обращала на них внимания, но лишь по отдельным ремаркам Кристиана знала, что эти немцы странные. «У них есть чувство юмора, представляешь?» — как-то упомянул Солберг, пересказывая удачную забавную историю, которую он услышал совершенно случайно. Тем не менее близнецы ничего плохого не делали и вели себя скромно в чужих владениях. И это было для Невены главным, так что смысла следить за Штахельбергами та не видела смысла. Рудольф и Вольфрам — оба высокие и стройные, с острыми чертами и тёмно-русыми, зачёсанными назад волосами — невозмутимо всех поприветствовали и сели на свои места. Молодые и яростные сторонники Геллерта из Австро-Венгрии различались внешне лишь мелочами: у Рудольфа была родинка под левым глазом, у Вольфрама длинный белый шрам на левой кисти. Обнаружив, что больше никто не спешит на завтрак, Невена тяжело вздохнула. Кристиан уже несколько дней не появляется, а её достопочтенный супруг по понятным причинам подняться с кровати не мог. Ведьма обвела взглядом собравшихся. — Князь Велизар сегодня не сможет присоединиться к завтраку, — будничным тоном сообщила Невена. — Он... неважно себя чувствует. Просил меня передать извинения. Грин-де-Вальд, сидевший напротив, медленно поднял на неё взгляд. — Весьма сожалею, — вежливо произнёс Геллерт, но уголок губ дрогнул в подобии усмешки. — Князь, кажется, вчера вечером несколько увлёкся... Обсуждением важных дел. «Конечно. Ты же был с ним», — вспомнила Невена, понимая, что вчерашний вечер в кабинете мужа не прошёл бесследно. Велизар, должно быть, перебрал. Как всегда. А Геллерт стал свидетелем этого безобразия. Княгиня не в силах скрыть мимолётное раздражение поджала губы. — Он всегда усерден в переговорах, — холодно ответила Невена, пододвигая к себе чашку с чаем. — Всё поправимо, — невозмутимо заметил Геллерт. — Со всеми бывает. Невена ничего не ответила, лишь кивнула. Наступила тишина, которую нарушали лишь приглушённые голоса и звон столовых приборов. Именно в этот момент один из близнецов — Тертер не сразу поняла, кто именно,  — тихо, почти шёпотом, произнёс что-то, обращаясь к брату. Второй усмехнулся краешком губ. — Не каждый человек способен выдержать соревнование с самим собой... — Особенно если каждое утро он пытается превзойти вчерашний успех... Один из близнецов едва заметно улыбнулся, а второй чуть поджал губы, пытаясь подавить рвущийся наружу смех. В голосах Штахельбергов сквозила явная насмешка. Невена сделала вид, что не расслышала. «Это уже беда Велизара, что его высмеивает каждый второй. Пусть сам разбирается», — подумала ведьма, вдыхая аромат травяного чая. Смешки за столом резко прекратились. Невена посмотрела в противоположную сторону стола. Ансгар Вендт, повернув голову к близнецам, внимательно смотрел на тех. Серый взгляд немца буквально впился в Штахельбергов, которые мгновенно замолчали. Не произнеся ни слова, Вендт отвернулся, а тишина продолжала сохраняться. Близнецы уставились в тарелки и принялись орудовать столовыми приборами, изредка бросая слегка обиженные взгляды на Ансгара. Невена видела эту безмолвную сцену лишь краем глаза и испытала нечто вроде благодарности к Вендту. Хоть кто-то из этой компании сохранял рамки приличий. Геллерт, казалось, не обратил на перешёптывания никакого внимания, но одобрительный взгляд, брошенный в сторону Ансгара, говорил об обратном. Тертер чувствовала, что внимание Грин-де-Вальда сосредоточено на ней. — Княгиня Тертер, — ведьма вздрогнула от внезапно зазвучавшего голоса мага. — Чай, кажется, Вам не помогает. Позволите предложить нечто более действенное? Многие на юго-западе Германии из века в век пользовались одним травяным отваром, чтобы справиться с бессонницей. Очень полезно. Невена медленно подняла на него глаза, Геллерт со всем присущим ему спокойствием смотрел на неё. — Благодарю за заботу, — ответила она сухо. — Но я прекрасно справляюсь сама. Бессонница — мой давний спутник, я привыкла. — Привычка не всегда означает благо, — заметил Геллерт, отставляя чашку. — Иногда стоит позволить себе... небольшую помощь. Чтобы увидеть ситуацию яснее. Тертер пожала плечами. — Некоторые ситуации не становятся яснее, даже если смотреть на них во все глаза, — ответила она, выдерживая взгляд мага. — Скорее наоборот. Чем дольше всматриваешься, тем больше деталей ускользает. Губы Грин-де-Вальда дрогнули в едва заметной улыбке. — Возможно, Вы просто смотрите не с того ракурса, — произнёс он тихо. — Иногда достаточно сделать шаг в сторону, и картина меняется. Или даже два шага. Вперёд. — Я предпочитаю оставаться там, где нахожусь, — произнесла Тертер, возвращая голосу привычную холодность и отгоняя морок бильярдной. — Перемены не всегда ведут к улучшению. Часто они лишь разрушают то, что было построено неимоверным трудом. — Или освобождают место для нового, — поправил Геллерт. — Но я не настаиваю. Каждый выбирает свой путь. В зале повисла тишина. Куинни, сидевшая рядом с Невеной, переводила взгляд с одной на другого, и её глаза были широко раскрыты — она явно чувствовала нечто, недоступное обычному восприятию. Винда Розье сохраняла невозмутимость, но её пальцы, лежащие на скатерти, слегка постукивали — признак едва сдерживаемого интереса. Даже Катрин, бледная как приведение и погружённая в свои мысли с самого утра, подняла голову и на мгновение задержала взгляд на Геллерте, затем перевела его на Невену. Ведьма опустила взгляд, понимая, что этот короткий диалог не укрылся от внимания присутствующих. Завтрак продолжался в молчании. Близнецы больше не рисковали перешёптываться. Вендт застыл за столом, словно изваяние, его взгляд был устремлён куда-то в пространство. Катрин почти не ела, её мысли, судя по отрешённому взгляду, блуждали где-то далеко. Хотя иногда Невена замечала, что Леконт время от времени посматривает на пустующее рядом с ней место. Геллерт встал первым. — Благодарю за компанию, — произнёс он, кивнув в сторону Невены. — Позвольте откланяться. Дела ждут. Он направился к выходу, но у двери замедлил шаг и, не оборачиваясь, добавил: — Княгиня, надеюсь, Вы всё же примете во внимание моё предложение. Травяной отвар... он не кусается. И, в отличие от некоторых вещей в этом замке, не оставляет следов. Невена замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Дверь за ним закрылась. Тертер осталась сидеть, глядя на остывающий чай в своей чашке. Внутри всё кипело от раздражения. Куинни осторожно коснулась её руки. — Невена... — начала она тихо, но княгиня резко отдёрнула пальцы. — Всё в порядке, — отрезала Тертер, вставая. — Извините, продолжайте без меня. Нужно столько всего сделать. Она вышла из зала, чувствуя на себе чужие взгляды. Невена тяжело шагала по каменным коридорам в направлении крыла, где могла вздохнуть спокойно. Чем выше поднималась Тертер, тем сильнее чувствовала, как усталость и напряжение начинают отпускать. Здесь, на этом этаже, всё было иначе. Здесь не было места ни Велизару, ни его политическим интригам, ни пристальным взглядам Грин-де-Вальда, ни многочисленным посторонним людям, чьё присутствие неизбежно давило. Ведьма лишь на мгновение задержалась у двери, которая вела в комнату Кристиана. Она невольно прислушалась, не доносятся ли оттуда звуки, но с огорчением встретила лишь гробовую тишину. Мотнув головой, Невена прошла почти в самый конец коридор, минуя покои норвежца. Дверь в комнату Елены была приоткрыта. Изнутри доносился тихий голос дочери, что-то увлечённо рассказывавшей. И второй голос — низкий, чуть хрипловатый, который Невена узнала бы из тысячи. Кристиан. Она толкнула дверь и замерла на пороге. Солберг сидел на подоконнике, скрестив ноги по-турецки, напротив Елены, укутанной в плед. Перед ними была разложена шахматная доска, но игра, судя по всему, давно остановилась. Солберг выглядел… чужим. Обычно аккуратно уложенные волосы небрежными прядями падали на плечи, под глазами залегли глубокие тени, хотя Тертер невольно отметила, что даже в таком состоянии он был прилично одет, одежда свежая, без явных помятостей. Увидев Невену, норвежец резко выпрямился, и на его лице мелькнуло что-то вроде испуга или вины. — Ледышка, — хрипло произнёс он, соскальзывая с подоконника. — Я… пришёл... проведать Звёздочку. Солберг неловко замолчал, чуть отводя взгляд в сторону. — Думал, ты ещё долго будешь на завтраке. Я сейчас… Кристиан сделал шаг к двери, явно намереваясь сбежать, но Елена, до этого момента наблюдавшая за матерью с прищуром, вдруг звонко сказала: — Стоять! Дядя Кристиан, ты же только пришёл. И мама пришла. А теперь ты хочешь уйти. Вы ничего не хотите сказать? Девочка перевела внимательный взгляд с одного на другую. Норвежец в недоумении перевёл взгляд на Елену, которая, скрестив руки и слегка приподняв бровь, замерла в ожидании. — Вы поссорились? — спросила юная Тертер прямо. — Нет. Не так. Вы точно поссорились. Невена и Кристиан переглянулись. Ведьма медленно закрыла за собой дверь. — Мы не ссорились, Звёздочка, — тихо сказала Невена, подходя к дочери и проводя рукой по её тёмным волосам. — Просто… у твоего дяди был тяжёлый день. Чуть-чуть повздорили. — Три дня, — поправила Елена. — Его не было три дня. Я спросила у Кузи, тот сказал, что дядя Кристиан заперся в своих покоях и пьёт. И ругается сам с собой. А иногда поёт. Очень грустные песни. На норвежском. Ничего не понятно, но звучало ужасно. Больше не пой. Кристиан издал сдавленный звук, похожий на стон, и прикрыл лицо ладонью. — Кузя — предатель, — пробормотал он. — Маленький лохматый предатель. — Не предатель. Он просто беспокоился, — невозмутимо заметила Елена. — За тебя переживает. Сказал, что дядя Кристиан сломался. Нужно починить. Я подумала, что ты бы лучше меня справилась, мама. Невена невольно улыбнулась, несмотря на тяжесть на душе. — Твоя правда, — сказала она и посмотрела на Кристиана. — Останься. Нам нужно поговорить. Солберг замер, не зная, что делать. Потом медленно опустился обратно на подоконник и уставился в пол. Елена, почувствовав напряжённость момента, вдруг сказала: — Я, пожалуй, пойду к Кузе. Он обещал показать мне карты звёздного неба за прошлый век. Тогда некоторые созвездия выглядели иначе. Девочка ловко выскользнула из-под пледа, чмокнула мать в щёку, кинула на Кристиана выразительный взгляд — «не смей снова исчезать» — и выпорхнула за дверь. Невена проводила её взглядом, потом медленно опустилась на пуф у окна, напротив Кристиана. — Выглядишь ужасно, — сказала она без обиняков. — Спасибо, — Кристиан криво усмехнулся и провёл рукой по небритой щеке. — Ты всегда умела подбодрить. — Перестань, — Невена сложила руки на коленях и посмотрела на друга в упор. — Ты заперся в комнате. Пил. Я волновалась. — Правда? — в его голосе прозвучало сомнение. — Правда, — жёстко ответила Тертер. — Я всегда вижу, когда тебе плохо. И когда ты пытаешься делать вид, что всё в порядке. Кристиан дёрнул плечом, отводя взгляд. — Всё хорошо. Уже. Просто… нужно было переварить. — Что переварить? То, что я рассказала тебе о Катрин? — Невена не отступала. — Или что-то ещё? Солберг молчал, глядя куда-то в угол. Его пальцы сжимали край подоконника так сильно, что костяшки побелели. Невена терпеливо ждала. — Я влюбился, — выдохнул он наконец, и в этом выдохе слышалось столько отчаяния, сколько Тертер не слышала в нём никогда. — Ты была права. Чёрт возьми, Ледышка, ты всегда права, и это бесит. Я влюбился. По уши. В самую неподходящую женщину на свете. Невена молчала, позволяя ему выговориться. — Я даже в бреду её видел, — продолжил Кристиан, и его голос дрогнул. — Знаешь, напился вчера так, что комната поплыла. И мне показалось, что она стоит в дверях. Как всегда... равнодушная, неприступная. С этими зелёными глазами. Я даже протянул руку, чтобы коснуться. А потом… проснулся. Один. В темноте. И мне стало так тошно, что хоть волком вой. Солберг закрыл лицо руками. — Этот бред казался таким реальным, Ледышка, — Кристиан ненадолго замолчал, словно снова обращаясь в забытье. — Мы говорили. Я говорил. Глупости, наверное. Не помню точно. Что-то про то, что схожу по ней с ума. Что даже в бреду её вижу. А она… она смотрела на меня так, будто хотела то ли поцеловать, то ли убить. И серьги свои трогала. Те самые, с изумрудами. — Не твои, — уточнила Невена. — Не мои, — горько усмехнулся Кристиан. — И это меня добивает сильнее всего. Кто-то другой оказался быстрее. Кто-то, кто может позволить себе осыпать её такими подарками. А я… Я всегда знал, что я недостаточно хорош для таких женщин, как она. Но почему-то именно сейчас это осознание болит острее всего. — Ты дурак, — сказала Невена, глядя на друга со смесью усталости и нежности. — Ты всегда был дураком. Но я думала, что хотя бы свои достоинства ты понимаешь. — Какие достоинства? — горько спросил Кристиан. — Я третий сын. Всё, что у меня есть — это мои руки, моя шпага и умение болтать. И навыки дуэли. Я всю жизнь делал, что мне вздумается, не беспокоясь о будущем. Веселился, путешествовал, пил, шутил. И... И этого недостаточно для такой, как Катрин. Невена встала, подошла к нему и, не спрашивая разрешения, села рядом на подоконник и повернулась к нему. — Послушай меня, — сказала она, глядя прямо в его потухшие глаза. — Ты говоришь глупости. Да, ты не наследник. Но твоё положение никогда не было хуже, чем у многих. Ты свободен в своих решениях и выборе. И именно этим ты всегда гордился. И именно этому я всегда втайне завидовала, Кристиан... Тихо выдохнула Невена и печально улыбнулась. Норвежец чуть вздрогнул, поджимая губы. — Мне жаль... — Не глупи, я не обвиняю. И от тебя это никак не зависело. — Почему же? Я как-то пытался выкрасть невесту из-под венца. Единственный раз в жизни. И безуспешный, к сожалению, — припомнил Кристиан день свадьбы Невены. — Не дурачься, не сейчас, — покачала головой ведьма. — Речь не о том, насколько ты хорош или плох, как политическая партия. Понимаешь, ты — Кристиан Солберг. Ты единственный человек, который смог рассмешить меня в тот момент, когда я думала, что больше никогда не буду смеяться. Ты единственный, кто поддержал меня, когда моя прабабушка умерла. Ты единственный, кого не испугала холодность Велизара, и ты единственный, кто из каждой поездки присылает Елене смешные истории и подарки. И если ты думаешь, что не можешь быть любим кем-то... Тогда ты точно круглый дурак. Кристиан молчал, глядя на неё. Невена дала ему время переварить услышанное. Норвежец сидел, уставившись в одну точку на полу, его ладони теперь бессильно лежали на коленях. — Всё это, конечно, хорошо, — наконец произнёс он глухо. — Но есть одна проблема. — Какая? — Я не хочу кого-то другого. Мне нужна она... Но я... Я ей не нужен. Не был нужен и не буду, — Солберг горько усмехнулся. — И это самое обидное. Я сгораю, а она... даже не знает. Даже не догадывается. И то видение, пьяный бред... Я просто придумал её, потому что очень хотел, чтобы она пришла. Но она не приходила. И не придёт. Невена нахмурилась. — С чего ты взял, что это был бред? Кристиан пожал плечами. — Я был пьян. В стельку. У меня бутылки на столе стояли, и я помню, что пил до тех пор, пока не перестал соображать. А наутро... ничего. Только пустые бутылки. И странное чувство, будто кто-то действительно был. Но это же бред. Она не стала бы приходить ко мне посреди ночи. Ей незачем. Тертер посмотрела на друга внимательно. В её глазах мелькнуло сомнение, потом решимость. — А если я скажу тебе, что это был не бред? — тихо произнесла Тертер. Солберг резко поднял голову. В его взгляде читалось недоверие. — Что? — Катрин приходила к тебе, — повторила Невена, и в её голосе не было и тени сомнения. — Этой ночью. Я видела её. Кристиан замер, словно в него бросили заклинание остолбенения. — Ты... видела? — переспросил Солберг севшим голосом. — Но как? Когда? — Я не спала, — сказала Невена, отводя взгляд к окну. — После бильярдной я бродила по коридорам. Долго. Не могла успокоиться. И когда хотела проведать Елену, заметила её. Она выходила из твоего крыла. Быстро, почти бегом. Она была не в себе, Кристиан. Я её окликнула, но она даже не обернулась. В комнате повисла тишина. Кристиан сидел, не шевелясь, и смотрел на Невену так, будто видел её впервые. Его дыхание стало прерывистым. — Она... действительно была, — прошептал норвежец наконец. — Не показалось. Не приснилось. Она пришла. Ко мне. Посреди ночи. — Пришла, — подтвердила Тертер. — Но зачем? — Кристиан провёл дрожащей рукой по лицу. — Зачем ей приходить? Чтобы добить? — Или чтобы убедиться, что ты жив, — мягко предположила Невена. — Я не знаю, Кристиан. Я не легилимент. Но если человек приходит к тебе глубокой ночью, когда никто не видит... Значит, ему не всё равно. В плохом или хорошем смысле. Не знаю. У неё самой перед глазами вставал образ Грин-де-Вальда, который обладал поразительной способностью находить её в любое время суток и ставить в неловкое положение. Тертер тяжело вздохнула, отгоняя воспоминания прошлой ночи. Это было даже смешно. Невена хотела всеми силами избавиться от этих образов и мыслей, а Кристиан, которому важно было знать все детали их разговора с Катрин, ничего не помнил. Невена перевела взгляд на Кристиана. Солберг закрыл глаза. Его лицо исказила смесь надежды и страха. — Я наговорил ей глупостей, — пробормотал норвежец спустя несколько минут молчания. — Я был пьян. Я мог сказать что-то ужасное. Или, наоборот... слишком откровенное. Мерлин, я не помню половины! А она... она ушла. И теперь думает, что я безнадёжный пьяница и идиот. — Возможно, — согласилась Невена. — А возможно, она думает о том, что ты сказал. И не может найти себе места. Ты видел её сегодня за завтраком? Кристиан покачал головой. — Я не был на завтраке. — Она выглядела ужасно, — продолжила ведьма. — Бледная, растерянная, почти ничего не ела. И смотрела на пустое место рядом с собой. Так что, может быть, не всё потеряно. Норвежец резко встал с подоконника, прошёлся по комнате, замер у стены, упёршись в неё лбом. — Что мне делать, Ледышка? — спросил он глухо. — Как мне... как мне подойти к ней после всего? Что сказать? Невена смотрела на его спину, на ссутуленные плечи, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое и одновременно горькое. Она вспомнила свой разговор с Кристианом несколько дней назад, когда отчитывала его, предупреждала, что Катрин опасна, что он играет с огнём. Тогда Тертер была уверена, что поступает правильно. Но сейчас, глядя на этого сломленного, потерянного человека, который впервые в жизни по-настоящему полюбил и теперь не знал, как жить дальше, Невена поняла, что была не права. «Я запрещала ему чувствовать, — подумала она с внезапной тоской. — Я говорила, что это глупо, что она не для него, что будет больно. Но разве можно запретить любить? Разве я сама не...» Она оборвала себя, не позволяя мысли закончиться. — Кристиан, — позвала она тихо. — Это уже решать тебе самому. Что бы ни случилось, у тебя есть надёжный тыл. Норвежец выдохнул, выпрямился и посмотрел на неё со смесью благодарности и раскаяния. — И не делай глупостей, — дополнила Невена. — Я? Глупости? — Кристиан картинно прижал руку к груди. — Да никогда. Тертер смотрела на неуверенную попытку друга вернуть себе прежнюю манеру речи и привычную весёлость, но выходило неубедительно. Солберг всё ещё выглядел уставшим и измученным. — Ты только что признался, что три дня пил в одиночестве и бредил, — напомнила Невена сухо. — Это не глупость? — Это была вынужденная мера, — парировал Кристиан, поправляя рубашку. — И вообще, я творчески переосмысливал свою жизнь. Он слабо улыбнулся, но в голосе ещё чувствовалась неуверенность. — Переосмысливай её впредь в трезвом уме, — отрезала Тертер. — И не смей больше пугать Елену своими песнями на норвежском. — Да я пел про то, как прекрасны норвежские фьорды! — возмутился Кристиан. — Она сказала, что ты выл про какую-то Гуннхильд, которая разбила тебе сердце, и что теперь ты будешь мстить, став морским чудовищем. Кристиан замер, открыл рот, потом закрыл. — Я, кажется, действительно переборщил с бурбоном, — признал он. — И забери у неё, пожалуйста учебник по норвежскому языку. Меньше знает — крепче спит. Или как у вас там говорится? Невена тяжело вздохнула и закатила глаза.