Миссия 7. Павшие в лесу, опавшие листья. Часть 2.

Пройдя вглубь леса и прорубившись сквозь стаи древовидных мутантов, луняне наконец решили остановиться и разбить лагерь, дабы отдохнуть, поесть и дождаться подхода основных сил, при этом стены лагеря были сделаны из вырубленных ими же деревьев, которые, будучи отделёнными от корней, переставали просить поделиться с ними едой. Обычным пони такое решение показалось бы аморальным, особенно если учитывать то, что эти мутанты могли сохранить хоть каплю разума, однако воины Луны с их прагматичностью и опытом наблюдения за многими ужасами войны относились к этому как к рутинной задаче, без которой им труднее будет выжить. Решив осмотреться, все, кто имел крылья, поднялись над лесом и, приглядевшись, а затем увеличив изображение, смогли лицезреть прекрасную и в то же время ужасную картину. Большое, если не сказать колоссальное, жёлтое дерево возвышалось над кронами куда менее высоких собратьев, освещая ночное небо своим бледно-золотистым стволом, на котором виднелись прожилки чего-то похожего на мышцы и подкожные вены, а его многочисленные ветви были украшены плотным скоплением ало-розовых лепестков, напоминавших таковые у сакуры и опадавших подобно снежным хлопьям, причём каждый лепесток продолжал светиться даже будучи оторванным от кроны, будучи подхваченным и унесённым так далеко, как только могли унести их потоки холодного ночного ветра, освещая тем самым путь для тех, кто отважится к нему подойти. — Красиво, да? — повернув голову к Эшу, спросила Пози. — Можешь не отвечать. Я знаю, что ты немного в шоке. Это как древо жизни из древних мифов, только древо смерти. Ты только представь: все эти деревья — это корневища одного большого дерева, которое хранит души каждого почившего здесь, не попавшего в мир мёртвых, а оставшегося на веки с этим лесом. — Звучит паршиво, — коротко ответил Эш, выслушав её метафоры, что называется, вполуха. — Хватит об этом! — возмутилась зависшая рядом Стар Сапфир. — Я и так была вся на нервах, когда отпиливала ветки, а из них вместо смолы шла кровь. — Я за то, чтобы спалить этот лес к дискордовой бабушке, да вот только огнесмеси на всех не хватит, — удерживая огнемёт копытами, добавил Блэкфайр. — Мы ведь можем заказать ковровую бомбардировку, да? — Как только скажет Редмун, — так же кратко ответил Стардаст. — Знаю, бойцы, вы устали, сейчас отдохнём и на следующий день продолжим идти туда, куда и планировали. Ориентиром будет то золотое дерево. Есть вопросы? Вопросов, как всегда, не нашлось, и луняне наконец начали готовиться ко сну, выставив в качестве караула тех, кто не нуждается ни в отдыхе, ни во сне.

***

Следующие пару дней не доставили силам авангарда особых проблем, ровно как и другим войскам, которые уже были оповещены о древесной угрозе и старались двигаться по уже протоптанной тропе — в прямом и переносном смысле. Незначительными потерями в виде нескольких раненых отделалась Армия Рассвета, но даже так пострадавшим была оказана первая помощь, а в особо тяжёлых случаях они были доставлены в полевые лазареты на лёгких пинкикрылах, которые теперь не боялись быть сбитыми замаскированными средствами ПВО. — Стойте! Не стреляйте! — внезапно вместо обычного «накорми нас» до их ушей донеслось то, что больше всего напомнило разумную речь. Заняв позиции за наиболее толстыми стволами, носители силовой брони активировали биорадар. Он показывал девять жёлтых точек, каждая из которых имела оружие либо иные металлические предметы, которые могли быть им. — Остановитесь… м-мы не хотим войны. — Тогда бросайте оружие и без фокусов, — раньше всех произнесла Дарк Дрим, — и чтоб без резких движений: вы уже на мушке моих железных мушек. Все девятеро выполнили приказ и осторожно начали сокращать дистанцию, демонстрируя свои тела, обёрнутые в маскировочную одежду, из-под которой торчали ветки — те самые, что они могли наблюдать у неразумных дендропони. Разница была лишь в том, что местные жители сохранили понячью внешность и смотрели на них глазами не слепой ярости, а принятия неизбежного. Они понимали, что даже фактор внезапности не дал бы им справиться с врагом, превосходившим их как числом, так и качеством. — Отвезите нас к главному, — сухо и отчётливо скомандовал им Стардаст. — У вас же есть вождь или командир? — Главному? Вы о старейшинах? — уточнила пегаска, которой трудно было двигать крыльями из-за вросших в них веток. Луняне одобрительно промычали. — Хорошо, мы отведём вас к ним, если вы к нам с миром. — Только без фокусов, — щёлкнув цевьём дробовика, добавила Пози. — Знайте: даже мёртвые мы сможем забрать вас на тот свет. — Х-хорошо, — робко ответила древопони, — обещаем, с вашим отрядом будет всё в полном порядке.

***

Проследовав за проводниками и терпя их крики во время отстрела их неразумных сородичей, луняне наконец смогли выйти к поселению тех, кому лес оставил право свободно мыслить и изъясняться на понячьем языке, отчего сопровождавшая их девятка смогла переубедить остальных не открывать огонь на поражение. — Подождите! Не стреляйте! Они с миром! — подбежав поближе, та самая пегаска заслонила собой линию огня часового. — Камелия, отойди и не мешайся, — оттолкнув её, произнёс белый земнопони, а затем обратился к лунянам: — Эй вы, в доспехах, отдайте заложников и идите откуда пришли. — Это не заложники, они сами вызвались нас сопроводить, — держа его на прицеле «Свинореза», ответил Эш. — И я бы на твоём месте не стал стрелять из этого ржавого ствола. Нас, знаешь ли, прикрывают единороги с тяжёлой силовой бронёй. Вам нужна как минимум лёгкая пушка, чтобы пробить этот щит, но что-то подсказывает, что у вас её нет. — Да, у них её нет, — просканировав местность на наличие крупных скоплений металла, отчиталась Мунлайт. — Вероятность их победы с учётом технологического фактора равна нулю. — Именно так, Оакшилд, — продолжая не давать часовому выстрелить, согласилась с Искоркой Камелия, — нам лучше не оказывать сопротивления, а то кончим как звериные дети Великой Матери. — Не смей упоминать Великую Мать при них! — Извини, как-то само вырвалось, — в этот момент за спинами отряда Эша появилась ещё пара десятков бэт-пони. — Ну так что, жеребята, может, п-примем гостей и дадим им передохнуть в наших хижинах? — Ладно, я сдаюсь, — поглядывая на остальных, ответил командир местной стражи. — Жеребята, убираем стволы.

***

Город, в который их отвели лесные пони, напомнил им уменьшенную версию родного Холлоу Шейдес. Как и столица эквянских фестралов, он находился под куполом из высоких стволов деревьев, чьи кроны, загибаясь внутрь, переплетаясь и образуя единую конструкцию, смыкались. Дупла и ветви самих растений также служили местным в качестве жилья, и здесь также кипела повседневная жизнь, с той лишь разницей, что вместо бэт-пони по улицам ходили и летали пони с торчащими ветвями из тел, которые, судя по выражениям морд, не испытывали дискомфорта от их наличия в самых неожиданных для этого местах. Как только один из них остановился, заметив новых гостей, вслед за ним остановились и остальные, образовав в итоге «заросли» из пони, на глазах которых читалась смесь страха и любопытства. Они сильно отличались друг от друга: на одних росли небольшие плоды, другие использовали ветви для удержания предметов, третьи и вовсе носили силовую броню Стальных Рейнджеров или то, что от неё осталось, однако никто из них не демонстрировал открытой враждебности. Все просто стояли и тихо перешёптывались. — Не бойтесь, мы пришли с миром, — выдала Сапфир, но после её слов древолошади внезапно стали расходиться в стороны. — Эй, это правда, да, Эшик? — Подожди… — Эш жестом указал ей молчать, наблюдая за тем, как к ним выходят четверо седых пони, из тел которых торчало наибольшее число веток. Их копыта были деформированы настолько, что теперь напоминали сломанные когти грифонов. — Кто посмел предстать перед нами и причинить боль Великой Матери? — скрипучим голосом спросил один из старцев. — Не вы ли те самые ночные пони, которым полагалось жить в пещерах и тёмных лесах? — Нет, старец, вернее, не совсем, — ответил на его вопрос генерал. — Среди нас есть и горные, и лунные фестралы. Мы пришли в ваш лес не с войной, а с миром. Мы лишь шли своей дорогой, а местные твари сами бросились на нас. — Мы ни на кого не бросались, это просто Лес Матери пытался проглотить вас, непрошеных гостей, но вы причинили ему боль, которая отозвалась в наших телах. Чем больше вы нас убиваете, тем нам больнее. — А почему вы на нас не напали? — готовясь вскинуть свою винтовку, проявила интерес Сапфир. — Потому что это бесполезно, — ответил старейшина. — Мы сохранили часть своего ума, а потому понимаем, что если будем сражаться, то лишь ляжем костьми, а вы пойдёте дальше всех сжигать, стрелять и резать. Такова суть пони. — А ты будто не пони, — решила встрять в разговор глава ходячих трупов. — Не совсем, — начал он. — Раньше я и правда был обычным пони из семьи Эпплов, который помогал родителям на ферме и не видел в деревьях ничего, кроме источника еды, но однажды меня призвали в армию, где я вступил в ряды Стальных Рейнджеров, и незадолго до падения бомб мой отряд готовился устроить засаду на зебр в Вечнодиком Лесу, но в один прекрасный момент всё исчезло… Я будто умер и затем родился заново и почувствовал себя не собой и даже не всеми нами, а всем этим лесом. У меня и сейчас нет слов, как описать то чувство, когда ты и здесь, и в то же время везде. Пони просто не имеют таких органов чувств, чтобы это понимать. — Получается, моя теория получила подтверждение, — проанализировав сказанное, начала Лунная Искорка. — Весь этот лес представляет из себя коллективную нервную систему или же нейронную сеть, большая часть которой распределена по отдельным особям или же подвижным и неподвижным частям тела единого организма, часть из которых имеет частичную автономию в виде базовых поведенческих паттернов, а часть — полную с сохранением исходного разума носителя инфекции либо частичной его имитации. Рискну выдвинуть предложение о том, что колоссальная древовидная структура, которую они называют «матерь», также играет важную роль в управлении и оптимизации нейронных сигналов. — Что бы мы без тебя делали, профессор, — наблюдая за тем, как древопони смотрит на неё с круглыми глазами, пробурчал Блэкфайр. — Может, ещё объяснишь, зачем эта деревяшка решила оставить им их мозги? — На этот вопрос нет однозначного ответа. Могу предположить, что коллективному разуму леса зачем-то понадобились свободно мыслящие существа, так как, помимо грубой силы, он допускает возможность решения конфликта дипломатическим путём. — А можно попроще? — возмутился огнемётчик. — Лес может договориться. — Это правда? — задал вопрос им Эш. — Эта ваша Мать может вести переговоры? — Нет, она не может, — склонив голову, произнесла пожилая единорожка. — Она не может говорить даже с нами… то есть говорить при помощи слов, а не образов или эмоций, которые можем понять мы, но не вы, потому что в вас её нет, а мы с ней — единое целое. — Получается, мы продолжим двигаться и отстреливать древесную дичь? — пожелав получить уточнение, задала вопрос Олли. — Узнаем, когда достигнем этой их Матери, — обернувшись ко всем остальным, ответила Пози. — Если в ней есть душа или конгломерат душ, я смогу на неё воздействовать. Не спрашивайте как, вы всё равно не поймёте. — В таком случае мы отведём вас к ней, — произнёс ещё один древопони, носивший остатки силовой брони. — А сейчас вы можете отдохнуть у нас и немного перекусить. Не бойтесь, еда не отравлена. — Как знать, — буркнула Овердоуз. — За десятки лет, прожитых в симбиозе с местной флорой и фауной, у вас могла выработаться высокая толерантность к местным токсинам. — Только попробуйте меня отравить этими вашими… кхм… токсинами, — тыча стволом дробовика в одного из деревенских, поспешил высказаться Робин. — Обещаю, до того как откинуться, я пущу вас на фарш с опилками. — Остынь, — поспешил успокоить его Эш. — Мы можем дождаться снабженцев с пайками. Кстати, когда они будут? — Сейчас, — сказав это, Дарк Дрим переключила каналы связи и начала что-то шептать себе под нос, после чего дала ответ: — Два часа. Ориентировочно. Они опять осторожничают. — Значит, ждём два часа, — обратившись ко всем, объявил Стардаст. — Я надеюсь, никому не нужно объяснять, почему нельзя брать еду у незнакомых гражданских? Никто ничего не ответил. Все прекрасно знали основные правила, что были написаны кровью, и в этот раз кровь была не их.

***

Потратив несколько часов на еду, отдых и организацию дальнейшего прорыва сквозь лес, луняне наконец-то смогли достигнуть той самой «золотой сакуры», которую местные разумные жители продолжали называть не иначе как «Великая Мать», что вполне оправдывало её название, если учесть их общую связь, подобную той, что была у лже-аликорнов с их богиней, но только мягче, с сохранением части собственной натуры и не выходящую за пределы Вечнодикого леса, который был уже не совсем лесом, а чем-то иным. — Восстаньте же, духи! — театрально топнув, произнесла Декомпозишн, отчего от неё пошла прозрачно-белая аура, которая, ударив в дерево, извлекла из него множество тусклых, едва мерцавших силуэтов, общими чертами напоминавших пони. — Явись же, хозяйка всех падших душ и опавших листьев! Сказав это, ученица некроманта резко взмыла в воздух с того места, где спустя секунду оказался корень, который должен был схватить Пози подобно щупальцу гигантского спрута, но лунная ведьма была быстрее, а потому даже выпущенные деревом заряды духовной энергии не смогли её задеть и даже сбить её концентрацию, отчего на стволе дерева начал образовываться огромный магический круг, а его кора со временем начала менять свой цвет с жёлтого на тёмно-коричневый. Постепенно из магического круга стало выходить всё больше душ, пока не появилась одна — та, что направляла магию в её сторону. — Стойте-е-е! — раздался панический вопль, который исходил от полупрозрачной жёлтой пегаски с розовыми волосами, чьё тело было приковано к древесной плоти своеобразными канатами из мышц и кровеносных сосудов. — Пожалуйста… я… я не хочу умирать… — Не хочешь умереть? Странно, — уже готовясь отправить координаты дерева принцессе Нидре, Пози решила начать с вопроса. — А почему ты тогда сама хотела отнять жизни у нас? — Я… я не хотела никого убивать… я никого не убиваю… это вы убиваете меня и моих друзей. Пожалуйста. Я скажу им, чтобы они на вас не нападали, только пощадите меня и уходите… прошу. — Пози, стой, она нас боится, — подлетев к ней поближе, ответил Эш. — Давай доверимся ей и пощадим. — С чего такое сострадание? — недоумённо спросила составная пони. — С того, что если мы уничтожим это дерево, то лес может сойти с ума, и деревяшки начнут рваться за пределы леса и заражать всех своей древесной гнилью. Мне так Мунлайт сказала. — Хм, звучит умно. Однако я дам ей всего один шанс. Если получим удар в спину, то весь твой лес сгорит от астероидов и горючих бомб. Поняла ты, как там тебя? — Ф-флаттершай… да, Флаттершай… Элемент Доброты, — робким голосом выдала из себя пегаска. — До войны меня звали Флаттершай, и я заботилась о зверятах в этом лесу, но потом упали бомбы, а меня накрыло каким-то облаком, и вот я стала единым целым с каждым животным и растением, с каждым пони, который, умирая здесь, не умирал полностью, а становился частью всех нас, а я старалась их всех спасти, но вот пришли вы, и теперь я не могу спасти даже себя. — Ничего, Флаттершай, то, что мы с тобой смогли договориться, — это уже, считай, спасение, — приободрив её и положив копыто на прозрачное плечо, ответил Эшес. — Обещаю, мы не тронем ни одно живое существо, если ты нас не тронешь. — С-спасибо… — утирая слёзы, произнесла пегаска. — И можно, пожалуйста, одну просьбу напоследок? — Какую? — перебив Эша, спросила Пози. — Если будете возвращаться, верните Виспер, мою дочь, — глаза Флаттершай налились слезами ещё сильнее. — Она, может, уже старая, но выглядит как я: такая же жёлтая пегаска с розовой гривой и бабочками на кьютимарке… Я хочу её увидеть хоть в последний раз. — Ладно, будет время — найдём, — готовясь лететь дальше, дал обещание Эш. — А ты давай, всего доброго. — Всего хорошего, — утерев призрачные слёзы, Флаттершай вновь соединилась с деревом, отчего его ствол вновь окрасился в золотой, а небо окрасилось листьями цвета её гривы, символизируя тех, кто навсегда остался в лесу. Это было так ужасно. И в то же время необъяснимо прекрасно.