Часть 1

Верно говорят, что ожидание смерти — хуже самой смерти. Агнес знала это. Её глупая идея сошла с намеченного пути, и итогом стало нахождение ДеМилль в стенах Уиллоу-Хилл — на привязи и в ожидании Айзека Найта, готового полакомиться ей, словно долгожданным десертом после званого ужина. Раскаты тока за стеной не дают ей забыть о собственном безрассудстве, и девушке остается лишь мысленно просить создателя о том, чтобы Аддамс нашла её быстрее, чем псих за дверью перейдет к активным действиям. "— Что прикажешь с ней делать? — Запри в камере. Перекушу, когда закончу." Тело пробирает дрожь от воспоминаний о его внешнем виде, напрочь лишённом сострадания, и о тембре, с которым он произнёс тот неутешительный вердикт. Наконец, действо за дверью замолкает, и Агнес напрягается, чтобы услышать хоть какой-нибудь звук. Внутренний отчёт разгоняет кровь по венам, от чего девушка начинает часто и сдавленно дышать. Неминуемый итог уже близко; она и без способностей изгоя может это ощутить. Дверь распахивается, и на мгновение ДеМилль замирает. Айзек стоит в проёме, чуть наклонив голову, и с интересом разглядывает её, будто добычу. От этого взгляда хочется исчезнуть, но привычная сила больше неподвластна Агнес. Он движется неторопливо, будто хищник, загоняющий свою жертву на убой, даёт девушке время на страх и упивается им. Она жмётся к стене, учуяв могильный холод, но Айзек настигает девчонку быстрее. Она вскрикивает, пытаясь защититься, но силы не равны. С её тонких запястий пропадают оковы, но появляются новые. Крепкие. Он тянет её на себя, но Агнес не сдаётся и безуспешно брыкается в его руках. Она морщится от его грубой и бесцеремонной хватки и до последнего пытается сопротивляться, будто всё её нутро отказывается следовать к верной гибели. Айзеку несложно подчинить себе девчонку. Он тянет её сильнее, и Агнес, теряя равновесие, чуть ли не падает на него. Парень ловит момент и, пользуясь её беззащитностью, тащит к выходу. — Не надо, пожалуйста, — она с мольбой в голосе просит его, однако Айзек непреклонен. Он лишь сильнее впивается пальцами в предплечье. Дорога до их временного жилища длится для Агнес целую вечность. Она, пытаясь запомнить каждую деталь, фокусируется на дороге: раньше она видела фильмы про похищения и точно знает, что большое количество полезной информации значительно повышает шанс на выживание. Однако ситуация несколько отличается от тех, что она видела, — ведь Айзек вполне может расправиться с ней уже дома. До регенерации, по её подсчетам, осталась всего одна жертва. И девушку начинает знобить после болезненного осознания неизбежного финала. Она уже была свидетельницей его деяний и помнит кровавое месиво на месте преступления. — Запоминать необязательно, — будто читая её мысли, шепчет Айзек, — тебе это не понадобится. Она закрывает глаза, надеясь, что, когда откроет их, наваждение исчезнет и всё это окажется банальным ночным кошмаром. Её раздражает шум радио с помехами и скрип старой, едва живой машины. Тошнит от густого и спёртого воздуха в салоне, с примесью пыли, которая, казалось, намертво въелась в обивку сидений. Она чувствует, как холод нервно прилипает к коже. Ногти до боли впиваются в ладони, но и это не возвращает её туда, куда так отчаянно хочет Агнес, — в свою комнату в Неверморе, откуда она сбежала выполнить задание Уэнсдей, хотя та даже не просила об этом. Выделиться своей преданностью было главной задачей, и она за это поплатилась, потому что сейчас, не отпуская её запястье, рядом сидит зомби-психопат, жаждущий завершить процесс восстановления организма; помимо него в машине — Франсуаза, уже не Хайд, но добрую часть своей жизни заключённая в психушке, и Тайлер, всё ещё жуткий монстр, без единого сожаления вытолкнувший свою возлюбленную в окно. Шансов у неё нет, и Агнес это точно понимает.

***

В её персональной камере сыро и пахнет плесенью. На бетонном полу валяется старая тряпка, отдалённо напоминающая плед. В стене вбит штырь с цепью, ведущей прямо к её лодыжке. Айзек со всей присущей ему скрупулёзностью закрепил её личные оковы, предвидя, что она захочет без них исчезнуть и сбежать. На полу стоит тарелка с супом, аромат которого разносится по её новой тюрьме. Живот неприятно сводит, и Агнес вынуждена съесть всю порцию. Когда она поест в следующий раз — неизвестно. Айзек заглядывает к ней через пару часов, забирая пустую тарелку. Он стоит перед ней и сам не понимает, почему медлит. Он знает, как убивать, да и сопротивления он не встретит. Мысль об этом отдает в висках знакомым, почти уютным холодком.  Устранить угрозу. Завершить цикл. Сначала страх, затем принятие, потом — высвобождение энергии.  Тридцать лет небытия стёрли многое, но не эту кристальную логику. Это была единственная истина, которая не предала его. И теперь эта девчонка с глазами, полными тихого вызова, пыталась внести в его уравнение хаос. А этого он допустить не мог. Её смерть должна стать идеальным завершающим аккордом. — Неужели не страшно? — разрезает тишину Айзек. В его голосе сквозит профессиональное, несколько научное любопытство. — Я думаю, что ты теряешь время, — она показательно игнорирует вопрос, — Уэнсдей и Энид найдут меня быстрее, чем ты решишься на то, о чём думаешь весь вечер. Её прямота ошарашивает. Он даже слегка теряется от непоколебимости пленницы, но быстро берёт себя в руки и с ухмылкой продолжает: — Агнес, я уверен, что ты никому не сообщила о своей самодеятельности, и ты явно не предусмотрела данный исход, — он кивает на цепь, надёжно фиксирующую её ногу, — что-то твои подружки не торопятся. Её начинает бесить собственное положение. Каждая клетка тела требует дать отпор, выплеснуть накопившееся унижение, но отстранённый разум гасит эту волну ярости. Словесное противостояние только раззадорит парня и не поможет выиграть время для однокурсниц, которые, как она надеется, ищут её. — Всё может измениться, Айзек, — она впервые обращается к нему по имени. Спокойно, без лишних эмоций, чем несомненно его раздражает. Он морщится от того, как она, даже будучи в этой щекотливой и, что уж греха таить, опасной ситуации, держит контроль. Девчонка начинает вызывать неподдельный интерес, чем знатно его будоражит. Учась в Неверморе, он никогда не интересовался девушками в должной степени, как положено молодому парню, а затем случились тридцать лет забвения и счастливый случай, вернувший его обратно. Он хочет воспользоваться им для реализации научного процесса, нелепо прерванного, а не тратить время на выскочку, заискивающую перед однокурсницами лишь для того, чтобы не быть одинокой. — Знаешь, мне нравится, что ты проведешь эту ночь в ожидании своей смерти, — он рубит жестокую правду и, развернувшись, быстрым шагом выходит из комнаты. Звук ключа, делающего два выверенных поворота в замочной скважине, эхом отдается от стен.

***

На следующий день он не приходит, чем нагнетает и без того нездоровую атмосферу. Навязчивые идеи мешают Агнес рационально мыслить, но она решительно гонит их прочь, не теряя надежды. В голове уже готовится план побега, но его омрачает отсутствие еды и, как следствие, упадок сил. Воспользоваться своим даром в полной мере не выйдет, и Агнес знает, что медлить нельзя. Каждая минута на счету. Заколка, оставшаяся с ней с момента похищения, становится единственным шансом открыть замок и избавиться от кандалов, однако способа незаметно выйти из комнаты пока нет. Длины цепи не хватает даже чтобы подойти к двери, поэтому девушке приходится напрягать слух, пытаясь уловить звуки за стеной и понять идеальное время для воплощения плана. Сейчас не время — семья явно в сборе, но вспоминать о том, что у них в бункере есть незаконно удерживаемый человек, они не спешат. Она засыпает, свернувшись калачиком, мысленно отмеряя себе ещё один день. Быть может, Аддамс окажется быстрее, чем Айзек решит претворить свой безумный план в жизнь. Допустить мысль, что может случиться иначе, она не желает и засыпает со стойкой верой в приближающийся счастливый финал. Сквозь сон она слышит чёткий ритм, вырывающий её из царства Морфея. Он назойливо проникает в сознание, словно надоедливый будильник соседки по комнате, который та никогда не слышит. Девушка недовольно морщится, пытаясь игнорировать шум, но тот лишь нарастает. Её тело дёргается от ощущения чужого присутствия, и сон мгновенно пропадает. Она вскакивает как ошпаренная и видит его: внешне Айзек не изменился, что не может не пугать. Значит, всё закончится сегодня. Внутри что-то обрывается, и она инстинктивно вжимается в ледяную стену. — Никто так и не пришёл на помощь? — с сарказмом подмечает юноша. Он ждёт ответа, но Агнес не может пошевелиться от ужаса. Он идет к ней неспешно, смакуя весь спектр её эмоций, скрытых, как ей кажется, под маской невозмутимости. Однако Айзек смотрит глубже и всегда внимателен к деталям. Черты, присущие блестящему уму, никогда его не подводят. Он присаживается перед ней на корточки, нависая, и сокращает сантиметры между ними до минимума. — Не стоит забывать, что ты лишь приятный десерт и не более, — он тянется к ней рукой. Пора завершить начатое и приструнить раз и навсегда эту занозу. Сдаваться Агнес не привыкла. Она хватает его за руку, пытаясь оттолкнуть, но силы не равны. В её положении о высоких шансах на успех не может быть и речи, однако она всё равно пытается остановить его. Её маленькая ладонь мёртвой хваткой впивается в перчатку. От неожиданного сопротивления Айзек дёргает руку, и перчатка срывается. На Агнес сыплется непонятная пыль, и она не сразу понимает, в чём дело. — Что это, чёрт возьми? — Она нервно сглатывает, пытаясь сдержать рвотный позыв, когда различает под слоем праха обрубок, и тут же замирает, сталкиваясь с его испепеляющим взглядом. Мозг отказывался складывать картинку. Сероватая пыль... обугленные крошки... и то, что так явно было когда-то частью живого тела. Его тела. Несмотря на неподдельный интерес, она опускает глаза в пол, пытаясь больше не раздражать его. Айзек со злостью вырывает перчатку из её ослабевшей руки, судорожно возвращая аксессуар на место. Впервые за всё время в его глазах, помимо ярости, читалась паника.  Он испугался. Не её сопротивления, а того, что она увидела. Искусственная непоколебимость рухнула в одно мгновение. — Прости, — прерывает неловкое молчание она. Ответом ей служит резко хлопнувшая дверь.

***