Часть 2

Он приходит утром, оставляя перед ней тарелку. Агнес, не зная, как начать разговор, мнётся и ловит его уже у самого выхода. — Сегодня было холодно. Я не смогла уснуть. Фраза вышла тише, чем она хотела. Не просьба, не жалоба — констатация. Но в ней звучала неприкрытая уязвимость, на которую она сама себе не давала права.  Абсолютная глупость. Он обязательно воспользуется этой незначительной ошибкой. Температура действительно резко упала, и он только сейчас сопоставил позднюю осень на календаре и пронизывающий холод, встречающий его на входе в её комнату. Айзек возвращается к ней спустя пару минут, и Агнес видит в его руках плед и свитер. Он поочерёдно протягивает ей вещи, не отводя взгляд. Его пальцы на мгновение касаются её ладони. Холодная кожа. Та самая, что на ощупь напоминала ему о тридцати годах в земле. Он резко одёргивает руку, словно обжигаясь. Мысли, подобные математическим расчётам, всё глубже проникают в его сознание. Почему он это сделал? Чтобы она не замёрзла? Или чтобы продлить её мучения в этом холодном аду, который он для неё устроил? Ответы роились в голове, словно мухи, вновь вызывая привычное раздражение. Впрочем, у него сегодня совершенно нет сил на пустые угрозы. Однако странное предчувствие зарождается глубоко внутри и разрастается при взгляде на неё....предчувствие, похожее на лёгкую тошноту, сковывающее ему желудок. Оно зародилось глубоко внутри и разрасталось с каждым её вздохом. Под рёбрами заныла знакомая, почти забытая судорога — так бывало в Неверморе перед провалом важного эксперимента.  Ошибка в уравнении. Неучтённая переменная.  И эта переменная сейчас смотрела на него большими, слишком спокойными глазами. Он отмечает про себя, что девчонка ведёт себя несколько иначе, чем обычно. И за небольшое время её пребывания тут он уже мельком изучил её повадки. Непокидающее чувство неизбежности чего-то не даёт ему расслабиться. Чувствует ли он подвох? Определённо да. Сможет ли он вовремя среагировать? Он на это надеется. Айзек выходит из комнаты и сталкивается с сестрой. Она не спрашивает ни о чём, лишь медленно переводит глаза с него на дверь в камеру и обратно. Объяснять очевидное желания нет. Фран уже не реагирует на странное поведение брата, будто приняв его помешательство. В первый же вечер она уже пыталась поговорить с ним насчёт целесообразности идеи держать в бункере пленницу, на что Айзек ясно дал понять, что такие разговоры не одобряются. И брат с сестрой пришли к компромиссу: Франсуаза получает спасение сына, а он имеет право сам принимать решения насчёт Агнес.

***

Девушка слышит разговор за дверью, но не может разобрать слов. Едва шум стихает, и Агнес судорожно повторяет про себя каждый пункт плана. Через некоторое время она зовет Франсуазу. Женщина входит и уже выверенным движением выводит её из комнаты, крепко сжимая цепь. Агнес идёт чуть впереди: это позволяет ей изучить маршрут и просчитать возможные исходы её предполагаемого побега. Тайлера в бункере не наблюдается, и Агнес, сопоставляя факты, полагает, что Айзек взял его с собой. С Франсуазой справиться гораздо легче, и мысленно девушка увеличивает свои шансы на победу. Стараясь не выдать себя, Агнес действует медленно и выверенно. Тугая щеколда на деревянной двери ванной наконец поддается нажатию её тонких пальцев. Первый пункт выполнен. Она одна, и теперь ей нужно создать видимость цели своего визита. Она шумит, включает воду и повторяет стандартную последовательность действий, параллельно доставая из кармана заколку. Дружба с Аддамс явно сыграла ей на руку: проходит меньше минуты, и лодыжка освобождена от оков. Второй пункт выполнен с поразительной точностью. Уголки её губ непроизвольно ползут вверх, когда она проделывает свой коронный фокус — исчезает. Твой брат не единственный, кто умеет играть в кошки-мышки. Франсуаза ждёт снаружи, не выпуская из рук порядочно заржавевшую цепь, и мысленно отсчитывает время, отведённое пленнице. «Ни минутой больше!» — проносится в её голове. Напор воды стихает, и женщина, не желающая терять секунды на глупую прихоть Айзека, уже готова вести девчонку обратно. Дверь, медленно скрипя, начинает открываться. Франсуаза дёргает цепь на себя и тут же натыкается на странное сопротивление. Распахнув створку, она видит лишь пустые кандалы, пристёгнутые к водопроводной трубе. На осознание произошедшего уходят драгоценные секунды — именно те, что и нужны были Агнес. «Беги!» — набатом стучит в висках вырвавшееся на свободу сердце. Она бежит вперёд, не оглядываясь, по щиколотку вмерзая в хлюпающую грязь, но не чувствуя холода — только пьянящий вкус свободы и адреналина.

***

Осенние листья приятно шуршат под ногами, и Айзек впервые со случайного пробуждения испытывает давно забытое чувство умиротворения. Он наконец-то вдыхает полной грудью свежий запах леса и больше не ощущает прежней тяжести в теле. Юноша пропустил мимо ушей нелепые отмазки Тайлера, в которых читалось лишь желание ещё раз увидеть младшую Аддамс, и решил, что вечерняя прогулка в одиночестве придётся кстати. Сейчас он только рад, что никто не зудит рядом, отвлекая от предвкушения новой жизни. Второй шанс даётся не всем, но Айзек вправе считать себя везунчиком: все органы чувств вновь работают на максимум. Он прислушивается, стараясь запечатлеть в памяти счастливый момент, и вдруг вылавливает чужеродный звук. Что-то движется с довольно большой скоростью прямо на него. Мгновенно оценив обстановку, Айзек входит в режим готовности, но внезапно появившаяся перед ним Агнес, рушит идеалистичную картину мира. Она не сразу осознаёт, что способность перестала действовать, и поздно тормозит, останавливаясь в паре шагов от знакомой фигуры. Она сразу же начинает пятиться назад, мысленно ища путь к отступлению, однако Айзек оказывается быстрее. Не дав девушке опомниться, он хватает её за плечи. Она брыкается и старается сбросить его руки, но с каждой минутой бесполезного сопротивления в парне нарастает ярость. Он отталкивает девчонку от себя, и она, теряя равновесие, падает навзничь. Айзек неспешно шагает к ней, наслаждаясь своим преимуществом. Агнес поднимает глаза и наконец замечает одну деталь: регенерация завершена. На его лице нет ни единой морщины, тонкие губы не покрыты мерзкой коркой, а волосы больше не напоминают мочалку, а красиво вьются. Она чувствует, как по её спине пробегает противный, предательский холодок. Не от страха, а от осознания. Сердце не выскакивает из груди, а наоборот, замирает, словно пытаясь замедлить время и продлить этот момент созерцания. Сухость во рту — не от жажды, а от невозможности издать звук перед этой пугающей гармонией. Он стал идеальным хищником. — Неожиданно, правда? — он искренне упивается превосходством. Агнес только кивает, всё ещё шокированная изменениями. — Но есть для тебя и плохая новость: твоё существование с этого момента бесполезно. Он резко бросается к ней, обхватывая ладонью тонкую девичью шею. Девушка изо всех сил пытается сопротивляться, но Айзек непреклонен. Он вдавливает её сильнее в окаменевшую от холода почву, выжимая последние остатки воздуха. Агнес царапает его руки и извивается под ним, тщетно пытаясь скинуть с себя железную хватку. Силы, которых и так было мало, быстро покидают её. По щекам предательски текут слёзы, которые Агнес не в силах сдержать. В ушах стучит ритм, идущий вровень со мерным звуком его механического сердца. В последний раз она предпринимает слабую попытку освободиться, и тело, больше не повинуясь воле, начинает обмякать. Его мозг, привыкший всё дробить на формулы и химические процессы, в панике выискивает объяснение. Адреналин. Гипоксия. Сокращение сердечной мышцы. Но медицинские термины не помогали. Он видел не симптомы, а душу, утекающую сквозь пальцы. Его главный инструмент — холодный расчёт — оказался бесполезен перед простой человеческой смертью. Айзек, будто ошпаренный, отрывает руку от её шеи. В лёгкие попадает поток осеннего промозглого воздуха, и Агнес захлёбывается в приступе кашля. Каждый новый глоток кислорода обжигает. Потеряв связь с реальностью, она срывается: слёзы ручьём льются из глаз, а тело судорожно потряхивает от пережитого стресса. Она пытается закричать, но сама пугается хриплого, животного звука, вырывающегося вместо крика. Пальцы впиваются в подушку из гниющих листьев, безуспешно пытаясь найти точку опоры, чтобы подняться. Он тянет её к себе, давая нужную опору, но ноги Агнес подкашиваются, и она предательски оседает у его ног.

***

Он заталкивает Агнес в бункер под причитания сестры. — Я делала всё, как ты сказал! — Франсуаза, захлёбываясь, пытается выдать оправдания быстрее, чем он успеет разгневаться. — Не спускать с неё глаз? И как я должна была это делать, если ты запретил мне входить в ванную? Это же унизительно! Эмоции берут над ней верх, и слова сливаются в единый поток гнева и страха. — Ты сам создал условия для этого! Держать в доме... её — она бросает уничижительный взгляд на пленницу, — и удивляться, что она сбежала! — Замолчи! — его рука взлетает в повелительном жесте. Взгляд, который он бросает на сестру, страшнее любого крика. Франсуаза мгновенно умолкает, но её глаза по-прежнему полыхают обидой. Айзек не церемонится. Он грубо заталкивает девчонку в её камеру. Агнес, едва отошедшая от шока, с трудом поворачивается к нему. — Айзек… отпусти… — её голос — хриплый шёпот, в котором слышны надорванные связки и последние крупицы надежды. — Пожалуйста… Я ведь больше не нужна… Прошу тебя… Он не удостаивает её ни словом, ни взглядом. Медленно опускаясь на корточки, он с глухим лязгом защёлкивает кандалы на её лодыжке. Звук ставит точку. Всё кончено.

***

Айзек вышел из камеры, притворив за собой дверь. Звук тяжёлого засова прокатился по коридору, похоронив под собой рыдания Агнес. В тишине бункера он стоял несколько секунд, глядя на свои руки. Он мог убить ДеМилль. Сомнений не было. Но не смог. Франсуаза ждала его, прислонившись к противоположной стене. Руки её были судорожно сцеплены на груди. — Ну что, великий учёный? — её голос прозвучал тихо, но каждый слог был отточен, как лезвие. — Что ты будешь с ней делать? Айзек медленно поднял на неё взгляд. — Твоя задача была следить, — его собственный голос был глухим и безжизненным. — Моя задача? — она фыркнула. Он сделал шаг вперёд. Она не отпрянула. Сестра всегда была морально сильнее. — Ты знала, зачем она здесь. Ты знала, что поставлено на кон. Спасение Тайлера. Наше будущее. — Будущее? — Франсуаза горько рассмеялась. — Какое будущее? Будущее в этом бетонном гробу, где ты держишь в заложницах девчонок, а я должна приносить им суп и молчать? Я думала, мы боремся за жизнь моего сына, а не играем в твои больные психологические игры! Айзек замолчал. Её слова, как иглы, впивались в самое больное. Он и сам только что задавал себе те же вопросы. — Она больше не представляет угрозы, — отрезал он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Угрозы чему, Айзек? — она посмотрела на него с внезапной, леденящей жалостью. — Твоему самолюбию? Ты поймал её не для того, чтобы спасти Тайлера. Ты поймал её, потому что она посмела от тебя уйти. Её слова попали в точку. Ярость, которую он испытывал к Агнес, была яростью на самого себя. На свою слабость, которую она так легко разглядела. — Кончай, — прошипел он. — Тайлер скоро вернётся. Его трансформация завтра. У тебя есть дела поважнее. Он попытался пройти мимо, но её тихий голос поймал его. — И что ты будешь с ней делать теперь? Айзек остановился, но не обернулся. — Это не твоё дело. — Она сломана, Айзек. Посмотри на неё. Ты добился своего. Что дальше? — Я уже всё сказал. Ты должна думать только о сыне. Франсуаза смерила его долгим взглядом. Не сказав больше ни слова, она развернулась и ушла. Айзек остался один в коридоре, зажатый между дверью, за которой рыдала девушка, которую он не мог убить, и правдой, которую ему только что выложила его сестра. И от которой не было спасения.

***

Он слышит её рыдания, несмотря на тяжёлую железную дверь, способную сдержать Хайда. Сейчас крики Агнес достигают его с пугающей чёткостью. Он перегнул палку, поддавшись ярости. Желание обладать ослепило его. Но вместо удовлетворения — лишь гнетущее отвращение к самому себе. Её хриплые мольбы леденят кровь. Она зовёт его, умоляет, и её надорванный голос проникает в самые потаённые уголки его души. Айзек понимает: её силы на исходе, но упрямая девчонка не сдаётся. Почему он не прикончил её сразу? Почему отдернул руку? Ответа нет. Все логичные версии он отметает, чувствуя — причина глубже. Желание убить её тает в калейдоскопе мыслей, где он в сотый раз оправдал и свою ярость, и её отчаянный побег. Последнее далось на удивление легко. Ведь с самого начала она привлекла его именно несгибаемой жаждой жизни. Стоп. Привлекла? Он замирает, требуя от разума хоть одного контраргумента, и терпит сокрушительное поражение в схватке с самим собой. У него не осталось причин для гнева. Регенерация завершена. Франсуаза спасена. Завтра Тайлер освободится от гена Хайда. Так почему же он с таким упорством отгоняет неудобную правду? Все грандиозные планы исполнены. Теперь он свободен стать тем, кем должен был стать — простым семнадцатилетним парнем, который боится первого поцелуя, краснеет от неловкости и который наконец признаёт: тридцать лет небытия он ждал именно этого. Не власти. Не мести. А возможности любить. — Айзек, пожалуйста! — её хриплый крик вновь пробивается сквозь дверь, добираясь до самой сути. Медлить больше нельзя.

***