6. Нападение в Новый Год

На следующий день в школе уже вовсю готовились к Новому году. В холле поставили большую ёлку, украшенную стеклянными игрушками и дождиком, а на окнах появились бумажные снежинки. Полина смеялась, Катя фотографировалась у гирлянды, Антон с Бяшей спорили, кто будет Дедом Морозом на утреннике. Эвелина смотрела на всё это с лёгкой улыбкой, но внутри чувствовала холод. Ей казалось странным — вокруг праздник, смех, огни, а её тянет обратно к мыслям о ночном звонке. Вечером она помогала тёте наряжать ёлку у себя дома. Комната наполнилась запахом мандаринов и хвои, тихо играло радио с новогодними песнями. Казалось, всё должно быть спокойно… Но когда они повесили последнюю игрушку, телефон на столе завибрировал. Эвелина вздрогнула и, стараясь не выдать волнения, открыла раскладушку. Сообщение было коротким: «Скоро праздник. Я тоже буду рядом». Ёлка сверкала огнями, а у Эвелины по спине пробежал холодок, словно кто-то уже наблюдал за ней из-за окна. Каникулы начались с шумной новогодней вечеринки. Эвелина, Катя и Полина заранее готовились — выбирали платья, делали макияж, смеялись и фотографировались на старенький фотоаппарат «мыльницу». К вечеру они пришли в клуб, где уже гремела музыка и сверкали гирлянды. В зале стояла огромная ёлка, на сцене диджей крутил новогодние ремиксы, а на столах горкой лежали мандарины и шоколадные конфеты. — С наступающим! — крикнула Катя, чокаясь бокалом шампанского с подругами. Эвелина смеялась, кружилась в танце вместе с Полиной, чувствуя, как весь груз последних дней будто растворяется в огнях и музыке. Рома тоже был там — сидел с ребятами за столиком, но часто переводил взгляд на Эвелину. Когда часы пробили полночь, все закричали «С Новым годом!» и обнялись. В воздухе разлился запах хлопушек, смех и радость заполнили клуб. Эвелина загадала желание, глядя на искры бенгальского огня: чтобы этот год был другим. Лёгким, светлым и счастливым. После весёлой вечеринки Эвелина вернулась домой ближе к утру. В ушах всё ещё звучала музыка, на губах задержалась лёгкая улыбка от воспоминаний о танцах и подарке Ромы. Морозный воздух бодрил, снег хрустел под сапогами. Она уже представляла, как тихо войдёт в дом, разденется и ляжет в тёплую кровать. Но стоило ей вставить ключ в замок и толкнуть дверь, как тишину прорезал тяжёлый звук шагов. Из темноты прихожей на неё метнулась фигура — высокая, в длинном пальто. Это был тот самый мужчина из её кошмаров. В руке у него блеснул нож. Эвелина не успела закричать, как холодное лезвие вонзилось в её живот. Боль пронзила её тело, дыхание перехватило. Она упала на пол, но удар повторился — на этот раз в левую ногу. Крик вырвался сам собой, пронзая ночной дом. — Папа!.. — сорвалось с её губ. Мужчина занёс нож снова, но на крики из соседней комнаты выскочил отец. Его тяжёлые шаги и яростный окрик заставили нападавшего отступить. Мужчина резко вырвался за дверь и растворился во тьме, оставив лишь следы на снегу. Эвелина лежала на полу прихожей, окровавленная, бледная, с каждым вдохом теряя силы. Губы шептали неслышные слова, дыхание становилось всё слабее. Отец склонился над ней, прижимая ладонью рану, и в панике звал на помощь. *** Сирена скорой разрывала ночную тишину посёлка. Эвелину, едва дышащую, занесли на носилках и в спешке погрузили в машину. Отец сидел рядом, прижимая руки к лицу, словно пытаясь проснуться от кошмара. Его пальцы были в крови дочери. Дорога до районной больницы заняла больше часа, но для семьи Серафимовых каждая минута казалась вечностью. В приёмном покое её сразу увезли в операционную. В коридоре остались родители, не находя себе места. Мать плакала, отец ходил взад-вперёд, сжимая кулаки. К утру о случившемся узнали друзья. Первым прибежал Рома. Его лицо было белым, губы пересохли. Он долго не мог поверить, что всё это реально. Катя и Полина приехали следом, дрожали от страха и обнимали друг друга. Даже Бяша и Антон, обычно шумные, сидели молча, не поднимая глаз. Через несколько часов из операционной вышел врач. Он снял маску, вздохнул и сказал: — Она жива. Раны тяжёлые, но мы успели. Сейчас Эвелина в реанимации. Слова «она жива» будто оживили всех в коридоре. Но облегчение было лишь на мгновение — впереди ждали долгие дни восстановления. Рома опустился на скамейку и закрыл лицо руками. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным. А за стенами больницы снова завывал ветер, и казалось, что где-то там, в тени тайги, нападавший ждал своего следующего шага.