7. В посёлке маньяк?

Эвелина очнулась от слабого света, пробивающегося сквозь жалюзи больничной палаты. Всё тело болело, особенно живот и нога, а в голове гудело, словно кто-то включил громкий радио-шум. Она с трудом пошевелила пальцами и услышала тихий писк аппарата рядом. — Ты очнулась… — донёсся дрожащий голос матери. Она сидела у кровати и держала дочь за руку. — Слава Богу… Эвелина попыталась что-то сказать, но горло было сухим. Вместо слов вырвался только шёпот. Мама поднесла ей воды, помогла сделать маленький глоток. В палату зашёл отец — усталый, с красными глазами, но впервые за эти сутки позволивший себе улыбнуться. Через некоторое время дверь снова открылась. Вошёл Рома. В руках он держал небольшой букет ромашек — скромный, но такой искренний. Он стоял на пороге, будто боялся лишним движением причинить ей боль. — Привет… — тихо сказал он, опуская взгляд. — Я… я очень волновался. Эвелина посмотрела на него. Слёзы невольно блеснули в глазах. Она слабо улыбнулась и кивнула, будто давая понять, что его приход для неё важнее любых слов. Рома поставил цветы на тумбочку и осторожно сел на стул рядом с кроватью. Его рука легла поверх её ладони. — Я обещаю, — сказал он почти шёпотом, — я никому не позволю больше обидеть тебя. Никогда. Эвелина закрыла глаза. Внутри было всё ещё страшно, но рядом с ним страх отступал, хотя бы на несколько минут. На следующее утро поселок гудел, словно улей. В каждом доме обсуждали свежий выпуск районной газеты. Толстые серые страницы несли тревожные заголовки: «Серия нападений на подростков!» «В посёлке завёлся маньяк?» Журналисты писали о таинственном мужчине с ножом, который нападает на школьников по вечерам. Люди шептались, что все случаи похожи между собой: подростки возвращались домой поздно, и на них внезапно бросался неизвестный. Среди пострадавших значилось и имя Эвелины Серафимовой. Газета указывала: «14-летняя ученица 9-го класса находится в тяжёлом состоянии в районной больнице, врачи борются за её жизнь». У школы № 70 царила гробовая тишина. Ученики собирались группками и перешёптывались, показывая друг другу газету. Катя и Полина держали один экземпляр в руках, а рядом стоял Антон, нахмурившись, и Бяша, который впервые за долгое время выглядел растерянным. — Это… это ж её имя, — прошептала Полина, и пальцы её дрожали. — Эви… Рома не пришёл в школу в тот день. Он сидел в больнице, рядом с дверью палаты Эвелины, сжимая газету так, что та чуть не рвалась в его руках. Его сердце кипело от злости и страха. Он знал только одно — он найдёт того, кто это сделал. *** Участковый лейтенант Тихонов с раннего утра был на ногах. Газета сыграла свою роль — теперь всё поселение кипело от слухов и паники. Женщины звонили в милицию, требуя патрулей, отцы ходили встречать детей из школы, а подростки шёпотом рассказывали друг другу страшные истории, кто видел «мужика с ножом». Тихонов сидел в своём кабинете, листал сводки и протоколы. На столе лежала та самая газета, а рядом — папка с делами о пропавших детях последних лет. Он прикурил сигарету и задумчиво сказал самому себе: — Если он не остановился… значит, будет ещё хуже. В школу № 70 в тот же день пришли сотрудники милиции, чтобы предупредить детей и родителей. В актовом зале выступал Тихонов: говорил не ходить вечером в одиночку, возвращаться только группами и сообщать обо всех подозрительных людях. После собрания Антон, Полина, Катя и Бяша переглянулись. Впервые все четверо ощутили, что страх объединяет их сильнее любых ссор. — Мы должны держаться вместе, — решительно сказала Катя, сжимая руками ремешок своей сумки. — Я… я боюсь домой одна идти. — Никто не будет один, — хмуро добавил Антон. — Даже если кто-то из нас не дружит… плевать. Главное — выжить. Полина кивнула. Бяша, обычно балагур, впервые выглядел серьёзным: — Если этот урод сунется ещё раз, лучше ему не попадаться на глаза. А в это время, в больнице, Рома сидел рядом с кроватью Эвелины, перебирая её пальцы и клянясь себе, что он сделает всё, чтобы её защитить. И где-то в тайге, среди чёрных деревьев, кто-то снова точил нож.