11. Врач у порога

На перемене Эвелина и Рома вышли за школу, к ржавым гаражам, где обычно не было ни учителей, ни любопытных глаз. Рома достал из кармана сигарету и закурил, медленно выпуская дым в холодный воздух. Эвелина стояла рядом, слегка сутулившись и обхватив себя руками — она дрожала от утреннего ветра. Из-за Ромкиной спешки она не успела надеть куртку, и теперь тонкая кофта совсем не грела. Рома заметил её и, стряхнув пепел, посмотрел на неё искоса. В его взгляде смешались привычная бравада и лёгкая вина. Эвелина ничего не сказала, только прижала ладони к плечам, словно пытаясь согреться сама. Рома заметил, как Эвелина поёжилась, и, не сказав ни слова, стянул с себя куртку. Подойдя ближе, он накинул её ей на плечи, поправил воротник и тихо пробормотал: — Замёрзнешь ещё… Эвелина подняла взгляд на него, чуть удивлённая его неожиданной заботой. Куртка была тёплой и пахла Ромой — смесью табака и чего-то знакомого, родного. Она улыбнулась краем губ и тихо сказала: — Спасибо. Рома только кивнул, снова затянулся сигаретой и отвернулся, но по тому, как он задержал взгляд на её лице, было понятно — этот жест для него значил больше, чем простая забота. Эвелина стояла, кутаясь в куртку, и пыталась согреться. Рома, докурив сигарету, бросил окурок в снег и, проходя мимо неё, вдруг шутливо хлопнул её по ягодице. — Эй! — Эвелина резко обернулась, моментально вспыхнув от смущения. Щёки её залились краской. Рома громко рассмеялся, глядя на её реакцию. — Ну ты бы видела своё лицо! — сказал он, всё ещё смеясь. Эвелина, смущённая и немного сердитая, стукнула его кулачком в плечо, но и сама не удержалась от улыбки. — Дурак, — пробормотала она, но в голосе её звучало тепло. Рома посмотрел на неё с хитрой ухмылкой, а потом притянул ближе, обнял за талию, словно хотел сказать: «Ты моя», — и только тогда отпустил, довольный её смущением. Эвелина всё ещё пылала от смущения, её глаза метались в сторону, лишь бы не смотреть прямо на Рому. Но он, заметив, как она кусает губу, снова рассмеялся и, не выдержав, резко притянул её ближе. — Хватит стесняться, — прошептал он, заглядывая ей в глаза. И прежде чем она успела что-то сказать, его губы накрыли её губы. На этот раз поцелуй был не быстрым и робким, а уверенным, тёплым и долгим. Эвелина сначала чуть замерла, а потом мягко ответила, положив руки ему на грудь. У неё кружилась голова от близости, от того, как сильно билось её сердце. А в голове крутилась лишь одна мысль — что всё это слишком похоже на сон, но сон, из которого она не хочет просыпаться. Когда они оторвались друг от друга, Рома улыбнулся своей фирменной хитрой улыбкой: — Теперь точно знаешь, что я твой. Эвелина не удержалась и снова смутилась, но уже с нежной улыбкой на губах. Эвелина всё ещё улыбалась после его слов, чувствуя тепло в груди. Но внезапно её улыбка дрогнула — в животе неприятно кольнуло, словно кто-то острым ледяным ножом напомнил ей о случившемся. Она чуть наклонилась вперёд, ладонью прикрывая бинты под одеждой. — Эв, ты чего? — сразу заметил Рома, нахмурившись. — Ничего… — выдохнула она, стараясь не показать боль, — просто… рана напомнила о себе. Он резко потушил сигарету, приблизился и бережно коснулся её плеча. — Ты же сказала, что тебе уже лучше. — Лучше, — кивнула она и снова натянула слабую улыбку. — Но иногда всё равно… бывает. Рома сжал губы, но вместо упрёков аккуратно притянул её к себе, чтобы она могла опереться. — Дурашка… ты даже боль прячешь за улыбкой. Эвелина уткнулась в его грудь, ощущая и его запах дыма, и тепло, и какую-то надёжность, которую он давал. *** После уроков они вместе вышли из школы. Снег мягко скрипел под ногами, воздух был холодным и свежим. Рома шёл рядом, что-то рассказывал, а Эвелина слушала вполуха, стараясь улыбаться. Но с каждым шагом в животе боль становилась всё сильнее, будто кто-то туго стягивал её изнутри. Она сделала ещё несколько шагов, но внезапно ноги подкосились, и Эвелина едва не рухнула прямо в снег. — Эв! — Рома успел схватить её за руку и поддержать. — Эй, держись! Она слабо выдохнула, чувствуя, как мир вокруг чуть плывёт. — Больно… Ром, очень больно… Он нахмурился, обнял её за плечи и аккуратно притянул к себе. — Тихо, тихо… я тебя донесу. — Его голос дрожал, но в нём звучала решимость. Рома подхватил её на руки, несмотря на то, что сам устал после занятий, и пошёл по узкой тропинке к её дому. Снег ложился на его волосы и плечи, дыхание сбивалось, но он держал Эвелину крепко, будто боялся отпустить хоть на секунду. Она, прижавшись к нему, шептала: — Спасибо… ты всегда рядом. Когда Рома дошёл до дома и осторожно переступил через крыльцо, дверь сразу распахнулась — на пороге стояла тётя Эвелины. Увидев племянницу на руках у Ромы, она побледнела. — Господи… что случилось?! — её голос сорвался. — Она шла и вдруг… боль. Ноги подкосились, — быстро объяснил Рома, осторожно занося Эвелину внутрь и укладывая её на диван. Тётя метнулась к телефону, руки дрожали. — Всё, я вызываю врача на дом! Немедленно! Эвелина, слабо улыбаясь, попыталась успокоить её: — Тётя, не надо… всё пройдёт… — Тише, — строго ответила женщина, прикрывая её плечо пледом. — Ты едва на ногах стоишь, а говоришь «пройдёт». Рома сел рядом, держа её за руку, и тихо сказал: — Пусть посмотрят. Я останусь, пока врач не приедет. Тётя только кивнула, бросив на него благодарный, но встревоженный взгляд. Через полчаса в коридоре послышался звонок. Тётя быстро открыла дверь, впуская в дом врача в тёмном пальто и с кожаным медицинским чемоданчиком. — Где пациентка? — спросил он деловым тоном, снимая перчатки. — В комнате, проходите скорее, — тётя почти подтолкнула его вперёд. Эвелина лежала на диване, под пледом, бледная, с влажными от боли ресницами. Рома не отходил от неё ни на шаг. Врач присел рядом, осмотрел её, осторожно прощупывая живот. — Хм… швы держатся, но воспаление есть, — тихо произнёс он. — И ещё, вы слишком рано начали много двигаться. Вам нужен строгий покой. Тётя нахмурилась, почти гневно посмотрев на племянницу: — Я же говорила тебе беречься! — Я… не думала, что будет так больно… — выдохнула Эвелина. Врач достал из чемодана ампулы и сказал: — Я сделаю обезболивающий укол, а потом нужно будет пропить курс антибиотиков. И никаких нагрузок — ни школы, ни гулянок. Поняли? Эвелина кивнула, стиснув зубы, когда игла коснулась кожи. Рома крепко держал её за руку, чтобы она не дёрнулась. — Молодец, — шепнул он ей на ухо. Врач собрал вещи и строго добавил: — Если снова почувствуете сильную боль — немедленно в больницу.