14. Крик в пустоте

На следующий день школа жила своей обычной жизнью — шумные перемены, запах столовской еды, гул голосов в коридорах. Эвелина чувствовала себя всё ещё немного уставшей, но пыталась держаться бодро. На большой перемене она вышла в туалет, чтобы умыться холодной водой и привести себя в порядок. Дверь за ней закрылась, и в помещении повисла странная тишина. Только слабый скрип полов и капли воды из неисправного крана нарушали её покой. Когда Эвелина толкнула дверь одной из кабинок, её дыхание перехватило. Перед её глазами открылась жуткая картина: на холодной плитке пола лежала младшеклассница, её белая школьная блузка была испачкана кровью. Над ней склонился тот самый мужчина, с лицом из её кошмаров — тот, что несколько недель назад ранил её ножом. В его руке снова блестело лезвие, а глаза горели безумием. Эвелина застыла, сердце ухнуло в пятки. Её пальцы задрожали, она хотела закричать, но горло сжало судорогой ужаса. Мужчина поднял голову и медленно повернулся к ней. Его губы растянулись в жуткой ухмылке. — Опять ты… — прошипел он, словно наслаждаясь встречей. Эвелина сделала шаг назад, ударившись спиной о холодную кафельную стену. Её дыхание сбилось, а ноги словно приросли к полу. Она понимала — стоит ей заорать или побежать, и он бросится за ней. В коридоре слышались далёкие голоса учеников, но здесь, в туалете, они казались такими далекими, словно мир вокруг исчез. Эвелина чувствовала, как по коже бегут мурашки, а сердце стучит так громко, что она слышала его в ушах. Мужчина сделал шаг к ней, и его тень легла на белый кафель. Внутри всё сжалось, но вдруг из самой глубины души, сквозь ужас и боль, она нашла в себе силы вдохнуть и закричать. Крик был таким пронзительным, что казалось, даже зеркальце над раковиной задребезжало и чуть не треснуло. По коридору разнёсся эхом её голос, и где-то вдали уже послышались торопливые шаги учеников. — Заткнись! — рявкнул мужчина. Он метнулся к ней и, не колеблясь, обрушил на её висок рукоятку ножа. В глазах Эвелины всё поплыло. Она почувствовала резкую боль, будто голову раскололи изнутри, и тут же обмякла, падая на холодный кафельный пол. Последнее, что она успела заметить сквозь пелену, — это то, как его силуэт мелькнул в дверях. Мужчина стремительно убежал, растворившись в школьной толпе, оставив за собой только кровь и ужас. В туалет ворвались её одноклассники, испуганные криком. На полу они увидели окровавленную младшеклассницу и без сознания лежащую Эвелину. — Зовите учителя! Быстро! — закричал кто-то дрожащим голосом. В этот момент в школе началась паника. *** Эвелина очнулась от резкого запаха йода и чего-то лекарственного. Веки было тяжело поднять, но постепенно тьма рассеялась, и она поняла, что лежит на кушетке в школьном медпункте. Голова ныла, словно её раскалывали молотком, а под виском чувствовалась толстая повязка. Рядом стояла медсестра — строгая женщина в белом халате с усталым лицом, но внимательным взглядом. Увидев, что Эвелина пришла в себя, она облегчённо выдохнула: — Слава богу… ты очнулась. Не двигайся пока, тебе нужен покой. Эвелина попыталась заговорить, но губы дрожали. Голос сорвался шёпотом: — Он… он здесь был… тот самый мужчина… Медсестра нахмурилась и поправила повязку на её голове. — Знаю. Ребята всё видели. Уже вызвали полицию. Твоего отца тоже поставили в известность. Эвелина вздрогнула, по телу прошла дрожь. Она вспомнила взгляд убийцы и то, как нож блеснул в его руке. Перед глазами снова возникла та жуткая ухмылка. Дверь медпункта распахнулась — на пороге стояли Рома и Полина, бледные, взволнованные. Рома сразу бросился к Эвелине, едва не сбив с ног медсестру. — Эвка… ты как? — его голос дрожал, а в глазах стоял ужас. Эвелина посмотрела на него, и по её щеке скатилась слеза. — Он… убил девочку… — прошептала она, чувствуя, как грудь сжалась от боли и страха. В медпункте повисла тишина, прерываемая лишь капающим где-то краном. Все понимали — кошмар только начинается. *** Не прошло и десяти минут, как в медпункт вошли двое мужчин в форме. Старший был лейтенантом — невысокий, крепкий, с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом. Его фамилия — Тихонов. Второй — молодой сержант, всё время что-то записывал в блокнот. Медсестра взволнованно кивнула им и отошла в сторону. — Это она? — тихо спросил сержант. — Она, — кивнула медсестра. — Девочка пришла в себя минут десять назад. Лейтенант Тихонов присел рядом с Эвелиной, внимательно изучая её лицо. Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась суровая твёрдость: — Эвелина Серафимова? Я лейтенант Тихонов. Нам нужно, чтобы ты рассказала всё, что видела. Это важно. Эвелина с трудом подняла глаза. Голова кружилась, виски пульсировали. Она кивнула, стараясь дышать ровно. — Я… пошла в туалет. Он был там. Мужчина… тот же самый, что напал на меня раньше. Он… он убил девочку. Я кричала… очень громко. Потом он ударил меня ножом… рукояткой… — она прикоснулась к повязке и сжалась. — Я упала. Дальше ничего не помню. Сержант быстро записывал каждое её слово. Тихонов слушал молча, лишь время от времени кивая. Его глаза сузились, и по лицу пробежала тень. — Ты сможешь описать его ещё раз? — спросил он, чуть мягче. Эвелина прикрыла глаза, и в памяти всплыло лицо убийцы: тёмные глаза, резкие скулы, сухие губы, которые растянулись в зловещей ухмылке. Её передёрнуло. — Он высокий… худой. Лет сорока. На нём тёмная куртка и… запах… от него пахло бензином и сигаретами. Тихонов переглянулся с сержантом. Тот уже лихорадочно записывал детали. — Хорошо, Эвелина. Ты нам очень помогла, — сказал лейтенант, вставая. — Теперь главное — отдыхай. Мы сделаем всё, чтобы найти этого человека. Рома, всё это время державший её за руку, сжал её пальцы сильнее, будто обещая молча то же самое. Но где-то глубоко внутри Эвелина знала: эта история ещё не закончилась. Мужчина вернётся.