1. Проснись и Пой

"Зачистка" была слишком обманчивым названием, даже ироничным. Каждый раз Сильвер Хизаяши смотрела на свой отряд и с усмешкой вспоминала это слово. Перепачканная чёрной жидкостью форма, уставшие и измученные лица, раненые и совершенно обессиленные рядовые никак не вызывали ассоциации со словом "зачистка". И как ни старайся, она не заканчивалась. Твари из плоти и крови словно наступали ещё больше каждый раз, и теперь операцией "Дагона" становилась не зачистка, а удержание территорий. Пиритта – не первая такая планета. Сильвер уже знала, чем это закончится: когда количество погибших рядовых превысит свой лимит, "Дагон" свернёт операцию и направит усилия на эвакуацию граждан. А как же те, кто отдал жизнь за мир на этой крошечной, никчёмной проездной планете? Сильвер стискивала зубы под плотно сомкнутыми губами. В её глазах застыла холодная решительность, брови хмурились. Она не позволяла себе показывать слабости и слёз. Но сердце каждый раз обжигало ледяным огнём, когда рядовые отдавали жизни без смысла. Пиритта не первая, Пиритта не последняя. Таких заражённых планет было десятки, и они уносили сотни жизней в этой бессмысленной борьбе. – Командир! Перед ней, перекрывая гул грузового отсека, возник молодой парень. Резко выпрямившись, он отдал честь. Сильвер, не в силах подняться с ящика, лишь с уважением кивнула в ответ. Монотонный гул заполнял уши, заглушая мысли и позволяя на мгновение забыть, что там, за броней станции, их поджидает смерть. – На сегодня зачистка окончена, – доложил парень. Сильвер подняла на него взгляд исподлобья. Её янтарные глаза, полные тяжелой усталости, врезались в юные черты бойца, заставив того вздрогнуть под этим напряжённым взглядом. – Отряд? – хрипло спросила она. – Сегодня вернулись в полном составе, командир! – смело, почти вызывающе заявил парень, инстинктивно расправляя плечи. Он изо всех сил пытался казаться столь же несгибаемым и опытным, как она. Следом наступила короткая пауза, которую прервал лишь ровный гул корабля. – Хорошо, – тихо выдохнула Сильвер. – Свободен. Рядовой отдал честь и развернулся на пятках, скрывшись за грузовыми контейнерами. Чёткий ритм его шагов в тяжёлых ботинках смешался с общим гулом, и Сильвер, гулко выдохнув, слезла с ящика, расстёгивая ремни. На сегодня рабочий день был окончен. Хизаяши, растирая затёкшую шею, почти на автопилоте прошла все обыденные процедуры: сдала снаряжение, передала отчётность об операции, прошла санобработку. Наконец оказавшись перед дверьми своей каюты, она распустила длинные, серебристые волосы и вздёрнула волчьими ушами. В коридоре спального отсека было тихо и почти безлюдно. Какое-то время Сильвер прислушивалась, словно проверяла, как работает её острый слух. Или же просто наслаждалась иллюзией умиротворения стерильных коридоров. Это было сродни тем процедурам, которые она проходила каждый день, вот только это было не по чётким параметрам компании, а для души. Дверь каюты плавно отъехала в сторону, когда Сильвер легко провела рукой по сенсору рядом с дверью и он считал её индификатор в руке. Женский, приятный голос поприветствовал жительницу каюты: "Добрый вечер, командир Хизаяши. Желаете прослушать сообщения вашей почты?" – Нет, – коротко ответила Сильвер, скинув куртку и бросив там же. – Пометь важные, и отправь стандартные шаблоны. Поставь таймер на десять минут. Сильвер прошла мимо стены, на которой голубоватым свечением загорелся поставленный таймер. Скинула пыльную, пропахшую гарью и войной одежду. Дверь плавно сдвинулась в стену, пропуская Хизаяши в душ. Ей хватало, обычно, пяти минут под горячими струями воды, чтобы привести мысли в порядок и привести в чувство уставшее тело. Но сегодня она задерживалась. Вода стекала по волосам на плечи и на тело, смывала остатки после тяжёлого, очередного тяжёлого, дня. Струи жгли кожи, Сильвер стояла, упираясь ладонями в холодный кафель. Но даже горячий душ не мог смыть с её души той грязи, которая загрубела за долгие, тяжёлые годы службы. Таймер настойчиво пикал уже несколько секунд, напоминая, что время вышло. Сильвер игнорировала сигнал, закрыв глаза. Вдох-выдох, вдох-выдох... Мысли всё равно путались, эмоции хлестали, как горячие струи воды. Душ, очевидно, сегодня не спасал. Резко закрыв воду движением руки по сенсору, Сильвер сдвинула запотевшее стекло и вышла в прохладу комнаты. Кинув взгляд на ссутуленую осанку и свой мёртвый взгляд, она встряхнула головой и вышла в комнату, вытираясь полотенцем. Сегодня нужно что-то другое. Смена обстановки. Хоть что-то, что могло бы напомнить о спокойной, тихой жизни, о смысле, который она вкладывала в себя, в свою работу... Выключив таймер движением руки, она сдвинула дверцу шкафа, практично встроенного в стену, достала первые попавшиеся вещи и натянула на разгорячённое после душа тело. Наспех просушив волосы, Сильвер даже не стала укладывать или собирать их, оставив серебристые пряди струиться водопадом по её плечам и спине. Накинув любимую куртку с меховой подкладкой, она зашнуровала ботинки и вышла из каюты. – Вечер добрый, командир! – бодро поздоровался один из рядовых, проходящих мимо. Сильвер только кивнула, быстро проходя мимо, но мужчина остановил её, потянув за запястье. Сильвер остановилась на месте и обернулась. – Вид у вас... Нездоровый, командир, – тихо и смущённо заметил солдат, отводя взгляд в сторону, словно боясь посмотреть в янтарные, потухшие глаза Хизаяши. – А что, я должна сладко спать, выходя с очередной зачистки? – фыркнула Сильвер, убирая руку рядового со своего запястья. – Не думаю. – Конечно, нет! Но я бы на вашем месте прогулялся по открытой части города. В Стальгейте, хоть и не так, как на других планетах, но есть люди, и... Бары. Сильвер застыла, обдумывая слова рядового. Бары... Место, где всегда пахло алкоголем, завсегдатаи занимали излюбленные места и капали на нервы повторяющимися историями бармену изо дня в день. Пожалуй, именно это сейчас и нужно было. – Бары, значит, – повторила вслух Сильвер, затем выпрямилась и похлопала солдата по плечу. – Спасибо за совет. Я запомню. – Загляните в "Проснись и Пой"! – тут же встрепенулся рядовой, ожившись после такого одобрительного жеста своего командира. – Наши о нём хорошо отзываются. Думаю, вам тоже понравится, командир. Сильвер хмыкнула, уже направляясь в сторону лифта. Покивав головой, она убрала руки в карманы и попрощалась с солдатом. Рядовой остался в коридоре, несколько секунд провожая взглядом Хизаяши. Лифт приглашающе сдвинул двери в стороны, и Сильвер вошла, нажав на нижний этаж. Теперь она знала свою цель: прогуляться по городу и заглянуть в бар "Проснись и Пой". Сильвер скрестила руки на груди и снова усмехнулась, подняв голову вверх. На этой планете, кажется, всё имело нотку иронии и сарказма. На улице шёл мелкий, тёплый дождь. Местные, стальгейтцы, накрывались капюшонами и прятались под магнитными зонтами. Жизнь в Стальгейте текла так, словно за стенами не поджидали уродливые твари из мёртвой плоти и слизи. Сильвер не стала накидывать капюшон и шагнула с палубы, подставляя лицо и волчьи уши дождю. Впервые на её лице заиграла расслабленная, чуть вымученная улыбка. Сильвер не торопилась. Она гуляла по улицам, останавливалась у витрин и за долгое время позволила себе быть просто собой, Хизаяши. Не командиром, не солдатом с обязанностями и долгом, а ещё одной прохожей на улицах. Проездная планета имела свои прелести: какой бы расы ты не был, ты здесь свой. Сильвер шла по тротуару, оглядываясь на неоновые вывески, окна, в которых кипела такая обычная, странная жизнь в эпицентре боёв и смерти. Вывеска "Проснись и Пой" светилась ненавязчиво, почти уютно и мягко, словно призывала к вниманию только тех, кто сбился с пути и не знал, в чём же состоит его судьба. Сюда заглядывали путники, потерявшие всякий смысл в своей судьбе, странники без цели и люди с тяжёлой тенью прошлого. Но правда в том, что владелец этого бара не относился не к одному из сказанных слоёв его скромных гостей. В огромной вселенной он казался сам себе чужаком, совершенно иным существом без цели и смысла. Его жизнь началась также странно, как продолжалась сейчас – один день настоящего, которое он проживал вот уже сотни лет. Галлахер Бладхаунд стоял за барной стойкой и ленивыми движениями протирал стаканы полотенцем. В баре ненавязчиво играл старомодный джаз, свет ламп падал мягко и почти ненавязчиво, словно призывая вошедших в бар выдохнуть и расслабиться. За толстыми стенами бара оставался весь космос со своими войнами, коварными дэйвурами и гудящими кораблями. Здесь же царил свой закон — закон тишины, покоя и крепкого напитка. Галлахер был хранителем этого маленького святилища забвения. И каждый вечер он заступал на свою вечную вахту. Сильвер вошла в бар. Дверь тихо скрипнула, словно приветствуя новую путницу в стенах бара. Она встряхнула мокрыми волосами, и беглым, но цепким взглядом оценила обстановку. Профессиональная привычка быстро оценивать всё вокруг давала знать о себе даже здесь, где, казалось, беды ждать неоткуда. Но единственным бедствием здесь была именно она – Сильвер. Галлахер поднял взгляд, как всегда, лениво и без интереса, но увидев новую гостью, на секунду его маска расслабленности спала. Пальцы чуть дрогнули, а сердце в груди словно сжалось в маленькую точку. В её чертах лица, цепком взгляде янтарных глаз, мокрых волосах цвета волчьей шерсти... Во всей ней было что-то древнее, знакомое. Опомнившись, на его лице снова появилась отработанная, дежурная ухмылка. – Добрый вечер, мисс, – поприветствовал Галлахер, когда Сильвер подошла к барной стойке и заняла место в стороне. – Кажется, Стальгейт устроил вам тёплый приём? – Если под тёплым вы имеете в виду то, что творится за стенами, – Сильвер мрачно усмехнулась, наклоняя голову на бок. – А, так значит, вы из "Дагона"? Тогда что-то покрепче точно не помешает, – он тут же обернулся, даже не дожидаясь ответа. Бармен точно знал, что путница не откажет. Рука машинально взяла с полки стеклянную бутылку с угловатыми формами и длинным, узким горлышком. Этикетка была расписана бутонами роз и шипастыми лозами тёмного цвета, а название написано неизвестным для Сильвер языком. – Из Дагона, – Хизаяши медленно кивнула, отводя взгляд в сторону. Галлахер лишь многозначительно хмыкнул в ответ, наливая в массивный бокал густую, багровую жидкость из бутылки. От неё исходил сладковатый, терпкий аромат, в котором угадывались ноты перезрелых ягод, дыма и чего-то древнего, минерального, словно влажный камень после дождя. – "Шипы Забвения", – произнёс он, заметив её взгляд на этикетке. Его пальцы ловко пододвинули бокал к ней по стойке. – Говорят, виноград для него выращивают на склонах спящего вулкана, где пепел смешивается с песком. Получается... интересно. Притупляет острые углы. Как внутри, так и снаружи. – Интересная легенда для алкоголя, который всего лишь заставляет ясный ум помутиться, – несмотря на слова, Сильвер уверенно взяла бокал в левую руку. Под перчаткой без пальцев Галлахер вдруг заметил ярко-красные узоры, похожие на гуляющие и завивающиеся потоки ветра или языки пламени. От чего-то ему показалось, что такие узоры были путнице весьма к лицу, и за слоем её холодной решительности и военной, отточенной дисциплины хранился яркий, прожигающий огонь. – Легенда? Нет-нет-нет, – Галлахер наклонился вперёд, заговорчески улыбнувшись. – Это – не просто алкоголь. Это предупреждение. А может, возможность? Дать тому огню, что внутри, загореться. – Бармен и философ в одном лице. Как интересно, – фыркнула Сильвер, но впервые за долгое время – искренне и почти расслабленно. – Галлахер Бладхаунд к вашим услугам, мисс, – ухмыльнулся в ответ бармен. – Сильвер Хизаяши, – представилась в ответ путница, подняв бокал в приветственном жесте, за тем поднесла его к губам. – Хизаяши... – протянул Галлахер, как будто пробуя имя на вкус. Оно звучало на его языке как-то по-особенному, знакомо и чуждо одновременно. – С серебром в имени и с огнём на коже. Противоречиво. – А вы предпочитаете, чтобы всё сходилось, как пазл? – парировала Сильвер, приподнимая бровь. – О, нет. Сводить концы с концами — это скучно. Я предпочитаю интересные загадки, – он улыбнулся, и в этот раз в его улыбке было меньше маски и больше настоящего интереса. – А я предпочитаю покой. Но пока что его не достигла, – Сильвер сделала ещё глоток, затем поставила бокал перед собой, задумчиво проводя по краю стакана пальцем. – Иногда сама про себя замечаю, что реальность отражает то, что в душе. – Хотите сказать, мисс Хизаяши, что внутри вас поселилась парочка дэйвуров? – Не дай Харун, если такое случится! – Сильвер вздёрнула ушами, но её губы дрогнули в весёлой ухмылке. Она поймала его шутку. Галлахер ответил ей низким, бархатным смешком. Он поставил перед собой бокал и налил себе ту же тёмную жидкость, наконец-то составляя ей компанию. – Что ж, тогда будем надеяться, что ваша внутренняя вселенная ограничивается лишь здоровым цинизмом и... этим самым огнём, – он ленивым жестом указал на её руку с татуировкой, прежде чем поднять свой бокал. – За отсутствие внутренних паразитов. Внешних и так хватает. Он отпил, и его взгляд поверх края бокала был тяжёлым и изучающим, но уже без намёка на насмешку. В нём читалось странное уважение. К ней. К её способности шутить над тем адом, в котором она живёт. – Так что там ваша душа отражает на этот раз? Кроме очевидного – что вы промокли до нитки и заслужили самый крепкий напиток в баре. Сильвер склонила голову, отпивая "шипы забвения". Задумчивый, глубокий взгляд упал в содержимое бокала. Она покрутила его в руке, словно пыталась разглядеть в нём ответ на этот вопрос. Что отражает её душа? Галлахер внимательно посмотрел на неё, потом на бокал в её руках. – Не ищите там цельного отражения, мисс Хизаяши, – произнёс он задумчиво. – Алкоголь, как и душа, состоит из множества слоёв. Аромат, который вы чувствуете первым... вкус, что приходит потом... и послевкусие, которое остаётся с вами надолго. Что из этого – истина? Всё сразу. Так и с душой. Нельзя сводить её к одному слову. Сильвер подняла взгляд на Галлахера. Его слова от чего-то задевали струны где-то глубоко внутри, и в глазах загорелся тот тихий, маленький огонёк её былой страсти к жизни. Она уловила его мысль. Нет, это было слишком поверхностным определением, чтобы описать то, что она почувствовала в ту секунду. – Тогда пусть будет потухший вулкан. Совсем недавно извергавший из своего жерла лаву и жару, теперь же тихо дышащий пеплом. Он спит, но однажды снова проснётся... Галлахер замер. Все его наигранные ухмылки и барменская легкость разом испарились. В его глазах вспыхнул не просто интерес — вспыхнуло узнавание. В баре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим джазом и её тихим вздохом. Она сидела, он стоял напротив, вытирая уже давно вытертый бокал. Не нужно было говорить ничего. Просто сидеть в этом тихом святилище, где война и дэйвуры остались за дверью, и пить странный напиток, который и правда притуплял самые острые углы внутри. Впервые за долгие годы Сильвер чувствовала... не покой. Но его иллюзию. И на сейчас этого было более чем достаточно.