2. Удар

Мышцы Сильвер горели от напряжения и нагрузки, но это было её привычным состоянием. Она всегда тренировалась более интенсивно и более агрессивно после совещаний на верхней палубе. Каждый раз эти собрания заканчивались одинаково, несмотря на её протесты и аргументы, которые она не боялась высказывать в лицо своему начальству. Но пока попытки достучаться не увенчались успехом. Сильвер с тихим рыком ударила по чёрной груше для битья ещё раз. Цепь, на которой она висела, жалобно заскрипела, словно призывая Хизаяши наконец закончить. Но она только начинала. Огонь, о котором совсем недавно она тихо говорила с барменом за бокалом "Шипов Забвения", начинал разгораться. За первым ударом последовал второй, третий, четвёртый, и с каждым разом она заносила кулак ещё яростнее, ещё агрессивнее. Кровь стучала в ушах, отдаваясь почти болезненной пульсацией, дыхание сбилось, как у загнанного в угол зверя... "Слишком много затрат, командир Хизаяши, это не рационально со стороны компании". Удар. "Когда вы устраивались в Дагон, вы наверняка знали, что всю сентиментальность нужно было оставить дома". Удар. "Показатели эффективности вашего отряда упали за последний месяц". Ещё удар. "Смерти, которые компания понесла за последнюю неделю – на вашей ответственности". Сильвер поджала волчьи уши, хвост вздыбился. Она ударила так сильно, что груша отлетела в сторону, а рука заныла от инерции. Запрокинув голову к потолку, Сильвер закрыла глаза и попыталась отдышаться. Всё то, что она слышала миллионы раз на этих совещаниях, всё равно глубоко задевало и злило ее. Она просто не могла взять и закрыть глаза, как делали это командиры других отрядов. Никого не волновало, что рядовые – это не пушечное мясо, а личности. Живые, дышащие, настоящие. И каждый раз, когда в отчёте напротив строки "жертвы" было число больше, чем ноль, сердце Сильвер опускалось. И, может, со временем бы Хизаяши успокоилась и смирилась, как это делают все вокруг, но было ещё кое-что, что не давало ей опускать руки. Капитан лайнера "Феникс", Джеро Хизаяши. Её родной отец. Тёмные, почти хмурые глаза капитана лайнера смотрели на неё с отстранённым холодом, какой она видела в зеркале в собственном взгляде. Сильвер чувствовала это осуждение каждой клеткой тела, и именно поэтому огонь разгорался ещё ярче, ещё злее. На родной планете Харон все всегда почитали справедливость и традиции. Это было в крови каждого харийца – до последнего стоять на стороне правды, на стороне правильности. И отец вложил это в воспитание Сильвер. Но теперь, когда они стояли напротив друг друга за столом, она чувствовала эту толстую, крепкую стену между ними. Капитан Хизаяши сухо призывал командира сесть на место и прекратить эти бессмысленные благородные речи. Со времён начала борьбы с дэйвурами прошло почти шесть световых лет, и с того времени отец словно забыл обо всех традициях и обычаях родного Харона. Забыл, как учил её, Сильвер, что правда – самое сильное оружие. Хизаяши с досадой выдохнула, уткнувшись лбом в прохладную синтетическую кожу груши для битья. Голова гудела от нахлынувших воспоминаний, мыслей, эмоций и, где-то глубоко внутри, обиды. Она была зла на компанию, которая с распростёртыми объятиями принимала в ряды новичков лишь для того, чтобы компания не несла ущерб. Она была зла на отца, который теперь закрывал глаза на эти проблемы и пресекал попытки Сильвер это остановить. Она была зла... На саму себя. В огромном, бескрайнем космосе она чувствовала себя ничтожно слабой перед каким-то начальством и ощущала глубокую вину перед теми, за кого несла ответственность. – Рядовая 0072, – низкий баритон раздался по всему тренажёрному залу. Только одно существо во всей вселенной называло её именно так. Сильвер снова выдохнула и открыла глаза, поднимая голову от груши. Чутьё не подвело. В дверях, залитый светом коридора, стояла высокая, широкоплечая фигура в строгой форме Дагона. Капитан Джеро Хизаяши. – Капитан, – холодно отозвалась Сильвер, выпрямившись. – Окрестности свои проверяете? Она шагнула к двери, поправляя съехавшие с костяшек пальцев бинты, и мрачно усмехнулась. Лицо капитана не дрогнуло. Джеро шагнул в зал, навстречу к ней, и дверь за ним тут же сдвинулась на место. Какое-то время они молчали, просто глядя друг на друга. Два хищника, которых посадили на цепи. И один из них, к сожалению, почти смирился. – Сильвер, – наконец начал капитан. – Это не твоя борьба. – Не моя? – лицо командира покосилось от отвращения. – Нет, капитан. Это как раз моя борьба. И я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Пусть проклянёт меня Харон, но я не сдамся, пока эта чёртова компания не перестанет приводить сюда молодых и неопытных ребят, просто чтобы восполнить проблемы. – Ты своими глазами видела, с чем мы боремся! – рявкнул Джеро, сжимая руки в кулаки. – И нам чертовски не хватает опытных рук, поэтому выбора просто не остаётся! Всё равно однажды, рано или поздно, эти новички почувствовали бы войну на своей шкуре! Думаешь, мне всё это нравится, Сильвер?! – Если тебе не нравится, ты бы мог хоть раз принять мою сторону! – Сильвер вскипела и с вызовом шагнула к капитану вплотную, поджав уши в агрессивном, почти вызывающем на бой жесте. – Но ты молчишь. Нет, не просто молчишь, ты пресекаешь мои попытки достучаться до остальных! – Твои действия хаотичны и эмоциональны! Ты пытаешься сделать что-то, но при этом сама не знаешь, как решить эту проблему! – уши Джеро ответно прижались к голове, а из горла вырвался утробный, почти волчий рык. – Как решить? – Сильвер надорванно рассмеялась, отводя голову в сторону. – Да я бы не стала пытаться вразумить кого-то, если бы не знала, как решить эту проблему! – И что ты тогда предлагаешь? – В ряды Дагона должны брать не только военных, – жёстко отрезала Сильвер, поморщившись. Наконец она сделала шаг назад, давая себе и отцу пространство. – Ты сам знаешь, о ком я говорю. И это не только лихие пираты. Тишина снова повисла в тренажёрном зале. Слова Сильвер, такие уверенные и точные, прогремели в голове Джеро, как раскатный гром посреди грозы. Даже его хмурое и строгое лицо на секунду растянулось в искреннем, шокированном удивлении. – Ну? – Сильвер нетерпеливо вздёрнула ушами, поставив кулаки на бока. – Теперь-то видишь, что я не просто так лаю, отец? Джеро медленно выдохнул, и напряжение в его плечах наконец ослабло. Он смотрел на дочь не как капитан на подчинённого, а как отец, впервые увидевший, что его ребёнок перегнал его. – Упрямством ты точно в свою маму пошла, – ворчливо выдохнул Джеро, проводя рукой по лицу, словно смахивая многолетнюю усталость. – Спасибо, передам ей, что ты мной гордишься, – хмыкнула Сильвер, наклонив голову набок и чуть улыбнувшись. – Так что насчёт моей идеи? – Твоя идея... – Джеро отвёл взгляд куда-то в пол, скрестив руки на широкой груди в идеально сидящей форме капитана. – ...Имеет смысл. Я рассмотрю твоё предложение, Сильвер. Но это тоже займёт время, и ты должна быть готова встать на защиту своего же проекта. – Так точно, капитан, – Сильвер выпрямилась и с серьёзным, решительным взглядом отдала честь, поклонившись. – Я не подведу. Джеро медленно кивнул, отдав Сильвер ответную честь. Развернувшись, он ровными шагами направился к двери, но, прежде чем выйти в коридор, обернулся и тихо, словно рассказывая какой-то секрет, сказал ей: – Я горжусь тобой, Сильвер. Дверь закрылась. Хизаяши стояла одна посреди тренажёрного зала, но теперь бушующий внутри огонь сменился тёплым, почти светлым пламенем. Улыбка тронула её губы. Впервые за долгое время отец наконец услышал её. Это была одна маленькая, личная победа, и Сильвер знала, что впереди ещё много трудностей. Но четыре простых слова, услышанных от родного отца, вдруг снова заставили подумать, что она делает всё не зря.