Искусство Наведения Мостов

Прошла неделя после отравленного скандала в подземелье Слизерина. Рана, нанесённая Дафной, не затягивалась, а лишь глубже разъедала и без того хрупкие связи. Слизеринская гостиная раскололась на два враждебных лагеря: Дафна и Пэнси, теперь открыто пренебрегаемые остальными, держались особняком, их лица искажены вечной маской обиды и злости. Блейз, Драко и Теодор существовали в своём замкнутом, молчаливом трио, но между ними встала невидимая стена. Особенно тягостное молчание висело между Блейзом и Теодором — первый злился на второго за недоверие к Миссури, второй был погружён в себя, разрываясь между логикой и болью от возможного предательства. В гриффиндорской башне атмосфера тоже была накалённой. Миссури замкнулась. Её синие глаза, которые она больше не скрывала, потухли. Она выполняла рутинные действия, училась, даже улыбалась Гермионе и Джинни, но искра, тот внутренний огонь, что привлёк всех к ней, погас. Она чувствовала себя несправедливо обвинённой и преданной человеком, которому начала доверять. Именно это заставило Джинни Уизли действовать. Она видела, как страдает её новая подруга, и видела, как мучается Блейз, наблюдая за этим. После той ночи на трибунах между ними установилось странное, молчаливое соглашение о перемирии. Они не были друзьями, но стали союзниками в одной тихой войне — войне за восстановление справедливости и, возможно, чего-то большего. Их план родился спонтанно, во время очередной случайной встречи у озерa. Блейз, искавший уединения, наткнулся на Джинни, которая швыряла камешки в воду с таким ожесточением, словно это было голова Дафны. — Она не выходит из комнаты, кроме как на уроки, — проговорила Джинни, не глядя на него, словно продолжая вслух свои мысли. — И смотрит в книгу, а сама не видит ни строчки. — Он не говорит ни с кем, — хмуро отозвался Блейз, садясь на большой камень в паре метров от неё. — Отвечает односложно. Смотрит сквозь людей. Джинни швырнула последний камень. — Это же идиотизм. Они оба страдают. И оба слишком горды, чтобы сделать первый шаг. Твой друг — упрямый осёл. — Твоя подруга — не менее упрямая… — он запнулся, подбирая слово. —Львица? — подсказала Джинни с усмешкой. —Что-то вроде того, — уголок его рта дрогнул. — Так что мы будем делать, Уизли? — Мы, Забини? — она подняла бровь. —Ты начала этот разговор. Значит, у тебя есть план. Джинни улыбнулась, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. —А что, если они правда невиновны? Твоя кузина. Что, если это всё же была ошибка? — Это не ошибка, — твёрдо сказал Блейз. — Это был саботаж. Я в этом уверен. Но Теодор… он не верит на слово. Ему нужны доказательства. Логика. Неопровержимые факты. — Тогда мы их найдём, — заявила Джинни. — Но сначала нам нужно заставить их снова говорить. Хотя бы находиться в одной комнате, не бросаясь друг в друга заклинаниями. — Удачи в этом, — мрачно проворчал Блейз. — О, я не собирается их запирать в кладовке, — рассмеялась Джинни. — Есть способы тоньше. Их первый план был простым и прямолинейным. Блейз должен был под предлогом обсуждения «семейного вопроса» заманить Теодора в библиотеку в определённое время, а Джинни — под предлогом «срочной помощи с домашним заданием по Зельеварению» привести туда же Миссури. Всё пошло не по плану с самого начала. Теодор, заподозрив неладное из-за неестественно суетливого поведения Блейза, пришёл в библиотеку на десять минут раньше. Миссури, всё ещё не доверявшая никаким слизеринцам, кроме, Блейза, пришла с подругой-гриффиндоркой-второкурсницей для подстраховки. В результате, когда Блейз и Джинни «случайно» столкнулись у нужного стеллажа и попытались завязать неловкую беседу, они обнаружили Теодора, уже сидящего за столом и смотрящего на них с убийственно спокойным лицом, и Миссури, стоящую в другом конце зала и делающую вид, что интересно изучает полки с книгами по уходу за магическими существами. План провалился. Теодор холодно посмотрел на Блейза: «Твои «семейные вопросы» внезапно иссякли, Забини?» — и ушёл. Миссури, бросив на Джинни взгляд, полный упрёка и разочарования, последовала его примеру. — Ну что ж, — вздохнула Джинни, когда они остались одни. — Это было катастрофически. — Я же говорил, — проворчал Блейз. — Он как детектор лжи. Чувствует неискренность за версту. — Значит, нужен подход, где не будет неискренности, — задумчиво сказала Джинни. — Нужно создать ситуацию, где их взаимодействие будет… естественным. Вынужденным. Но не настолько, чтобы это выглядело как ловушка. Их взоры одновременно упали на доску объявлений в гриффиндорской гостиной. Там висело объявление от профессора Флитвика: набиралась группа для подготовки к школьным соревнованиям по командным дуэлям. Участники будут разбиты на пары случайным образом. Это было идеально. Запись была обязательной для всех старшекурсников. Блейз и Джинни, не сговариваясь, дежурили у списка в день его публикации, делая вид, что случайно встретились. Их сердца забились чаще, когда они увидели результат жеребьёвки. Пары: Малфой Д. — Грейнджер Г. Нотт Т. — Саби-Джуа М. Забини Б. — Уизли Д. Джинни не смогла сдержать торжествующего возгласа, который тут же превратился в приступ кашля, когда на неё уставился проходящий мимо профессор МакГонагалл. Блейз выдавил из себя что-то среднее между стоном и смешком. Судьба, наконец, была на их стороне. Или это был не случайный выбор? Они переглянулись — мысль о том, что кто-то свыше (возможно, тот же Флитвик, желавший примирения) подыграл им, показалась забавной. Первая тренировочная сессия проходила в Зале Трёх Метл. Напряжение витало в воздухе, гуще пыли на старых бочках. Пары стояли друг напротив друга. Драко и Гермиона избегали зрительного контакта, но их позы были не враждебными, а скорее профессионально-сосредоточенными. Блейз и Джинни обменивались лёгкими, почти весёлыми уколами — их союз уже стал комфортным. А Теодор и Миссури стояли, словно два острова, разделённые океаном невысказанных обид. Он смотрел куда-то в пространство над её плечом, она — на кончик своей палочки. — Палочки, наготове! — скомандовал Флитвик своим писклявым голосом. — Цель — обезоружить партнёра. Напомню, это тренировка на координацию и взаимное прикрытие, а не на поражение! Начинаем! Зал наполнился вспышками света и выкрикиваемыми заклинаниями. Драко и Гермиона двигались с отточенной точностью, их действия были почти синхронными — сказывался предыдущий опыт и, как ни странно, взаимное уважение к интеллекту друг друга. Блейз и Джинни действовали более агрессивно, их дуэль напоминала танец-поединок, полный финтов и быстрых контратак. Теодор и Миссури первое время просто стояли и парировали атаки друг друга, не пытаясь контратаковать. Их движения были механическими, лишёнными всякого энтузиазма. — Господа Нотт и Саби-Джуа, проявите, пожалуйста, хоть немного взаимодействия! — запищал Флитвик. — Вы — команда, а не два одиночных дуэлянта! Миссури сжала губы. Она сделала шаг вперёд, её палочка описала резкую дугу . —Экспеллиармус! Заклинание было сильным и быстрым, но Теодор, с его врождённым талантом к защитной магии, парировал его почти небрежно. —Протего. — Они должны видеть вашу слаженность! — продолжал подбадривать их Флитвик. Внезапно ошибочное заклинание от двух пар первокурсников пролетело прямо ха ними. Оба инстинктивно отпрыгнули вперёд, и они столкнулись лицом к лицу. Миссури опиралась руками о его грудь, а Теодор держал её под логти. Его дыхание обжигало её мокушку. Они замерли, как ошпаренные. Это было первое физическое взаимодействие за неделю. — Хорошо! — крикнул Флитвик, неправильно истолковав их паузу. — Вот именно! Чувствуйте партнёра! Теодор медленно отодвинулся. Он посмотрел на Миссури, и в его глазах мелькнуло что-то кроме холода — досада, раздражение на ситуацию. — Мы должны это сделать, — пробормотал он. — Иначе он не отстанет. — Я открыта для предложений, — холодно ответила она, не глядя на него. — Стандартная тактика. Я прикрываю тебя щитом, ты делашь серию обезоруживающих заклинаний. Быстро и эффективно. Она кивнула. Они заняли позиции. И по команде Флитвика всё заработало. Теодор выстроил мощный, почти непроницаемый барьер, а Миссури, используя его как прикрытие, посылала заклинание за заклинанием. Они не были идеально синхронизированы, но это уже было похоже на работу в команде. Они начали предугадывать движения друг друга. Он чувствовал, куда она переместится, и подставлял щит; она чувствовала, когда он ослабит защиту для контратаки, и тут же усиливала давление. В конце занятия Флитвик похвалил их за «значительный прогресс». Они молча кивнули и, не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны. Но лёд тронулся. И Блейз с Джинни это видели. Следующим этапом их плана стала книга. Блейз, роясь в семейной библиотеке Забини, нашёл старый, потрёпанный фолиант о межкультурных магических взаимодействиях. В нём была глава, посвящённая сравнительному анализу рунических систем Северной Европы и символики народов Сахары. Это было настолько идеально, что не могло быть случайностью. Он отдал книгу Джинни. — Дай это ей. Скажи, что нашла в общей библиотеке. Она заинтересуется. А я… я намекну Теодору, что видел нечто подобное и что это могло бы помочь в его исследованиях. Джинни, как актриса, разыграла целый спектакль, «случайно» обнаружив книгу и воскликнув: «О, смотри, Миссури, это же про твои штуки с песком!» Миссури, действительно, заинтересовалась. Она унесла книгу в спальню и погрузилась в изучение. Тем временем Блейз за обедом как бы невзначабро бросил Теодору: — Видел в библиотеке любопытную книгу. Сравнение рун и каких-то африканских символов. Выглядело сложно. Думал, тебе может быть интересно. Теодор лишь кивнул, но на следующий день его видели листающим каталоги в библиотеке. Расчёт оказался верным. Через два дня Миссури, сидя в библиотеке и сверяя книгу с своими свитками, наткнулась на сложный пассаж о взаимодействии рун с природными элементами. Она не могла разобраться в логике построения. Она сидела, уставясь в текст, когда над её столом раздался спокойный голос: — Это неверная интерпретация. Переводчик перепутал причину и следствие. Она вздрогнула и подняла глаза. Над ней стоял Теодор Нотт. Его выражение лица было нейтральным, учёным. — Я… я тоже так подумала, — осторожно сказала Миссури. — Но не была уверена. — Могу показать, — он пододвинул стул и сел рядом, соблюдая дистанцию, но всё же ближе, чем на протяжении всей прошлой недели. — Смотри. Здесь автор предполагает, что руна Иса усиливает магию льда. Но в данном контексте… И пошло. Они проговорили больше часа. Сначала только о магии, о символах, о логике. Затем разговор коснулся различий в подходах. Он говорил о структуре и порядке, она — о потоке и интуиции. И снова, как до скандала, они обнаруживали удивительные точки соприкосновения. — Твоя система… она хаотична, — сказал он в какой-то момент, но в его голосе не было осуждения, лишь констатация. — Твоя — слишком жёстка, — ответила она. — Но вместе… они могли бы дополнить друг друга. Они замолчали, осознав двойной смысл этих слов. Воздух снова наэлектризовался, но на этот раз не от гнева, а от чего-то другого. — Миссури, — тихо сказал Теодор, глядя на пергамент, а не на неё. — Тот инцидент… я… — Я ничего не подсыпала, Теодор, — перебила она его, и её голос дрогнул. — Клянусь своим именем, своим родом. Я бы никогда не навредила тебе. Он посмотрел на неё. Впервые за долгое время посмотрел прямо в её синие глаза, ища в них правду. И он увидел её. Увидел боль, гордость и искренность. — Я знаю, — выдохнул он. — Я… я всегда знал. Где-то глубоко внутри. Просто… — он замолчал, не в силах подобрать слова, чтобы объяснить груз подозрительности, который он всегда нёс. — Просто тебе больно, — закончила за него она. — И тебе страшно доверять. Он кивнул, не в силах говорить. — Мне тоже, — прошептала она. Это не было полноценным примирением. Слишком многое было сказано и не сказано. Но это был первый шаг. Мост через пропасть был наведён. Хрупкий, шаткий, но он существовал. Пока всё это происходило, Блейз и Джинни наблюдали за ними из-за стеллажа с книгами по, делая вид, что изучают полёт птиц за окном. — Получилось, — торжествующе прошептала Джинни. —Пока что, — осторожно напомнил Блейз, но в его глазах тоже светилось удовлетворение. — Но да, получилось. Их успех вдохновил их на большее. Теперь очередь была за Драко и Гермионой. С ними всё было сложнее. Их вражда была слишком давней и глубокой, чтобы её можно было разрушить одной удачной беседой о магии. Их оружием стала… учёба. А точнее, общий враг — новый, невероятно сложный курс по Окклюменции, который ввёл Снейп для всех старшекурсников, дабы, как он язвительно заметил, «некоторые научились наконец контролировать свои примитивные эмоции». Гермиона, конечно же, схватывала всё на лету. Драко, несмотря на всё своё высокомерие, тоже. Окклюменция требовала не силы, а тонкого контроля, дисциплины ума — того, что давалось ему с трудом из-за постоянного стресса и давления. Однажды после особенно неудачной попытки отразить атаку Снейпа на его разум Драко сидел в пустом классе, сжимая голову руками. Он был бледен. Гермиона, возвращавшаяся из библиотеки, случайно заглянула в класс и увидела его. Её первым порывом было пройти мимо. Но что-то остановило её. Возможно, она увидела не заносчивого Малфоя, а измождённого, напуганного юношу. — Снейп снова использовал технику прорыва? — неожиданно для себя спросила она с порога. Драко вздрогнул и резко поднял голову, его глаза блестели от унижения и злости. —Что тебе нужно, Грейнджер? Пришла посмеяться? — Нет, — спокойно ответила она, входя в класс. — Это самая неприятная техника. Он не должен использовать её на студентах. Это… жестоко. Жестоко, но Он не будет церемоница, – голос Драко звучал изгемаждённо. Он смотрел на неё с подозрением, но его защитная стена дала трещину. — А как ты с ней справляешься? — вырвалось у него против воли. Гермиона замерла. Помогать Малфою? Это было немыслимо. Но она видела его искреннюю потребность в помощи. Она знала о какой опасности идёт речь, вернее о том, кто эту угрозу создаёт. — Я… я представляю не стену. Стену можно пробить. Я представляю воду. Озеро. Глубокое и спокойное. Его мысли — это камешки. Они падают в воду, вызывают рябь, но тонут и не достигают дна. Дно — это я. Драко слушал, и гнев в его глазах постепенно сменялся интересом. —Вода? — переспросил он. — Но это же… нелогично. Нужен барьер. — Барьер — это конфронтация. Вода — это принятие и нейтрализация. Попробуй. Он закрыл глаза, попытался. Через минуту он снова взглянул на неё, и в его взгляде было разочарование. —Не получается. Гермиона неожиданно для себя села рядом с ним. — Дай я попробую. Не атаковать. Просто… коснуться. А ты попытайся нейтрализовать. Как вода. Это был беспрецедентный акт доверия. Легчайшее касание разумов. Драко кивнул, слишком ошеломлённый, чтобы отказаться. Она закрыла глаза. Он последовал её примеру. Он почувствовал лёгкое, почти невесомое присутствие в своём сознании — не агрессивное, а аккуратное. Он попытался сделать то, что она сказала. Представить озеро. Впервые за долгое время его ум, обычно скованный страхом и обязанностями, расслабился. Её присутствие было… спокойным. Не враждебным. Он не знал, сколько прошло времени, когда он снова открыл глаза. Она смотрела на него, и в её глазах было нечто новое — понимание. — У тебя получилось, — тихо сказала она. — На несколько секунд. Я ничего не почувствовала. — Спасибо, — прошептал он, и это было самое искреннее слово, которое он когда-либо говорил ей. Они не стали друзьями в одночасье. Но в тот день в пустом классе они заключили своё молчаливое перемирие. Они стали… коллегами по несчастью. Союзниками в борьбе с общим врагом — сложностью и жестокостью нового предмета. Блейз и Джинни, конечно же, узнали и об этом. Они «случайно» прошли мимо класса как раз в тот момент, когда Драко и Гермиона выходили оттуда вместе, обсуждая что-то уже без прежней ненависти в голосах. — Ну что ж, — сказал Блейз, когда они отошли на безопасное расстояние. — Кажется, наши услуги в качестве свах больше не требуются. Они сами справляются. — О, не обольщайся, — рассмеялась Джинни. — Это только начало. Но начало хорошее. Они стояли в коридоре, и внезапно осознали, что их миссия завершена. По крайней мере, на сейчас. И между ними повисла лёгкая неловкость. Их связывала общая цель. А теперь что? — Э-э… я пойду, — сказала Джинни, указывая большим пальцем в сторону гриффиндорской башни. — Проверить нашу пациентку. — Да, — кивнул Блейз. — А я… пойду проверю нашего пациента. Он посмотрел на неё, и она на него. И в этот раз в их взгляде было не только понимание союзников, но и что-то тёплое. Что-то, что заставляло Джинни слегка краснеть, а Блейза — смотреть на неё на секунду дольше, чем было необходимо. — До завтра, Уизли. —До завтра, Забини. Она развернулась и ушла, а он смотрел ей вслед, и впервые за долгое время на его лице появилось нечто, отдалённо напоминающее спокойствие.

***

Мир в Хогвартсе, хрупкий и зыбкий, походил на стеклянный шар, в котором закрутилась снежная буря. С одной стороны — страх, Указы и всевидящие зеркала. С другой — крошечные островки тепла, возникавшие в самых неожиданных местах. И самым неожиданным из них стала гриффиндорская спальня для девочек, которая превратилась в штаб-квартиру странной коалиции. Однажды вечером, когда дождь стучал в оконное стекло, а ветер выл в башнях, три подруги устроили нечто вроде пижамной вечеринки. Гермиона, вопреки своей любви к порядку, разрешила разбросать подушки по полу. Джинни притащила из кухни гигантский кувшин с горячим шоколадом и гору печенья («Я сказала домовикам, что это для Гарри. Они дали всё, что было!»). Миссури, в свою очередь, научила их простой игре из Уканбало с помощью ракушек и нарисованного на пергаменте круга. — Итак, если ракушка падает в сектор Льва, ты должна рассказать смешную историю, — объясняла Миссури, её синие глаза весело сверкали. — Если в сектор Змеи — страшную. А если в центр… ну, тогда придётся сделать что-то действительно безумное. — Безумное? В наше-то время? — фыркнула Джинни, подбрасывая ракушку. — Я каждый день делаю что-то безумное, просто выходя из спальни. Ракушка упала в сектор Змеи. — Ладно, — вздохнула Джинни. — Страшная история. Однажды я чистила жабу в кабинете Снейпа, и он улыбнулся мне. До сих пор меня от этого мороз по коже продирает. Гермиона и Миссури захохотали. — Это не страшно, это жутко! — сквозь смех произнесла Гермиона. Ход перешёл к Гермионе. Ракушка попала в сектор Льва. —Смешная история? О… — она задумалась. — А, хорошо. Однажды на первом курсе, на уроке травологии, профессор Спраут спросила, может ли кто-нибудь отличить прыгучий лук от плачущего. Рон, не долго думая, ткнул в один из них пальцем. Лук, естественно, прыгнул и ударил его прямо в лоб. А Рон такой: «Кажется, это прыгучий». Мы с Гарри тогда чуть не померли со смеху. Джинни каталась по полу, вспоминая этот случай. — О да! Он потом неделю ходил с красным пятном на лбу! Миссури смеялась, представляя эту картину. Ей нравились эти истории — они помогали ей узнавать своих новых друзей лучше. — Теперь моя очередь, — она подбросила ракушку. Та совершила в воздухе замысловатый пируэт и упала прямиком в центр круга. — О-о-о, — протянула Джинни с довольным видом. — Безумство! Правила есть правила. Миссури задумалась, потом её лицо озарилось хитрой улыбкой. — Хорошо. Я напишу записку. И вы решите, кому её передать. Она взяла перо и на кусочке пергамента быстро начертала несколько строк на языке Уканбало, а рядом изобразила простенький символ — волнистую линию, похожую на песчаную дюну. — Вот. Кто сможет это прочитать и ответить тем же, тот… тот получит от меня пакет настоящего песочного печенья из дома. — Это жестоко! — заявила Гермиона. — Никто здесь не знает твоего языка! — В том-то и безумство, — рассмеялась Миссури. На следующее утро она, хихикая, прилепила записку на доску объявлений в общем холле. Слизеринцы, проходившие мимо, читали её и с презрением фыркали. Гриффиндорцы пожимали плечами. Гарри и Рон долго разглядывали символ, решив, что это новый шифр Пожирателей, и чуть не побежали к МакГонагалл. Но ближе к вечеру, когда Миссури проходила мимо, она застыла на месте. Рядом с её запиской висел ещё один клочок пергамента. На нём был начертан идеальный ответ на языке Уканбало: «Песок помнит тех, кто умеет слушать». И рядом — аккуратно выведенная руна Альгиз, символ защиты. Сердце Миссури ёкнуло. Она сорвала записку и сунула её в карман, пытаясь скрыть вспыхнувшую на щеках краску. Теодор. Это мог быть только он. Их молчаливая переписка продолжилась. Они оставляли друг для друга записки в самых неожиданных местах: в книгах в библиотеке, на подоконниках, даже на трибунах для квиддича, когда у Нотта была тренировка. Иногда это были загадки, иногда — цитаты, иногда — просто символ. Это была их собственная, тайная игра, мост, построенный из бумаги и чернил. Тем временем Блейз и Джинни обнаружили, что их «профессиональные» отношения на дуэлях перерастают во что-то более… соревновательное. А точнее — в откровенное баловство. После одной из официальных тренировок они остались в Выручай комнате, чтобы «отточить технику». Техника, впрочем, быстро свелась к игре в магический пинг-понг — они отбивали друг другу заклинания, не пытаясь поразить, а стараясь сделать так, чтобы противнику было сложнее всего отразить удар. — Не плохо, Уизли! — крикнул Блейз, с лёгкостью парируя её зигзагообразный «Экспеллиармус». — Но предсказуемо! — Это у тебя предсказуемо, Забини! — огрызнулась Джинни и внезапно присела, пропустив заклинание над головой, и тут же послала низкое, скользящее, которое заставило Блейза отпрыгнуть в сторону. — Подло! — рассмеялся он. —Стратегия! — парировала она. В конце концов, оба, запыхавшиеся и весёлые, повалились на пол. — Ладно, ничья, — выдохнул Блейз, повернув голову в сторону рыжеволосой бестии. —Ни за что! Я почти победила! — В твоих грёзах, Уизли. Они лежали на спине, глядя на пыльный потолок зала, и смеялись. Внезапно Блейз перевернулся на бок, опершись на локоть. — Слушай, а что насчёт того матча? Гриффиндор против Слизерина? Готовы к позорному поражению? — Ты это о своём поражении? — Джинни подняла бровь. — Потому что я только что видела, как ты чуть не словил простейшее заклинание в пяточку. — Это был тактический манёвр! Чтобы ты расслабилась! — Конечно-конечно, — она села. — Готовься плакать, Забини. Мы вас размажем по полю. Они смотрели друг на друга с вызовом, но без злобы. Скорее с азартом и уважением. — Может, пари? — предложил Блэйз. —Я слушаю. —Если выиграет Гриффиндор, я… я нарядюсь в красно-золотое и прошествую по гостиной Слизерина с песней о доблести Гриффиндора. Джинни фыркнула. — А если выиграет Слизерин? — Тогда ты… — он задумался, и глаза его блеснули. — Тогда ты лично, собственноручно, начистишь всю мою броню для квиддича. И скажешь при всех, что я величайший игрок Хогвартса. — Идёт! — не раздумывая, сказала Джинни и протянула ему руку для рукопожатия. — Готовь голосовые связки, Забини. Ты будешь петь. Их руки встретились в крепком, спортивном рукопожатии, и они задержали его на несколько секунд дольше, чем было необходимо. Драко и Гермиона, в свою очередь, нашли общий язык в самом неожиданном месте — в недрах школьной кухни. Они оба, по разным причинам, искали уединения поздно вечером. Гермиона — чтобы тайком пробраться в запрещённый раздел библиотеки (ей нужны были книги по древним защитным ритуалам для Гарри), Драко — чтобы просто спрятаться от давящих взглядов и мыслей. Они столкнулись буквально нос к носу у портрета с фруктами. Оба вздрогнули и схватились за палочки. — Грейнджер? — удивлённо прошипел Драко. — Что ты тут делаешь? — Я могла бы спросить тебя о том же, Малфой, — парировала Гермиона, стараясь скрыть свёрток с книгами за спиной. Они стояли несколько секунд в напряжённом молчании. — Я… я не могу спать, — неожиданно брякнул Драко, и тут же пожалел об этом, скривившись. — У меня… несварение, — быстро солгала Гермиона. — Нужен чай с мятой. Он смотрел на неё с явным недоверием, но кивнул. — Домовики и тут могут помочь. Щекоча душу, они вошли на кухню. Несколько домовиков, увидев их, всполошились и тут же приготовили два кружка мятного чая и тарелку с печеньем. Драко и Гермиона сели за длинный стол в углу, на против друг друга, в напряжённом молчании потягивая чай. — Так… несварение? — наконец произнёс Драко, скептически оглядывая её худощавую фигуру. —А ты не спишь? — перевела стрелки Гермиона. — Или тебя мучают угрызения совести? Он фыркнул. —У меня нет совести, Грейнджер. Об этом твердят все газеты. — Не верю, — неожиданно просто сказала она. Он посмотрел на неё поверх кружки. —Во что? —Что у тебя нет совести. Иначе ты не помогал бы мне с Окклюменцией. Он отвёл взгляд. — Мне было просто интересно. Твой метод идиотский, но… работает. — Спасибо, что назвал мой метод идиотским, — сухо ответила Гермиона. — Это очень мило с твоей стороны. Неожиданно уголок его рта дрогнул. — Всегда пожалуйста. Они снова замолчали, но на этот раз молчание было менее неловким. —А что на самом деле? — спросил Драко тихо, не глядя на неё. — Не несварение же. Гермиона вздохнула. Сказать правду было безумием. Но что-то в этой поздней, тайной встрече подталкивало к откровенности. — Книги. Для Гарри. Запрещённый отдел. Драко медленно кивнул, как будто ожидал этого. — Поттер снова намерен совершить героический самоубийственный поступок? — Нечто вроде того. — И ты ему помогаешь, — это было не вопрос, а констатация. —Да. Он покачал головой, но не с осуждением, а с чем-то похожим на… понимание. — Ты идиотка, Грейнджер. Но… храбрая идиотка. — Опять комплименты, Малфой? — она подняла бровь. —Не привыкай, — он отпил чаю. — Просто… будь осторожна. Если Снейп поймает тебя… — Я знаю, — сказала она. И после паузы добавила: — Спасибо. С этого вечера у них появилось своё маленький, страннвй ритуал. Иногда они встречались на кухне поздно вечером. Они не дружили. Они просто… делили тишину. И чай. И понимание того, что каждый из них несёт свой груз, и этот груз слишком тяжёл, чтобы нести его в одиночку. Однажды все три пары неожиданно столкнулись в оранжерее, куда их загнал проливной дождь. Блейз помогал Джинни искать редкий гриб для задания по зельеварению («Только не говори Снейпу, что я тебе помогал!» — «А ты не говори, что я вообще его искала!»). Теодор и Миссури, укрывшись у резервуара с водяными растениями, тихо обсуждали что-то, изредка смеясь . А Драко и Гермиона просто сидели на скамейке у входа, молча наблюдая за дождём. Они заметили друг друга и на секунду застыли в неловкости, как подростки, пойманные родителями на вечеринке. Первой опомнилась Джинни. — О! Смотри-ка, собрание клуба «Слизера и Грифа» в полном составе! Все смущённо переглянулись. Затем Блейз с ухмылкой посмотрел на Драко и Гермиону. — Что, Малфой, тоже грибы собираешь? — Заткнись, Забини, — беззлобно буркнул Драко. Миссури улыбнулась. — Кажется, дождь собирается нас тут надолго задержать. Неловкость сменилась на лёгкое, общее веселье. Они оказались запертыми вместе — бывшие враги, теперь связанные странными, неловкими узами. Кто-то — Джинни, конечно, — предложил сыграть в «Правду или действие», но все дружно отказались, понимая, что это закончится катастрофой. Вместо этого они просто разговаривали. Сначала о пустяках, о погоде, о уроках. Потом разговор зашёл о квиддиче. Блейз и Джинни сразу же ввязались в жаркий спор о тактике, а Теодор, к удивлению всех, вдруг вступил в дискуссию, приводя сложные статистические выкладки, как один из загонщиков команды, а Драко лишь иногда поддерживал разговор, как бывший ловец команды. — Не думала, что ты такой теоретик. — с уважением заключила Джинни. —Я просто анализирую все матчи, — пожал плечами Теодор. — Только и всего. — А я думала, ты книжный червь, — улыбнулась Миссури. —Квиддич — это тоже наука, — серьёзно ответил он. Даже Миссури и Гермиона втянулись в разговор, споря об определённых правил. Внезапно Джинни, с самым невинным видом, сказала: — А вы знаете, что Блейз поёт? И у него, по его словам, прекрасный голос. Блэйз, пойманный врасплох, покраснел как рак. — Уизли! Я тебя убью! — Обещаю, в день матча мы все его услышим! — продолжала дразнить его Джинни, пока он пытался заткнуть ей рот подушкой, на которую она опиралась. Все смеялись. Даже Драко позволил себе лёгкую улыбку. В этот момент, в этой оранжерее, под звук дождя, они были не слизеринцами и гриффиндорцами. Они были просто шестью подростками, забывшими на время о войне. Конечно, это не могло длиться вечно. Дождь ослаб, и им пришлось расходиться. Они выходили по двое, стараясь не привлекать внимания. Первыми ушли Драко и Гермиона, стараясь не смотреть друг на друга. Затем — Теодор и Миссури, обменявшись быстрым, тёплым взглядом. Последними остались Блейз и Джинни. — Ну что ж, — сказал Блейз, глядя на её веснушчатое, улыбающееся лицо. — Это было… странно. —Но весело, — дополнила Джинни. —Да, — он кивнул. — Весело. Он посмотрел на неё, и вдруг его охватило странное желание. Не поцеловать её. Нет. Что-то другое. — Слушай, Уизли… насчёт того пари… — Не вздумай сдаваться! — предупредила она. —Нет, я не об этом. Просто… — он запнулся. — В любом случае, я рад, что мы его заключили. И, прежде чем она успела что-то ответить, он развернулся и ушёл, оставив её одну в оранжерее с тёплым, сбивающим с толку чувством где-то под сердцем. Джинни вернулась в спальню, где Гермиона и Миссури уже ждали её, сгорая от любопытства. — Ну? И что мой братец сказал? — тут же набросилась Миссури. — Ничего! — отмахнулась Джинни, но её улыбка была красноречивее любых слов. — Врёшь как дышишь! — засмеялась Гермиона. — Ты вся светишься! — Ладно, ладно! — Джинни повалилась на кровать. — Он сказал, что рад нашему дурацкому пари. Вот и всё. — «Вот и всё», — передразнила её Миссури. — Он смотрел на тебя так, будто ты выиграла у него не пари, а в лотерею джек-пот. Три подруги захихикали, как сумасшедшие, и их смех был самым честным и радостным звуком в мрачном замке. Они были разными — умной, смелой и доброй. Но вместе они были силой. И этой силе предстояло пройти через ещё многое. Но пока что они могли просто смеяться в подушку, думая о трёх мальчиках из Слизерина, которые, сами того не ведая, стали источником стольких проблем и столькой радости.