Уроки жестокости

Лето 1997 года стало для Миссури Саби-Джуа временем, разделённым между двумя мирами. Посольство Уканбало в Лондоне было роскошным, но холодным убежищем. Воздух здесь был наполнен запахом дорогих благовоний и тревожными шёпотами дипломатов. Её дни проходили в изучении дипломатического этикета и сложных политических игр, в которые была вовлечена её мать, королева Амара. Но настоящая жизнь Миссури протекала в тишине её комнаты, где она, сжимая в руке амулет Теодора, часами вслушивалась в его едва уловимую вибрацию. Иногда он был холодным и спокойным — значит, он в безопасности, его разум поглощён книгами или рунами. Иногда он становился тёплым и неровным — знак напряжения, страха или, однажды, такой острой боли, что Миссури вскрикнула и уронила чашку с чаем. Она не знала, что случилось, но несколько часов амулет пульсировал тревожным ритмом, заставляя её сердце сжиматься от беспомощности. Позже она узнала, что в ту ночь Пожиратели устроили показательную расправу над семьёй полукровок, и Теодор был вынужден присутствовать. Их общение свелось к этому — к немому языку амулетов и к редким, отчаянно закодированным письмам, которые Касиус, обладавший поразительными способностями к скрытности, доставлял через цепочку доверенных лиц. Письма Теодора были шедеврами криптографии — тексты, написанные между строк в книгах по древней магии, где каждая фраза, выбранная им, имела двойной смысл. Он сообщал общую информацию: о росте влияния Пожирателей в Министерстве, о настроениях в старых чистокровных семьях, о том, что охота на Гарри Поттера стала главным приоритетом. Однажды, в середине июля, её амулет вдруг наполнился таким леденящим, абсолютным холодом, что у неё перехватило дыхание. Это был не холод страха, а холод пустоты. Отчаяния. Она не понимала, что происходит, пока через два дня не пришло письмо от Гермионы, переданное через того же Касиуса. В нём, замаскированное под отчёт о чтении, было одно предложение: «Наши друзья потеряли своего лидера. Баррикады пали». Миссури поняла. Министерство пало. Скарджер стал Министром. И для Теодора, Драко и Блэйза это означало полное погружение в ад. Их мир сузился до размеров логова врага. Тем временем, в мире шла своя война. Гарри, Рон и Гермиона исчезли. Связь с Джинни, которая находилась в «Норе», была опасной и эпизодической. Из редких сообщений Миссури узнала, что над семьёй Уизли нависла реальная угроза, а Билл и Флёр были вынуждены отменить свою свадьбу в последний момент из-за рейда Пожирателей. Для Миссури это лето стало уроком бессилия. Она была принцессой могущественной нации, но не могла помочь тем, кого любила. Её магия, сильная и древняя, была бесполезна против системы страха и предательства. Она чувствовала себя птицей в золотой клетке, которая бьётся о прутья, пока снаружи бушует буря.

***

1 сентября Хогвартс-Экспресс был не средством передвижения, а транспортом для доставки заключённых в тюрьму. Вагоны патрулировали Смертеры в мантиях, а не весёлые ведьмы с тележкой. Воздух был густым от страха. Миссури, сидя в купе одна (ей, как иностранной дипломатической особе, была предоставлена видимость неприкосновенности), чувствовала каждый взгляд, полный ненависти или страха. Она была чужаком. Всегда. Но теперь её чуждость могла стоить ей жизни. Замок встретил их мрачнее, чем когда-либо. Портреты шептались, призраки прятались в стенах. На месте Дамблдора на директорском возвышении сидел Пий Толстый, но все знали, что настоящая власть принадлежала Северусу Снейпу и Алекто Кэрроу, чья свирепая улыбка обещала боль. Церемония распределения была пустой формальностью. Новички плакали от страха. Когда взгляд Снейпа скользнул по столу Слизерина, Миссури увидела их. Теодор, Блейз и Драко. Они сидели с каменными лицами, их мантии были застёгнуты на все пуговицы, скрывая метки. Но она увидела разницу. Драко выглядел старше, его черты заострились, в глазах — привычная пустота. Блейз был собран, как пружина, его взгляд был тяжёлым и оценивающим. А Теодор… он был самым спокойным. Его маска была безупречной. Но когда его взгляд на секунду встретился с её, она увидела в глубине его глаз не холод, а огонь. Огонь ярости и решимости. Это был не взгляд жертвы. Это был взгляд стратега, затаившегося в самом сердце вражеской крепости. Их первая встреча произошла спустя неделю, в глухом закоулке библиотеки, охраняемом запутанными чарами, которые установил Теодор. Они не бросились в объятия. Они стояли, глядя друг на друга, как два шпиона на нейтральной территории. — Они проверяют нас, — тихо сказал Теодор, его глаза сканировали её лицо, словно пытаясь запечатлеть каждую черту. — Кэрроу ввела Тёмные искусства как обязательный предмет. Несогласие карается… особыми наказаниями. — Я слышала, — прошептала Миссури. Её рука сама потянулась к нему, но она удержалась. — Как вы? — Драко держится. Он… он нашёл какую-то точку опоры в этой пустоте. Блейз злится. Это помогает ему. — Он сделал шаг вперёд. — А я работаю. Он рассказал ей о новом порядке. О «Инспекторах» из числа слизеринцев, которые патрулировали коридоры. О том, что Гарри, Рон и Гермиона в розыске. О том, что Нагайни живёт в Запретном лесу. Каждое его слово было выверено, лишено эмоций. Но его рука, сжимавшая её амулет, который он вынул из кармана, дрожала. — Мы создаём сеть, — признался он наконец. — Небольшую. Только те, кому можно доверять. Мы саботируем их приказы. Предупреждаем студентов о облавах. Ищем слабые места. Миссури поняла. Они не просто выживали. Они сопротивлялись. Изнутри. — Чем я могу помочь? — Ты уже помогаешь, — он посмотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — Ты — моя внешняя связь. Твой статус даёт тебе свободу передвижения, которой у нас нет. И твоя магия… — он кивнул на её руки, — она другая. Они её не понимают. Это твой козырь. Они не смогли удержаться. Его губы коснулись её в быстром, жгучем поцелуе, полном тоски и обещания. Поцелуе, который говорил: «Я жив. Я борюсь. Мы справимся».

***

Новый учебный год стал испытанием на прочность. Уроки Тёмных искусств у Алекто Кэрроу были пыткой. Она заставляла студентов практиковать Круциатус на тех, кто осмеливался ей перечить. Миссури, пользуясь своим статусом, могла избегать самых ужасных заданий, но видеть, как страдают другие, было невыносимо. Именно тогда она начала по-настоящему использовать свою магию. На одном из уроков Кэрроу приказала ученику-гриффиндорцу применить заклинание на однокурснике. Миссури, сидевшая сзади, незаметно шевельнула пальцами. Песок с подошв её сандалий поднялся в воздух невидимым облаком и обволок палочку гриффиндорца. Когда тот выкрикнул заклинание, из его палочки вырвался лишь жалкий искрящийся поток, не причинивший вреда. Кэрроу взбесилась, но не могла доказать, что это работа Миссури. Та лишь смотрела на неё с невозмутимым, почти королевским спокойствием. — Магия моей страны, профессор, иногда вносит… помехи в ваши местные заклинания. Простите за неудобство. Этот инцидент сделал её одновременно изгоем и тайным символом надежды для некоторых студентов. К ней стали осторожно обращаться за помощью. Кто-то с растянутой связкой, кто-то с ожогом от проклятия. Она лечила их втайне, используя песчаные бальзамы и заклинания Уканбало. Тем временем, подпольная сеть Теодора росла. В неё вошли несколько равнодушных к чистоте крови слизеринцев, пара храбрых когтевранцев и несколько гриффиндорцев, включая Джинни, которая стала связной между «Норой» и замком. Они называли себя «Призраками Хогвартса». Их деятельность была опасной. Они подбрасывали ложные доносы, портили реестры инспекторов, создавали акустические помехи, чтобы срывать прослушку. Однажды Теодор, используя свои знания рун, взломал магическое зеркало в коридоре и на несколько часов превратил его в канал для трансляции старой, весёлой музыки из «Сладкое королевство», что вызвало настоящую панику среди Пожирателей. Но самая рискованная их операция была связана с сокровищницей Слизерина. Теодор, анализируя старые карты и записи, предположил, что медальон, который постоянно носил на шее Филиус Флитвик (и который тот необъяснимо стал носить в этом году), может быть одним из крестражей. Задача «Призраков» была — подтвердить это и по возможности изъять. Именно Миссури, с её способностью чувствовать искажения в магических потоках, удалось незаметно приблизиться к Флитвику во время праздничного пира и почувствовать исходящую от медальона волну чёрной, гнилостной магии. Она передала информацию Теодору, который, в свою очередь, смог через цепочку связей выйти на Гарри, Рона и Гермиону, оставив для них зашифрованное послание в «Выручай комнате».

***

Осенью в Хогвартс пришла новая беда. Был введён Указ о Регистрации Магглорожденных. Теперь каждый студент должен был представить документы о своём происхождении. Для многих это был смертный приговор. Миссури, наблюдая за этим, чувствовала, как в ней растёт холодная ярость. Она видела, как плакала одна тихая девушка из Пуффендуя, которую уводили из Большого зала. Видела, как сжал кулаки профессор Флитвик. И видела, как Теодор, Блейз и Драко были вынуждены стоять в стороне с бесстрастными лицами, в то время как их однокурсников уводили на верную гибель. Однажды ночью она пришла в их тайное место — теперь это была комната за зеркалом на четвертом этаже, которую Теодор замаскировал под склад старых парт. Драко был там. Он сидел, сгорбившись, и в его руках был смятый листок — список «подлежащих регистрации». — Я знал её, — прошептал он, не глядя ни на кого. — Эту девушку из Пуффендуя. Она когда-то дала мне перо на экзамене по зельеварению, когда я своё сломал. Его голос был ровным, но в нём слышалось такое отчаяние, что Миссури захотелось обнять его, как сестра. —Это не твоя вина, Драко, — тихо сказала она. —Но я ничего не сделал! — он резко поднял на неё глаза, и в них бушевала знакомая буря. — Я снова просто стоял и смотрел! Как и тогда… с Дамблдором. В тот вечер они все молча сидели вместе, разделяя его боль. Это была их общая вина. Вина выживших. Ситуация обострилась, когда слухи о деятельности «Призраков» дошли до Кэрроу. Она устроила в замке настоящую охоту. Студентов допрашивали под Вердисерумом. Под подозрение попал и Блэйз. Его на сутки забрали на «допрос». Джинни, узнав об этом, была на грани помешательства. Она пыталась прорваться в кабинет Снейпа, и лишь вмешательство Миссури, которая пригрозила дипломатическим скандалом, охладило её пыл. Блэйза вернули избитого, но несломленного. Он ничего не сказал. Но в его глазах появилась новая, смертоносная решимость. Война для него перестала быть игрой. Она стала личной.

***

К зиме Хогвартс окончательно превратился в осаждённую крепость. Надежда таяла с каждым днём. Но именно в это время Миссури совершила свой самый отчаянный поступок. Одна из студенток-магглорожденных, девочка по имени Мэри, спряталась в заброшенном классе на седьмом этаже. Пожиратели выследили её. Когда Миссури, предупреждённая Джинни, прибежала, Амикус Кэрроу уже стоял над перепуганным ребёнком, его палочка была направлена на неё. — Выходи, грязь! — рычал он. — Или я вытащу тебя отсюда по частям! Миссури не было времени думать. Она шагнула вперёд, вставая между Кэрроу и девочкой. —Троньте её, и вы объявите войну Уканбало, — её голос гремел в тишине коридора, хотя она не повышала тона. — Я, принцесса Миссури Саби-Джуа, беру её под свою защиту. Кэрроу с презрением фыркнул. — Отойди, дикарка. Твой статут тебя не спасёт. Он взмахнул палочкой, выкрикивая заклинание. Миссури не стала его парировать. Она вскинула руки, и пол перед ней вздыбился. Не земля, а песок — тёмный, мелкий, ядовитый песок из самых глубин её магии. Он поднялся стеной, поглотил заклинание Кэрроу и обрушился на него, ослепляя и душа. Песок шипел, словно тысяча змей, впиваясь в его мантию и кожу. Кэрроу отступил с криком ярости и боли. Он не ожидал такой атаки. Он не понимал этой магии. — Ты заплатишь за это! — просипел он, отступая. Миссури стояла, дыша тяжело, её руки дрожали. Она впервые применила свою магию в открытую, как оружие. Песок у её ног медленно успокаивался, снова становясь безобидной пылью. Она повернулась к перепуганной Мэри. — Идём. Я спрячу тебя. Этот инцидент сделал её героем для одних и мишенью для других. Снейп вызвал её к себе и в течение часа холодно и методично допрашивал о природе её магии. Она отвечала уклончиво, ссылаясь на дипломатический иммунитет и древние традиции. Но она видела в его глазах не гнев, а… интерес. И предупреждение. Он знал, что игра усложнилась. Вечером того дня Теодор нашёл её в астрономической башне. Он не сказал ни слова. Просто подошёл, взял её за руку и прижал к себе. Его объятия были крепкими, почти болезненными. — Ты сумасшедшая, — прошептал он ей в волосы. — Великолепная, отважная, безумная принцесса. — Они не могут безнаказанно делать то, что делают, — ответила она, прижимаясь к его груди. — Кто-то должен бросить им вызов. — Ты бросила, — он отстранился и посмотрел ей в глаза. — И теперь ты в опасности. Кэрроу не забудет этого. — Пусть попробует, — в её синих глазах вспыхнул вызов. — Пусть попробует пройти через меня. И через нас. Они стояли, обнявшись, под холодными зимними звёздами. Война бушевала вокруг, но в этот миг они чувствовали себя непобедимыми. Они были вместе. Они сопротивлялись. И их любовь, закалённая в огне страха и ненависти, стала их самым мощным оружием. Они не знали, что ждёт их впереди — Битва за Хогвартс была ещё далека. Но они знали, что встретят её плечом к плечу. И это знание давало им силы жить дальше.