Часть 2

Отпуск Гермионы Грейнджер проходил идеально: поздние подъёмы, прогулки и вечерние посиделки у камина, наполненные счастливым смехом. Первая неделя пролетела быстро и незаметно. Даже погода действительно изменилась. Август как будто извинялся за Июль и щедро одаривал летними дождиками и вечерней прохладой. А ещё, девушка уже не помнила, когда последний раз ощущала это волшебное чувство сближения с друзьями. Они болтали обо всём и ни о чём. А о работе не было ни одной мысли, ведь дав обещание себе самой, что это будет последняя вещь, о которой она подумает, девушка примерно его выполняла, не давая себе спуску. Единственное, что нарушало эту идиллию – это тот факт, что Гермионе всё же пришлось рассказать о своём увлечении одним опытным волшебником, при взгляде которого бабочки (или какая-то другая живность, реагирующая на Сириуса Блэка) не только оживали, но и совершали сальто в её животе. Этих взглядов девушка решительно избегала, хоть и не всегда получалось. Несмотря на это, иногда она наслаждалась их игрой в гляделки. И в её голову приходила ещё не до конца сформировавшаяся, призрачная мысль о том, что это были не простые взгляды. «Успешно подпитываешь свои иллюзии?» - упорно твердила рациональная часть сознания Гермионы. Мозг и сердце, очевидно, немного посовещавшись, разошлись во мнениях. Конечно, она не могла совсем перестать разговаривать с Сириусом, но иногда ей казалось, что это сделало бы её жизнь проще. В те моменты, когда они перекидывались парой слов или всё-таки заводили разговор из распространённых предложений, (что в последнее время Гермионе давалось всё с большим трудом) девушка с удовольствием широко улыбалась, смеялась с его шуточек и наблюдала за тем, как двигаются его руки во время того, как мужчина говорил. Как удивительно чётко совпадала жестикуляция с его словами. Но больше всего ей нравилось, как иногда, совершенно невинно, он прикасался к Гермионе. За этим жестом не было сального намёка или бессовестной ухмылки. Это происходило так естественно, как будто в этом не было ничего подозрительного и эти двое не выглядели как семейная парочка, что, судя по взгляду Молли, всё-таки было замечено. Сириус хватал её за руку и крепко сжимал, весело глядя в её глаза и увлечённо рассказывая что-то сопровождающееся словами: «Ты представляешь, Гермиона?». Иногда он вставал позади девушки, держа её за плечи и пытаясь привлечь внимание к чему-то впереди, чего она не замечала, так близко, что спиной она чувствовала жар его тела, а плечи горели под его ладонями почти так же как и её щеки. Это одновременно нравилось Гермионе и пугало её. Во время каждого диалога с Бродягой вся обычная решительность, уверенность и упорство Грейнджер испарялись как пар, исходящий от горячей кружки кофе. Это всё стало не просто напрягать девушку, но и расстраивать – она чувствовала себя беспомощно. Даже управлять магией было проще, чем собственными чувствами. Гермиона приняла решение меньше общаться с тем волшебником, с которым на самом деле хотела поделиться всем, что могло поместиться в её голову. И даже с каждой глупой, смешной и мимолётной мыслью. Само собой, от виновника этого запутанного клубка причин и следствий в голове молодой волшебницы, такое изменение ускользнуть не могло. - Гермиона, — тихий голос раздался в темноте столовой. Девушка, борющаяся с мыслями, нависшими словно туча над её головой, спустилась выпить холодной воды. Конечно, она могла воспользоваться «Агуаменти», но целью ночной вылазки скорее было освежить голову. Она как раз проклинала неудобную подушку, когда ещё один полуночник выдал своё присутствие. - Твою... Мерлин! – Гермиона подпрыгнула от неожиданности и выронила стакан, который звонко ударился об пол и разлетелся на мелкие осколки. - Прости, я не хотел тебя напугать, — виновато прошептал анимаг, быстро восстановив стакан тихим «Репаро». Девушка прислушалась. Было так же тихо, как и секундой раньше и, кажется, никто не проснулся от шума на первом этаже. Гермионе вообще нравилось молчание этого дома и ей всегда казалось, что разговаривать в нём громче, чем шепотом - кощунство. И в те редкие моменты, когда гул собственных мыслей умолкал, она прислушивалась к тишине и, возможно, даже слышала дыхание самого дома. Девушка облегчённо вздохнула и вдруг вспомнила, что перед ней стоит Сириус Блэк. А он не просто стоял, он смотрел на Гермиону хитрым, прищуренным взглядом. - Ты что, лунатишь? – мужчина вопросительно поднял брови. - Что? Нет, я просто... - растерялась девушка. Этого вопроса она точно не ожидала. - А, ну ладно, — Сириус изобразил равнодушие и театрально посмотрел куда-то в сторону, — Я просто услышал что-то про «охренеть как неудобно» и, кажется, «чёртов Блэк» - он процитировал недовольную речь Гермионы, активно жестикулируя. - Эм... Это... в общем-то, — девушка вспомнила все свои слова и хоть сильно покраснела, была рада, что мужчина услышал только это, — просто, — она обессилено вздохнула, — подушка неудобная, вот я и проклинала тебя на чём свет стоит, — Гермиона почесала затылок и неловко улыбнулась. Сириус тупо смотрел на неё пару секунд, а потом расхохотался, немного согнувшись, будто его ударили в живот. - Тише! – обеспокоенно и зло шикнула Гермиона, слегка ударив мужчину ладонью по плечу. Сириус выпрямился и приложил руку ко рту, тихо хихикая, — Да, точно, — сделав небольшое усилие над собой, он перестал смеяться и разгладив рукой усы, отошёл к окну. Только сейчас волшебница поняла, что всё это время Блэк был одет лишь в домашнюю свободную кофту с длинным рукавом и... трусы? Девушка обвела его удивлённым взглядом. «Нет, наверняка шорты. Хотя, чёрт, это совсем не похоже на шорты!» Всё это время он стоял так близко... Девушке стало жутко неловко, и она снова залилась румянцем. Сириус стоял в пол оборота к окну и смотрел куда-то в темноту, освещённую луной и тусклым светом фонарного столба. Он говорил что-то о подушках, твёрдых «как задница Кикимера», но Гермиона его не слушала. Она смотрела на его слабо освещённый профиль и сначала не двигалась, будто невидимая гиря приковала её ноги к джутовому ковру. Пару секунду она наблюдала за его дыханием, за тем, как еле заметно поднимается и опускается его грудь, как в задумчивости он тянет руку к животу и, приподнимая рубашку, под которой немного видно косую мышцу, почёсывает бок. В этот момент она подумала, что видит его таким, каким не видит его никто и что-то в животе снова сделало кувырок. Гермиона не торопясь подошла к окну и опять оказалась в невыносимой близости к Сириусу, только в этот раз по своей воли. Он закончил говорить и перевёл взгляд на ночную гостью. Где-то далеко в мыслях девушки появилось понимание того, что и она сама стоит в одной короткой сорочке, но это было совсем не то, на чём ей хотелось сконцентрироваться. Она смотрела ему в глаза. Серые, привычно изучающие её лицо, манящие глаза. С полминуты они молча смотрели друг на друга. Да и было стойкое ощущение, что слова им были ни к чему. В голове не было ни одной мысли, и тишина стала резать слух. Сириус не отводил взгляд, не смотрел во что она была одета, а только в глубокие, карие глаза. - Я хотел спросить, — он повернул голову и снова уставился в чёрное небо за окном, — почему ты меня избегаешь в последнее время? – посмотрев на Гермиону и изучив её уже с ног до головы, проговорил Блэк, — или мне показалось? В этот момент Гермионе казалось, что ночь размыла все границы и всё, что сейчас происходит было больше похоже на сон. Что бы она не сказала, даже если бы прямо здесь и сейчас призналась в любви, утром об этом бы никто не вспомнил. «А может так и сделать?». Здесь были только они. Двое не спящих тёмной, летней ночью, которые спустилась вниз, в надежде увидеть друг друга (так ведь?). Гермиона смотрела на Сириуса и ей казалось, что сейчас в его глазах читалось чёткое: «Я и сам знаю ответ». Она вдохнула побольше воздуха. - Не показалось... - девушка сделала паузу и опустила взгляд, — я не хочу разговаривать с тобой как раньше, потому что не могу... потому что... - Что здесь происходит?! Ночные спутники одновременно обернулись на голос. Спустившись с лестницы, сонным и любопытным взглядом, на них смотрела Молли, завернувшись в халат. Она прошептала эти слова, но звучали они больше, как возмущённый крик. «Мы здесь одни, да?» - раздался раздраженный, передразнивающий внутренний голос. Гермиона вдруг почувствовала себя так, будто она проснулась. Туман рассеялся и дыхание больше не было тяжёлым, однако в голове стучало так, как будто Корнуэльские пикси по очереди прыгали на её макушке. - Я просто спустилась выпить воды, — быстро проговорила Гермиона и не взглянув на Сириуса направилась в свою комнату. Миновав ночных жителей этого дома, она прибавила шаг, а потом и вовсе перешла на бег.

***

Подавленное настроение Гермионы не ушло и от внимания Джинни. Как выяснилось, Гарри уже давно знал о том, по кому тайно вздыхает его подруга и виной этому была, конечно же, его девушка. Как он к этому относился? Эта новость дошла до него так давно, что даже если какое-то непринятие такого развития событий и было, то уже испарилось. Гермиона пыталась дуться и выяснять отношения, но, во-первых, мало ли кто мог услышать её нравоучения? Такими темпами эта новость будет известна каждой собаке... А, во-вторых, как вообще можно долго обижаться на эту рыжую бестию? (это прозвище раздражало Джинни, чем в такой ситуации Грейнджер самодовольно пользовалась). Конечно, эта история с ночными приключениями во всех подробностях была поведана, но теперь, по взаимному согласию, только Джиневре. Девушка сидела на кровати Гермионы и завороженно слушала её рассказ, пока та пыталась справиться с густыми каштановыми волосами у зеркала. - Ну, мама! – возмущалась Уизли, — какого чёрта?! – она ещё пыталась придумать какое-нибудь ругательство, но подумала, что в контексте мамы это будет лишним. - И потом я просто убежала, — девушка раздражённо опустила руки, которыми уже устала поправлять причёску, если то, что было у неё на голове можно было назвать таковым. - Я считаю, что ты должна ему признаться! – выпалила Джинни. Гермиона повернулась к девушке и осуждающе посмотрела на неё, сложив руки на груди. - Ты что, меня совсем не слушала? До того как ты пришла, он принёс мне это, – девушка кивнула на новую перьевую подушку у неё на кровати, — и довольно быстро удалился! Она была действительно рассержена. Конечно, легко сказать: «Признайся!», когда твой парень старше на год, да ещё и постоянно смотрел влюблённым взглядом, даже когда они не были парой. Джинни взяла подушку и покрутила её в руках, равнодушно разглядывая. - Это всё понятно, — она положила подушку на колени и оперлась на неё локтями, — ты сама сказала, что он сверлил тебя взглядом... И потом, этот вопрос, — она мечтательно подняла глаза, глядя куда-то выше головы Гермионы, — «почему ты меня избегаешь, любовь моя?» - Последнего сказано не было! – рассмеялась девушка. Оставив все попытки, она всё-таки достала палочку и направив на копну волос, произнесла: «Кринус Муто». Шевелюра тут же из чего-то, больше напоминавшее мочалку, преобразовалась в аккуратные кудри. Грейнджер села рядом с подругой и рассеяно посмотрела на неё, а потом опустила глаза и стала нервно теребить край розовой кофты. - Джинни, я думаю, что спокойно дожить здесь до конца отпуска – это лучший вариант. Глаза девушки блеснули от подходящих слёз. Молодая волшебница не хотела даже думать о том, чем могло обернуться её признание. Она боялась, что Сириус посчитает её глупой и теперь будет только снисходительно на неё смотреть. Он наверняка будет избегать её компании. Ну, конечно, вдруг эта девчонка каждый его вздох будет принимать как знак вечной любви. Какой позор! - Нет, - Уизли взяла подругу за руки и тепло на неё посмотрела. В этот момент Гермиона задумалась о том, как сильно любит эту ходячую проблему, решительную и смелую Джиневру, и лёгкая улыбка показалась на её лице. - Ты будешь всю жизнь жалеть, если не сделаешь этого, к тому же, — она положила руку на плечо Грейнджер и аккуратно погладила его, — я больше не могу и не хочу смотреть как ты страдаешь. Это отпуск, а не каторга, — весело взглянув в глаза, констатировала подруга, — вот только я сомневаюсь, что ты сможешь признаться Сириусу глаза в глаза, так сказать... - она помедлила и задумалась, — надо придумать что-то другое... В этот момент дверь комнаты распахнулась и девушки обнаружили стоящего на пороге Рона. Он выглядел сонно и молча посмотрев на девушек пару секунд, широко зевнул, прикрыв рот рукой. - Ну чего вы тут застряли, — парень поморгал несколько раз, прогоняя желание завалиться обратно в постель, — мама уже три раза заставляла меня вас позвать... - он облокотился на дверной проём, — как видите, на третий я и сдался. Сначала парень выглядел весело, но по строгому взгляду сестры понял, что прервал что-то чрезвычайно важное. Гермионе он напомнил рассеянного первокурсника, перепутавшего аудиторию в первый день. - Мы скоро спустимся, — тяжёлый взгляд Джинни действовал безотказно, потому что, постояв еще пару секунд, Рон быстро ретировался.

***

Весь последующий день Гермиону преследовали разнообразные предложения по операции «соблазнение Сириуса Блэка» от Джинни. Они прошли весь тяжёлый путь от романтического письма до любовных зелий, от чего Грейнджер яро отказывалась. Никакие «Кристаллы Купидона», «Флиртующие фантазии» и другие волшебные варева она использовать не собиралась. Постепенно девушка набиралась уверенности и теперь думала о том, что если её чувства не взаимны, то ничего страшного в этом нет, но зато она наконец сможет двигаться дальше. Этим же вечером, в тот момент, когда Гермиона уже стала проваливаться в сон, а её голова мягко погружалась в новую подушку, в комнату влетела рыжая волшебница, теперь похожая на сумасшедшего учёного с криком: «Я всё придумала!».