Глава 1. Время не изменит смерть

      Нанкин — поистине величественный и красивый город, где жизнь пульсирует в сердцах простых людей. Каждый день они преодолевают рутинные испытания, как река, пробивающая себе путь сквозь камни. Одни отправляются на работу, мечтая сделать мир немного лучше, другие — в школу или университет, стремясь к знаниям. Их шаги в этом живом потоке несет в себе надежду и стремление к гармонии, ради которой они готовы отдать немало усилий и времени. Тем не менее, мир не всегда бывает безмятежным. На заснеженных улицах, среди людей с добрыми намерениями, есть те, кто с легкостью может разрушить чужие судьбы своим злым умыслом, подавляя искры надежды в глазах обманутых и уязвимых. Лица окружающих, словно тени под неоновыми вывесками, скрывают множество историй, полных света и тьмы, как старинные свитки, хранящие мудрость и тайны прошлого.       В таких случаях, на помощах приходят личности, способные, даже в рамках закона, лишить человека достоинства, оставляя за собой разрушительные последствия и безысходность.       — На связи «Гармония Новостей», с вами журналистка Чжу Мэйху. Сегодня в нашем эфире печальная новость о смерти Председателя Ду Сюэ. Молодой глава в финансовой сфере был найден мертвым в своем доме прошлой ночью. Полиция уже занимается расследованием, и ходят слухи о возможном отравлении. Однако это лишь предположение, на котором никто не хочет останавливаться. В его доме было обнаружено множество запрещенных препаратов, включая наркотические вещества, а также документы, связанные с транспортировкой этих опасных товаров. Что же заставило Председателя финансов заниматься подобным? Действительно ли он оказался жертвой обстоятельств, или же это было частью тщательно спланированной игры, развернувшейся за кулисами?       Люди часто действуют без размышлений, туманясь под тяжестью славы или жажды легкой наживы. В моментах поражения они мечтают о возможности повернуть время вспять. Но время, как кубик “Рубик“, не поддается манипуляциям. Оно движется вперед, невзирая на желания и мечты, оставляя лишь прочные следы в сердцах тех, кто его пережил, подобно утреннему туману, который исчезает с первыми лучами солнца, так и мечты о прошлом растворяются в суровых реалиях настоящего.       На улице царила апрельская весна. Легкий ветер нежно проносился вдаль, а солнце, словно художник с кистью, освещало каждый уголок города. В такие дни, наполненные светом и теплом, не особо хочется раскрывать преступления и погружаться в тёмные дела, словно они противоречат самой природе жизни. Но долг требует иного — полицейские не могут игнорировать происходящее. Мелкий, едкий дым сигарет тянулся из открытого окна машины, растворяясь в предрассветной прохладе. Инспектор Чэн, с усталым видом и легкой небритостью на щеках, затушил окурок с таким усилием, будто искоренял последнюю искру сомнений. Он окинул взглядом своих подчиненных, сидящих в салоне, и, откашлявшись, произнес:       — Все на месте?       — Да, инспектор Чэн! — отозвался молодой следователь сидевший на заднем сиденье.       Инспектор, не дожидаясь других ответов, удовлетворенно похлопал по кожаному рулю, пришпоривая невидимого скакуна.       — Отлично. Тогда — вперед! И без глупостей, парни. От этого дела зависит многое.       Из машины вышел высокий мужчина в белоснежной рубашке с подвернутыми рукавами, брюках и в довольно дорогих туфлях, сверкающих на солнечном свете. Это был Чэн Юнли – самоуверенный инспектор, хвастун своим статусом, комсомолец, да и просто красавец-трудяга. Полон решимости провести расследование и выяснить, какой мрак скрывается за фасадом благополучия и успеха, он направился в многоэтажное здание, где проживал печально известный председатель Ду Сюэ. Здание было очень высоким и располагалось в самом центре города, как величественный монумент, символизирующий успех и власть своих обитателей. Здесь проживали достаточно влиятельные люди, и жертва финансовых дел не могла остаться в стороне от такого окружения.       Когда инспектор Чэн вошел внутрь, его глазам предстал мир роскоши и утончённого вкуса. Интерьеры здания скрывали в себе элегантные золотые и белые оттенки, придавая атмосфере некую безмятежность. Высокий белый потолок с множеством тщательно расположенных красивых лампочек создавал ощущение лёгкости, а по обе стороны от него сверкали две великолепные бриллиантовые люстры, символизируя статуса. Пол, выложенный бежевым мрамором, блестел под светом, а его черно-коричневый узор придавал неповторимый стиль помещению. Здесь также размещались уютные диванчики, стильные столики, зелёные растения, придававшие жизни этому месту. Но после смерти Председателя Ду атмосфера стала не такой яркой и приветливой, как отделка внутри здания — она наполнилась тенью горя и утраты. Прибыв на нужный этаж, инспектор Чэн вошел в зал, где его уже ожидал       — А, инспектор Чэн, наконец-то вы здесь! — с облегчением произнес новобранец Сяо Леян.       Это был парнишка в расцвете сил и умений, и будь у него хоть толика смелости, он мог бы основать свою собственную компанию. Но – увы. Всё, на что хватило его решимости, – это пойти работать в спецотдел и каждый день смотреть на "прекрасные" трупы. За этим подростковым личиком с кудрявыми волосами и карими глазами по-прежнему угадывалось искреннее желание помогать людям. Желание, контрастирующее с мрачной реальностью его работы.       Сяо Леян был стеснительным, и эта черта, словно тень от ветвистого дерева, тяготела над его хрупкой натурой, сковывая потенциал. Однако, несмотря на робость, он с гордостью завершил обучение в полицейской академии и, не медля ни мгновения, ступил на путь службы, о которой мечтал с детства, движимый благородным стремлением защищать других.       — Как проходит расследование? — спросил инспектор, рассматривая все вокруг.       — Председатель Ду Сюэ был обнаружен мертвым в зале возле стола. Медэксперты говорят, что это, вероятно, было передозирование таблеток. Они обнаружили антидепрессанты, морфин, лоразепам. Это очевидно указывает на причину, приведшую к такому исходу. Ду Сюэ был связан с многими влиятельными людьми, и его семьи не обошла стороной драма жизни — тщательно спланированное преступление, коснувшееся всех, кто его знал.       Дом Председателя выглядел так же роскошно, как и само здание, которое они сейчас обследовали. Чисто отделанные стены хранили те же бежевые и золотистые оттенки, создавая атмосферу достоинства и статуса. Спальня, огромная ванная, кухня, рабочая зона и зал — всё поражало воображение богатством отделки и величием. Но в зале располагался бежевый диван, запятнанный кровью Председателя— тревожный контраст с остальным интерьером.       — Кровь от передоза… Зачем этому болвану такая смерть? — произнес инспектор Чэн, стараясь внимательно рассмотреть все возможные улики. Он медленно обошёл спальную комнату, внимая каждому элементу, каждой детали, словно они могли поведать ему свою историю. Солнечный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, высвечивал пылинки, танцующие в воздухе, подчеркивая заброшенность и ощущение запустения. Его взгляд скользил по потертой обивке кресел, полупустым книжным полкам, фотографиям в рамках, расставленным с какой-то нарочитой небрежностью. В каждом предмете он пытался уловить отголосок жизни, некогда наполнявшей это пространство. И вот, наконец, внимание Чэн Юнли привлекла одна из тумбочек возле стола, ничем особенным не выделявшаяся среди прочей мебели. Она стояла чуть в стороне, словно прячась в тени.       С легким усилием он выдвинул ящик, и тот отозвался глухим скрипом, нарушившим тишину. Внутри он наткнулся на маленький сверток бумаги, аккуратно свернутый и перевязанный тонкой ниткой. Развернув его, он увидел, что в нем были записаны названия таблеток, их дозировки и способы применения, написанные неровным, дрожащим почерком. От этой находки его пронзило ледяное предчувствие. В этот момент, словно вихрь, в зал ворвался старик, его грузное тело тяжело дышало от волнения и, казалось, предчувствия неминуемой беды. Волосы его растрепались, а взгляд, обычно спокойный и уверенный, сейчас горел лихорадочным огнем. Одна из сотрудниц, молодая женщина в строгом костюме, вскрикнула, увидев его:       — Директор Ду, вам сюда нельзя! Здесь работают следователи! Он резко, словно отгоняя назойливую муху, отмахнулся от ее слов и прокричал осипшим, полным боли голосом:       — Мне можно везде! Везде, понимаете?! Особенно там, где умер мой сын!!! Там, где оборвалась его жизнь!       Пройдя мимо ошеломленной сотрудницы, не обращая внимания на ее протесты, он, шатаясь, словно пьяный, подошёл к месту преступления, огороженный лентой. До этого момента его взгляд был затуманен отчаянием, но теперь, когда перед ним открылась ужасающая картина, в глазах вспыхнул ужас. Увиденное потрясло его до глубины души, лишило последних сил. Кровь отлила от лица, оно мгновенно побледнело, кожа натянулась на костях, делая его похожим на измученную маску. В одно мгновение, будто его подкосили невидимые силы, он рухнул на колени, как сломленная марионетка, потерявшая нити управления. Слезы хлынули из глаз, потекли у него по щекам ручьем, прокладывая мокрые дорожки на морщинистом лице, обрамляя его печатью невыразимой печали и невосполнимой утраты. Он был сломлен, раздавлен горем. Отец, потерявший своего сына, человек, лишившийся части себя.       — Ду Сюэ... Зачем ты так?... На неожиданную шумиху, инспектор Чэн, до этого что-то изучавший в углу комнаты, вернулся в зал, к месту преступления. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде мелькало настороженное любопытство. Его профессиональное чутье подсказывало, что сейчас может произойти что-то важное, что-то, что прольёт свет на тёмную завесу тайны, окутавшую это место.       — Директор Ду Цзыхань, — произнес Чэн Юнли, его голос, обычно громкий и уверенный, сейчас звучал чуть тише, смягченный сочувствием и уважением к горю безутешного отца.       Глава финансового отдела в Нанкине и отец Председателя Ду Сюэ. Мужчина среднего возраста, с седыми волосами и морщинами, выдающими годы, проведенных в напряженной работе. Его глаза были полны бесконечных вопросов, а мешки под глазами свидетельствовали о многолетних бессонных ночах. Он был одет в строгую деловую одежду, но на его костюме заметно блестело пятно слёз, которые катились по щекам в момент осознания утраты единственного сына.       — Вы... инспектор Чэн? — спросил Ду Цзыхань.       Все присутствующие вокруг насторожились, затаив дыхание. Атмосфера в зале накалилась до предела, каждый ждал, что произойдет дальше. Чэн Юнли почувствовал это напряжение всем телом, и неожиданно для себя ощутил, как подступает волнение. Ему даже почудилось, что колени вот-вот предательски подогнутся.       — Да…       Однако, голос всё равно дрогнул, выдавая его внутреннее смятение. Чэн Юнли нервно покосился на Сяо Леяна, который всё это время молча стоял рядом. Новобранец, и без того бледный, сейчас казался совершенно потерянным и с трудом удерживался на ногах.       — Как такое могло случиться?! Почему он мертв?! — воскликнул директор, встав с колен.       Инспектор Чэн, сдержанно выражая сочувствие, помог директору, который едва держался на ногах. Сохраняя полную серьезность, он произнес:       — Директор Ду, мне очень жаль сообщать вам, но ваш сын погиб от передозировки. Мы нашли значительное количество антидепрессантов, морфина и других запрещенных веществ в его организме. Наша команда сейчас выясняет, кто мог ему это продать и, что более важно, зачем это было сделано.       Директор Ду, стоя рядом, выглядел совершенно растерянным. Его взгляд скользил по обстановке, видя бедное тело своего сына, которое лежало на полу. У рта мертвого молодого человека виднелись красные следы крови и пена, совершенно такие же, как и на диване, что вызывало у него чувство удушающей горечи и беспомощности.       — Могу ли я задать вам несколько вопросов? — продолжил инспектор, стараясь вести разговор максимально деликатно, чтобы избежать еще большей травмы для отца.       — Что вы… хотите узнать? Инспектор Чэн повел директора подальше от жуткой сцены, чтобы сотрудники могли продолжить работу. Они вышли на балкон, где открывался прекрасный вид на город, залитый утренним светом. В дали можно было видеть множество автомобилей, мчащихся на работу, а легкий, свежий ветер приносил ощущение легкости и облегчения, которое никак не вязалось с этим трагическим моментом.       Инспектор Чэн неспешно достал из кармана помятую пачку сигарет, вытащил одну и, прикурив, глубоко затянулся. Облачко дыма взметнулось в воздух, а терпкий запах никотина мгновенно развеялся по всему балкону, заставляя прищуриться и ощутить горечь не только табачного дыма, но и момента.       — Вы знаете, откуда у вашего сына эти таблетки и почему он решил принять их все сразу?       Ду Цзыхань, словно ужаленный, вскинулся и воскликнул, в его голосе звучало несомненное желание защитить унаследованное им имя сына, отвести от него тень подозрений:       — Ду Сюэ принимал только витамины! У него было прекрасное здоровье! В нашей семье у каждого есть собственные врачи, лучшие в городе, которые тщательно следят за нашим состоянием и выписывают нужные препараты. Но я абсолютно не понимаю, откуда у него могли взяться эти… антидепрессанты… Это какая-то чудовищная ошибка!       Он смотрел на инспектора с мольбой, с отчаянной надеждой на понимание, в его покрасневших глазах стояли слезы, готовые хлынуть потоком.       — Вы знаете имя врача, который обследовал вашего сына? — продолжал настаивать инспектор Чэн, не поддаваясь на эмоциональный напор Ду Цзыханя. Он понимал, что сейчас важна каждая деталь, каждая мелочь.       — Да, конечно, знаю.       Упоминание о враче, о конкретном человеке, как будто вернуло директора из состояния растерянности и скорби в мир реальности, где нужно действовать, отвечать на вопросы и помогать следствию. В его глазах появился проблеск собранности, словно он нашел за что зацепиться в этом хаосе горя.       — Нам нужно будет с ним связаться и выяснить, почему он выписывал эти таблетки, — затянувшись на короткой паузе, Чэн Юнли достал из кармана сверток бумаги. — В спальне мы нашли этот листок с запрещенными препаратами, спрятанный в тумбочке. Кто этот врач?       Директор взял листок и начал его внимательно рассматривать, его суровые черты лица смягчились, когда он вспоминал о враче.       — У Сюэ был личный врач, его зовут Пэй Бо, но я… не думаю, что это он, — произнес директор, доставая из кармана платок, чтобы вытереть выступающие капли пота на лбу.       — Почему вы так думаете?       Чэн Юнли заметил смятения и неуверенность в глазах у Ду Цзыханя. Каждое слово выходило из уст директора с трудом, как будто он пытался осознать и сформулировать собственные мысли.       — Пэй Бо – очень скромный врач, искренне желающий помогать людям. У него чистая душа...       Новая волна слез захлестнула Директора Ду, словно цунами. Тело его содрогнулось, а ноги, казалось, вот-вот откажут. Все произошедшее вырвало его из реальности, оставив лишь зияющую пустоту. Принять эту нелепую, чудовищную правду - что его единственный наследник, кровиночка, угас в одночасье - было выше его сил. Его единственный сын… Вся его жизнь, все его усилия, были направлены на его счастье, на его будущее. Он лелеял его, как драгоценный камень, оберегал от малейшей царапины, и теперь этот камень разбит вдребезги.       Инспектор Чэн машинально сделал пометку о "чистой душе" врача. Что-то в этой характеристике царапало сознание, порождая смутные сомнения. Возможно, это просто защитная реакция отца, не желающего верить в плохое, а возможно… В любом случае, необходимо тщательно проверить каждую деталь, перепроверить все факты, не упуская ни малейшей зацепки.       — Спасибо вам за сотрудничество, — сказал инспектор, отрываясь от своих мыслей и обращаясь к Ду Цзыханю. Он оставил директора, который все еще выглядел погруженным в пучину своих переживаний, и, потушив окурок о перила балкона, вернулся внутрь квартиры, чтобы продолжить скрупулезное расследование. Подойдя к Сяо Леяну, что занимался сбором всей информации для документов, он сказал:       — Леян, проверьте в базе данных информацию о враче Пэй Бо — персональном докторе этого молодого человека. Затем нужно к нему съездить и провести допрос.       — Да, конечно, — ответил тот, сразу взявшись за дело.       Каждое убийство, даже если кажется, что это самоубийство или несчастный случай, всегда обрамляется окружающими обстоятельствами, которые требуют разбирательства. Мотивы председателя оставались неясными; возможно, он был под давлением или устал от тяжелой работы. Ситуация должна проясниться, когда дело дойдет до самого врача, который, как уверял директор, был искренним человеком.       Пробив по базе данные о докторе Пэй Бо, Чэн Юнли направился в центральную больницу Нанкина. Уверенность и целеустремленность всегда отличали его в работе, и сейчас они помогали ему сосредоточиться на главной цели — разгадке трагической смерти Ду Сюэ. Эта больница, расположенная в сердце города, представляла собой огромный медицинский комплекс, притягивающий как пациентов, так и опытных врачей. Чэн Юнли уже много лет служил в полиции. Его желание помогать людям и желание наказывать тех, кто совершает низкие и подлые поступки, зародились еще в детстве. Каждое расследование становились для него определенной битвой, в которой он неустанно сражался за справедливость. Хотя его служба далеко не всегда была легкой, и порой удовольствие от работы сводилось к нулю, он никогда не жалел о своем выборе. Внутренний голос подсказывал ему, что его задача — защищать, расследовать и помогать жертвам и их семьям.       Добравшись до больницы, инспектор уверенно направился к стойке регистрации. За ней сидела молодая женщина, не скрывавшая любопытства в глазах.       — Здравствуйте, я инспектор Чэн Юнли из полиции, следственный отдел. Мне нужен доктор Пэй для проведения допроса, — произнес он с выражением невозмутимого спокойствия, которое всегда помогало ему в общественных взаимодействиях.       Девушка едва сдержала вспышку восторга. Такой красивый мужчина, да еще и представитель закона, обратил внимание именно на нее. Увы, только по работе… Легкое разочарование омрачило радость.       — Да, конечно, сейчас. Вам нужно пройти в кабинет 302 на третьем этаже. Чэн Юнли заметил, как она украдкой разглядывает его, и невольно почувствовал легкое смущение под её восхищенным взглядом. В самом деле, он не мог отрицать, что выглядел привлекательно: каштановые, слегка растрепанные волосы, глубокие глаза, как горячий шоколад и крепкое, спортивное тело, которое притягивало немало внимания. Однако сейчас его интересовали лишь факты и правда, лежащие за пределами симпатий и взглядов.       Когда он добрался до нужного кабинета, на него веяло атмосферой напряженности и ожидания. Он постучал в дверь.       — Здравствуйте, можно войти?       — Вы по записи? — прервал его голос до того, как он успел войти. — Если нет, пройдите в очередь. Я принимаю только по записи.       Инспектор Чэн удивился такой манерой обращения, что чуть не выбил дверь и не прибил этого доктора, но все же, воздержался от этой идеи. Иначе, премии и в этом месяце не видать.       — Хотелось бы по записи, но я инспектор Чэн Юнли из следственного отдела. Я бы хотел провести с вами допрос. На его слова доктор удивленно поднял брови, его зрачки расширились, а тело напряглось, отразив нарастающее беспокойство.       — Ч…что вам нужно?       Довольная ухмылка искривила губы Чэн Юнли, когда он прикрыл дверь и неторопливо опустился на стул для пациентов. Рядом, врач замер, словно мышь перед удавом. Напряжение пульсировало в воздухе, готовое вот-вот взорваться.       — Вы личный врач председателя Ду Сюэ, не так ли? Он скончался у себя дома от предполагаемой передозировки таблеток. Можете что-то пояснить?       Доктор Пэй снял очки и медленно потер глаза, словно пытаясь прояснить не только зрение, но и сложный случай, который только что оставил его в смятении. Картина болезни, будто осколки разбитого зеркала, никак не складывалась в единое целое.       — Да… но что я могу сказать? Вы меня подозреваете? За что?       — В его комнате я наткнулся на сверток бумаги. Это был список препаратов: антидепрессанты, морфин, лоразепам. Кроме того, присутствовала точная дозировка и, — Чэн Юнли указывал на завершающую строку бумаги, где была подписка врача, — Ваша подпись.       В этот момент лицо Пэй Бо побледнело; он не ожидал, что его поймают с поличным в такой ситуации.       “Болван.”       — Можете объяснить, зачем вы это выписали? — спросил инспектор, положив эту бумажку прямо перед лицом доктора. Он намеренно не произнес слова "рецепт", словно называя вещь по имени, признавал ее чудовищную суть. Врач не мог найти слов, заикаясь в своих мыслях. Он понимал, что его действия сложно оправдать, и правда переплеталась с ложью в запутанный клубок.       — Я… ну, вы знаете… — начал он, запинаясь, — это… эвтаназия в нашем обществе запрещена, но… Он сам меня попросил. Сказал, что устал жить, что жизнь его больше не радует, что каждый день для него — мука. Я уговаривал его обратиться к психотерапевту, пытался найти причины жить дальше, но он был непреклонен. Он убедил меня… что это будет милосердием.       Уверенно найдя дорогу к выходу, ответил доктор, но Чэн Юнли не верил ни единому слову. Он сидел, сложа руки, внимательно слушая этот поток бессмыслицы, сходящихся с уст доктора. Позволив врачу закончить свой жалкий монолог, инспектор вдруг резко подался вперед. Скрежет стула, словно выстрел, заставил доктора подскочить от испуга.       — Пэй Бо. Признайся, ты что-то не поделил с этим идиотом?       Врач нервно усмехнулся:       — Да что с ним делить? Он никогда не умел делиться, и если ты его попросишь… он просто пошлет тебя подальше.       Последние слова произнес он с накалом, словно сбрасывая груз сложных отношений с председателем. Инспектор Чэн хотел углубиться в противоречия, но в этот момент в кабинет ворвались неожиданные гости.       — Господин Пэй Бо, вы арестованы за убийство Ду Сюэ, председателя Главы Финансовых дел Нанкина, — произнес монотонным голосом мужчина в серьезной форме со значком Городского Бюро Нанкина, спокойно и уверенно выполняя свой долг как законник.       «Твою мать», — подумал инспектор Чэн, не ожидая такого поворота событий. Все, казалось, шло к развязке, но этот непредсказуемый поворот только добавлял масла в огонь его расследованию.       Чэн Юнли с презрением посмотрел на этих неуклюжих "представителей закона", ворвавшихся, как слоны в посудную лавку.       — Так, так, я не совсем понимаю, господа, что здесь происходит? Почему вместо того, чтобы слушать меня, вы задерживаете подозреваемого? Воцарившийся балаган был прерван, словно по волшебству, появлением девушки.       — Он больше не подозреваемый. Её темно-шоколадные волосы касались плеч, создавая мягкий контур её лица, а загадочный бежевый костюм придавал ей утонченный и деловой вид. Её карие глаза внимательно окинули всех присутствующих, словно она пыталась оценить ситуацию.       — Бай Хишань, — полу-шепотом произнес инспектор, ощутив прилив гнева, осознав свою ошибку в том, что не узнал её сразу. — То есть, зам-капитан Бай.       Он выдавил натянутую улыбку, которая скорее походила на гримасу, и поспешно добавил что-то примирительное. Но чувство сосущей под ложечкой тревоги, подозрение, что за этим скрывается нечто большее, заставило его оттянуть её в сторону, как можно быстрее, пока ситуация не вышла из-под контроля. Говорить наедине было необходимо, чтобы выяснить правду, какой бы горькой она ни оказалась.       — Что здесь творится, а? Почему команда Городского Бюро на нашем деле?! Его недовольство было очевидным, и он не мог удержать отрывистые интонации, которые отражали его растерянность и злость.       — Бюро опередило нас, найдя улики и проверив доктора Пэй Бо. Благодари моего отца, — ответила Бай Хишань со вздохов, что означала, что сама зам была этим недовольна. Эти слова повергли инспектора Чэн Юнли в ярость, и он с трудом сдерживал желание вступить в конфликт.       — Всё было под контролем, пока не пришли они и не испортили всё! Девушка не дала Чэн Юнли времени растеряться, сразу же переключив его внимание:       — Забудьте об этом, у нас есть кое-что поважнее.       Чэн Юнли опешил. Что могло быть срочнее происходящего?       — Что именно?       Бай Хишань сделала паузу, намеренно затягивая момент. Она любила создавать эффект неожиданности. Её взгляд, острый и проницательный, метнулся между членами команды бюро, оценивая их работу, и вновь остановился на инспектора. В ее поведении чувствовалась уверенность и отточенная стратегия. Интрига накалялась в воздухе, словно она лично регулировала напряжение, готовясь обрушить на них тщательно спланированную новость.       — Сегодня ночью в одном университете был убит учитель истории.