Глава 2. Услуга с поражением

      Вечера в Нанкине всегда наполняли атмосферу спокойствием и радостью. Улицы, словно волшебные картины, были украшены яркими фонарями, которые светились словно звезды, умиротворяя окружающий мир. Каждое кафе, магазин и даже небольшая лавка на углу создавали настроение праздника, даря прохожим теплоту и свет. В такие минуты задумываешься над более глубокими вопросами: что было бы, если свет погас навсегда и осталась только тьма? Что если время остановилось бы навсегда, оставляя нас в бесконечном ожидании чего-то, что уже никогда не произойдет? Девушка, удобно устроившись в просторной пижаме и окруженная полной теплой водой ванны, погружалась в размышления о времени и о том, что могло бы произойти:       — Что было бы, если время остановилось? — произнесла она, закрыв глаза.       Ванная комната была достаточно просторной и оформленной в стильных оттенках хаки и белого. Светлое дерево с плиткой хорошо сочеталось с большой белоснежной ванной, унитазом и аккуратно расположенной раковиной, где находились баночки с шампунями и мягкие полотенца. На полу лежал вязаный ковер, который сливался с общей цветовой гаммой, усиливая уют атмосферы. Полумрак, создаваемый свечами, заполнил пространство мягким светом, погружая её мысли в перспективы будущего, и создавая ауру спокойствия и расслабления.       — Что было бы, если время остановилось?…       Но вдруг мир идиллии нарушил настойчивый стук в дверь.       — Ли Синьвэй! Открывай, это я — Чжу Мэйху! — прозвучал голос за дверью.       Ли Синьвэй вздрогнула, быстро вынырнув из нежной воды и заворачиваясь в полотенце, чуть не поскользнувшись на мраморный кафель. Тот, кто стоял за дверью, был очень нетерпелив и энергичен.       Когда она открыла дверь, гостья сразу с ног до головы оценила хозяйку «заброшенного» дома и была готова выразить свое недовольство, но уверенный и недовольный голос прервал ее:       — Что за повод привел тебя ко мне, Мэйху?       Девушка, бросив быстрый взгляд на подругу, заразительно рассмеялась:       — А что, в пятницу к лучшей подруге вход воспрещен? Я, между прочим, не с пустыми руками!       В пакете оказалась целая куча всякой вкуснятины и… барабанная дробь… куча пива! Услышав этот родной звук открывашки, Ли Синьвэй моментально расцвела и, как ни в чем не бывало, впустила "спасителя вечера" в дом.       Время пролетало стремительно. Почти одиннадцать, а подруги всё не могли наговориться, щедро сдабривая беседу едой и напитками. Эти вечера откровенных разговоров, словно машина времени, переносили их в мир бабушек, обсуждающих каждую деталь жизни города. Впрочем, для журналистки, коей являлась одна из них, это скорее профессиональная привычка. Но дай повод поработать главному детективу – город содрогнётся.       — На работе полный завал, — с усталостью произнесла Чжу Мэйху, растянувшись по дивану, — Каждый день новая порция проблем. Сюин Цзынь считает, что я самый адекватный журналист среди всех ведущих, и с ней сложно не согласиться, но зачем же так нагружать?       Ли Синьвэй, с легкой усмешкой играющей на губах, щедро плеснула себе в бокал янтарного пива. Ее острый ум и тонкая ирония никогда не оставались незамеченными, и сегодня она не упустила возможности поддеть свою подругу:       — Знаешь, Чжу Мэйху, иногда мне кажется, что ты сначала прыгаешь в омут с головой, а уже потом пытаешься понять, что там на дне. Стоит хоть немного подумать, прежде чем браться за очередную авантюру.       Чжу Мэйху в ответ лишь демонстративно закатила глаза, изображая крайнюю степень раздражения.       — Ой, отстань. Дай хоть немного пожить без твоей вечной критики!       Ли Синьвэй ловко увернулась от летящего куска мусора, брошенного подругой. Смех наполнил комнату, создавая атмосферу легкости и дружелюбия, которая так приятно погружала их в атмосферу вечера.       Чжу Мэйху, в отличие от своей лучшей подружки-интроверта, энергично покоряет мир своими новостными эфирами. Добиться такой важной роли журналистки «Гармонии Новостей» была той еще битвой — даже тот, кто говорит, что «птица в небе летает высоко, но даже она прячется от шторма»*, позавидовал бы её упорству.       Чжу Мэйху всегда относилась к Ли Синьвэй с уважением и теплотой, не допуская и тени превосходства. Их дружба была проверена временем, зародившись еще в школьные годы, когда девушка с фамилией “Ли”, с ее нестандартным мышлением и увлечениями, казалась окружающим чудачкой. Многие не понимали ее, но Чжу Мэйху видела в ней нечто особенное. Именно благодаря наблюдательности и дедуктивным способностям Ли Синьвэй была раскрыта запутанная история с "пропавшей ящерицей" Директора Дуна, ставшая настоящей сенсацией в школе. Тогда, впервые, Ли Синьвэй ощутила себя не просто странной девочкой, а настоящим героем, способным разгадывать тайны и помогать людям. Этот случай еще больше укрепил их дружбу, основанную на взаимном уважении и восхищении уникальными качествами друг друга. Чжу Мэйху всегда поддерживала подругу и верила в ее талант, даже когда остальные сомневались.       Ли Синьвэй по праву считалась одним из лучших детективов полиции Нанкина, обладая редким даром находить ответы в самых запутанных делах. Со стороны она казалась обычной девушкой, собранной и серьезной, особенно когда этого требовала работа. Но за этой сдержанной маской скрывалась женщина, за плечами которой было немало успешно раскрытых преступлений, каждое из которых доказывало её исключительный талант. И лишь Чжу Мэйху была посвящена в сокровенный "маленький секрет" Ли Синьвэй, который та тщательно скрывала от посторонних – тайну, способную кардинально изменить не только её собственную жизнь, но и судьбы близких ей людей. Этот секрет был грузом на её плечах и одновременно ключом к разгадке будущих событий.       — А ты как? Ты уже почти две недели в отпуске. Когда собираешься вернуться в отдел? — поинтересовалась Чжу Мэйху.       Ли Синьвэй театрально вздохнула, словно играя роль в фильме, и, покрутив палочками в воздухе, задумчиво протянула:       — Капитан Ванг зовет обратно в строй к началу следующего месяца. Без меня там, наверное, уже паутина и пыль. А пока… буду наслаждаться жизнью, – с отчетливым сарказмом произнесла она, опустошая третью банку пива.       Чжу Мэйху бросила недовольный взгляд на подругу.       — По тебе видно.       Ли Синьвэй с недоумением взглянула на неё и автоматически осмотрела себя с ног до головы: пижама уже успела высохнуть, а волосы всё ещё были мокрыми и собраны в неаккуратный комок с заколкой. Обычный вид девушки-домоседки. Какие у неё могут быть претензии?       — Что не так? — поинтересовалась она.       — Кто чуть не утопился в ванне только что?!       Ли Синьвэй:       — …       Затворница поневоле, Ли Синьвэй маялась от скуки, развлекая себя самыми невероятными занятиями – от генеральной уборки до ревизии гардероба. Пока преступники наверняка где-то плели свои грязные делишки, она изо всех сил старалась не зачахнуть от безделья, дожидаясь выхода на службу. Ее руки чесались ринуться в бой и показать негодяям, что такое настоящий детектив, но зная, какой гнев может обрушить на нее капитан Ванг Ки, Ли Синьвэй благоразумно сдерживалась. Лучше уж вытерпеть скуку, чем столкнуться с яростью начальника.       — Я не топилась, я медитировала и размышляла о жизни!       В ответ раздался гулкий смех, сначала сдержанный, а затем все более раскатистый, разгоняя всю возникшую было напряженность. Смех был заразительным, и даже сама Ли Синьвэй почувствовала, как уголки ее губ невольно поползли вверх. Несмотря на неловкость ситуации, смех разрядил обстановку и заставил ее почувствовать себя немного лучше.       Ли Синьвэй никогда не любила шумные вечеринки, предпочитая умиротворяющую атмосферу тихих встреч. Однако с радостью приняла бы приглашение в уютный китайский ресторан, где её всегда ждала любящая семья Чжу, готовая накормить и порадовать новыми кулинарными шедеврами.       — Кстати, папа звал тебя на выходные. Умирает как хочет сразиться с тобой в маджонг и, конечно же, продемонстрировать свой новый кулинарный шедевр. Целую неделю колдовал над ним, не отходя от плиты! – проговорила Чжу Мэйху. Было очевидно, что она и сама рада предстоящей встрече.       Ли Синьвэй, не скрывая удовольствия, ответила:       — Я всегда рада! Играть в маджонг с Чжу Гомином – это не просто игра, а настоящая битва умов! Фортуна ему обычно благоволит, но на этот раз я постараюсь её переманить на свою сторону!       Семейство Чжу всегда выделялось среди других новыми традициями и активным образом жизни. Их лапшичная была не просто заведением, а настоящим культурным центром, где собирались друзья и соседи, чтобы порадоваться жизни и посмаковать великолепные блюда. Когда Ли Синьвэй получала приглашение в гости, чтобы попробовать хотя бы пару новых яств, она не могла отказаться — это было не только ее желанием, но и долгом перед близкими. А если к этому добавляться ещё и игра в маджонг, то вечер обещал быть долгим, уютным и наполненным смехом, как в лучшие времена.       — Передам ему это, — ответила Чжу Мэйху, но вскоре воцарилась краткая пауза.       Журналистка смотрела в окно, где ветер игриво шевелил листву уличных деревьев, а обрывки мыслей, словно призраки, облетали её сознание, оставляя лишь ощущение щемящей пустоты. Вдруг её осенило: она больше не может молчать. Она должна поделиться тем, что её тревожило.       — Сегодня я заходила к Бай Хишань. Интонация подруги, изменившаяся на чуть более напряжённую, заставила Ли Синьвэй насторожиться. Знакомое имя, словно заклинание, вызвало в ней бурю эмоций, но она решила не выдавать своего любопытства. В такой прекрасный вечер не хотелось погружаться в мрачные дела, но интерес к произошедшему сразил её.       — Ммм, и как у нее дела? — с легким оттенком безразличия спросила она, хотя в душе уже готовилась к неожиданным известиям.       Журналистка лениво подперла щеку и продолжила с беззаботным видом:       — Всё как обычно. Полиция погибает в океане расследований. Преступлений столько, что глаза разбегаются!       Ли Синьвэй в ответ лишь промычала что-то невнятное, сосредоточенно орудуя палочками. Рис, сдобренный соевым мясом и хрустящими овощами, был настолько хорош, что сладко поблескивал на её губах. Вкус был божественным, что она забыла обо всем на свете. Удовлетворенно прищурившись, она наконец отложила палочки и, слегка смущенная, промокнула подбородок салфеткой.       — Ну, неудивительно. Всё благодаря ненаглядному Чэн Юнли, который всегда стремится быть первым. Именно он, как главный инспектор нашего отдела, находит кучу дел, с которыми они… — девушка сделала паузу, подняв указательный палец, как будто подсвечивая важность момента, — не в состоянии справиться!       Саркастические комментарии Ли Синьвэй вызвали у журналистки смешенные чувства. В её памяти снова возникли воспоминания об их «дружелюбных» перепалках с Инспектором Чэном, после которых всегда оставался лёгкий осадок смеха и... космических синяков. Поморгав и поправив спавшую на лоб челку, она попыталась унять терзавшие мысли и продолжать начатое. В этот момент в ее голосе послышалась нотка тревоги:       — Бай Хишань сказала, что у них произошло новое серьезное убийство.       Эти слова повисли в воздухе, как гром, раздавшийся среди ясного неба. Ли Синьвэй медленно отложила металлическую банку и резко обернулась к Чжу Мэйху, оторвавшись от запахов еды и пропитавшихся безмолвием в ее доме.       — Что за убийство?       Чжу Мэйху слегка вздрогнула от неожиданной реакции подруги, но твердо продолжила:       — Вчера ночью был убит учитель истории, звали Син Ши. В собственном кабинете. Полиция уже была на месте, но не обнаружила ни следов отпечатков, и других доказательств присутствия преступника. И более того — на теле жертвы не оказалось следов насилия! Это совсем не похоже на обычное убийство.       Короткий миг тишины повис в воздухе, а затем Ли Синьвэй ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику, словно ледяная рука коснулась её кожи. Дрожь была мимолетной, но достаточной, чтобы разбудить её инстинкты. В голове закружился вихрь мыслей, сталкиваясь и перебивая друг друга, словно рой потревоженных пчел. Вопросы плодились и множились, не находя ответов. Почему именно это убийство выбивается из общего ряда? Почему оно окутано такой непроницаемой завесой тайны? Неужели за этим делом стоит кто-то настолько влиятельный, что способен скрыть правду от всех? Или же мотивы убийцы настолько запутанны и непредсказуемы, что разгадать их кажется невозможным?       Ли Синьвэй чувствовала, что стоит на пороге чего-то зловещего, и эта неизвестность пугала её больше всего. Ей предстояло распутать этот клубок загадок, прежде чем станет слишком поздно.       — Не знаешь, свободна ли Бай Хишань завтра? — вдруг спросила она.       Чжу Мэйху задумалась на мгновении, затем полезла в сумку, чтобы найти телефон. Открыв заметки, она произнесла:       — Хм, завтра в актовом зале департамента состоится собрание полицейских, сотрудников Городского Бюро и журналистов. Это связано со смертью Председателя Ду Сюэ.       Ли Синьвэй прищурилась.       — Передозировка таблетками? Той, о которой ты говорила недавно?       — Да, именно. Сотрудники Городского бюро снова перетянули это дело на себя, и никто из нас не рад этому. Бай и Чэн тоже в недоумении.       Легкий сквозняк от открытого окна пробегал по коже, вызывая мурашки и подчеркивая неприязнь оставаться в неведении. В воздухе витала слабая пелена неопределенности, словно сами стены не могли переварить тяжесть происходящего.       — Я займусь этим.       Чжу Мэйху подавилась этим заявлением. Она насторожилась, наклонив голову в любопытстве.       — Чем именно «этим»?       Тусклый свет лампочек в зале дома Ли Синьвэй мягко падали на ее лицо, создавая вокруг атмосферу «того самого фильма с эпичной музыкой». Через секунду она подняла свой зловещий взгляд, глаза искрились адреналином, а губы распались в таинственной улыбке, как у злодея на экране:       — Я расследую убийство Учителя Син Ши.       Возле Департамента полиции Нанкина толпилась большая масса людей, смешиваясь в единую живую картину среди серых стен старинного здания. Полицейские в форме, служители Городского Бюро, охранники, журналисты и сотрудники Финансового отдела вместе с семьей председателя Ду Сюэ образовали какофонию* шепотов и вздохов.       Яркое солнце освещало каждый уголок, будто проникая в самые темные тайны, в то время как легкий ветерок приносил с собой предвкушение, словно воздух был пропитан ожиданием грядущих событий. Люди переглядывались, обсуждая свежие новости, а некоторые даже обменивались намеками на возможные версии расследования, метав свои взгляды в сторону входа, из которого неслышно вырывались тени неведомого.       — Осторожно, проходите, не толпитесь! — раздался строгий голос, пронизывающий гул переговоров.              Актовый зал, являвшийся самым большим помещением в департаменте, был готов принять гостей. Здесь традиционно проводились значимые собрания, торжественные церемонии и награждения. Пространство дышало коричнево-белыми тонами, а великолепная люстра, напоминающая о волнах, излучала теплый свет, создавая ощущение уюта. Сиденья, выстроенные по типу амфитеатра, были покрыты синей обивкой, что добавляло залу торжественности и величия. В воздухе ощущалось нечто особенное — момент, когда судьбы встречаются на распутье, когда каждое слово имеет значение, а каждая эмоция запечатлевается в памяти навсегда.       Народ продолжал приходить, словно несущиеся к воде реки, заполняя зал до крайности. Чэн Юнли, погруженный в свои раздумья, стоял на улице, затягиваясь очередной сигаретой, вдали от суеты департамента, наблюдая за тем, как мимо проносились люди с напряженными лицами и в парадной одежде. В его привычное одиночество ворвалась яркая вспышка. Девушка с живыми, искрящимися глазами, подобная солнечному лучу, пробившемуся сквозь серую пелену облаков, возникла рядом совершенно внезапно. Он даже не заметил ее приближения и невольно вздрогнул от неожиданности, ощутив мгновенный прилив адреналина. Ее появление разорвало тишину его мыслей, вырвав из омута сосредоточенности.       — Курим, инспектор? — с любопытством прозвучал её голос, мелодичный и звенящий. В её тоне чувствовалась легкая ирония и неприкрытое озорство, словно она наслаждалась эффектом, который произвела на него.       Чэн Юнли, все еще не до конца оправившись от испуга, закатил глаза, стараясь скрыть свое раздражение. Он машинально поднес сигарету к губам, ища в никотине хоть какое-то подобие спокойствия.       — Сяо Фан, ты меня напугала.       Сяо Фан была судебно-медицинским экспертом полиции Нанкина — среднего роста, с волнистыми тёмными волосами, которые развивались на ветру, словно легкие крылья. Она олицетворяла невинность и наивность, хотя ей уже стукнуло двадцать пять. Её карие глаза искрились жизнью, как звезды в безоблачную ночь, и в ней было нечто такое, что могло заставить даже самых серьезных людей расслабиться и улыбнуться.       — Курить здесь запрещено. Не можешь сдержаться, так что нервничаешь?       Вопреки распространенному стереотипу о судмедэкспертах, которых часто представляют мрачными и отстраненными, Сяо Фан излучала удивительное спокойствие и тепло. Её присутствие в лаборатории, пропахшей формалином и смертью, действовало, как успокоительное. Она несла в себе какую-то внутреннюю гармонию, позволяющую ей сохранять невозмутимость даже перед лицом самых ужасных зрелищ. Её светлая аура смягчала атмосферу, напоминая о жизни и надежде. И у неё была одна маленькая, но важная слабость – любовь к кофе. Аромат свежесваренного кофе стал для неё не просто бодрящим напитком, а настоящим тайным убежищем, моментом уединения и передышки в напряженном рабочем дне. Именно за чашкой кофе она могла отвлечься от мрачных образов, собраться с мыслями и найти в себе силы двигаться дальше. Запах обжаренных зерен стал своеобразным якорем, возвращающим её в состояние равновесия и комфорта.       — Да, немного.        Юнли заканчивал последнюю затяжку своей сигареты, в то время как Сяо Фан наслаждалась тем самым ароматным кофе, приготовленного в уютной кофейне неподалеку.       — Интересно, какой это уже по счету кофе? — с игривой усмешкой спросил он.       Сделав глоток, девушка с улыбкой ответила:       — Пятый.       Чэн Юнли:       — …       — Шучу, это мой первый кофе за день. Сяо Леян заглянул ко мне и угостил. Инспектор Чэн медленно выдохнул сигаретный дым, тонкой струйкой растворяющийся в воздухе.       — Он прекрасно исполняет свои обязанности. Такой энергичный парень, как Ли Сяофу, который говорит: "Я ничего особенного, просто обычный человек!* — с ухмылкой подметил Чэн Юнли, разгоняя между ними тучку тусклости и добавляя щепотку своего скромного юмор.       Сяо Фан не смогла сдержать улыбку от очевидной фразы, точно описывающая ее младшего брата. Она представила его, с пышущим энергией лицом, в ярком костюме супергероя, который на самом деле просто сносит мусор по утрам. Две кали воды, работающие бок о бок.       — В его возрасте я только и делал, что…       Только инспектор открыл рот, чтобы рассказать о бурной молодости, как к ним подошел помощник с лицом, перекошенным от тревоги.       — Инспектор, вам следует возвращаться. Скоро всё начнется.       Чэн Юнли, тяжело вздохнув, затушил сигарету, выбросив её в сторону, и подтолкнул эксперта:       — Пойдем, без нас не должны начинать.       Зал был полностью заполнен. Гул голосов напоминал тихое пение журавлей, которое, однако, переплеталось с нотками тревожного ожидания. Подобные моменты известны своим чувством солидарности и значимости. Здесь собрались представители власти, друзья и коллеги, чтобы отдать дань памяти тому, кто ушёл.       Все присутствующие были в парадной одежде: полицейские щеголяли в своих форменных костюмах, а приглашенные также не остались в стороне, превратив зала в настоящий парад «Единства Народа»*.       Инспектор Чэн и эксперт Сяо находились на балконе, откуда открывался завораживающий и одновременно подавляющий вид на множество людей, сконцентрировавшихся в зале. В первом ряду среди собравшихся находилась Бай Хишань, рядом с ней - глава следственного отдела, капитан Ванг Ки.       Этот мужчина является всеми любимым начальником следственного отдела. Он перешагнул порог шестидесяти пяти лет, выглядя, как будто вышел из модного циркового представления — со свежей стрижкой, но с головой, полной седых волос и мудрости. На его пиджаке сверкали значки, как медали на груди героя-ветерана, указывая на годы службы.       Журналисты разместились по обе стороны от рядов, фиксируя каждое мгновение на свои камеры. Среди них выделялась Чжу Мэйху, элегантно одетая в белоснежную рубашку и серый вязанный жилет, подчеркивающий ее фигуру, а волосы, уложенные в аккуратный хвост, говорили всей толпе: «Я здесь, чтобы работать, а не философствовать под кимоной»*. На этом важном мероприятии она занимала главную роль, не только как наблюдательница новостей, но и как страж современного оборудования:       — Так, оборудование ставим вот здесь. Да. Аккуратно, пожалуйста.       Чжу Мэйху, казалось, была воплощением спокойствия и профессионализма. Её движения были точными и уверенными, а голос, несмотря на тихий тон, звучал так, что его невозможно было игнорировать. Она быстро осмотрела актовый зал, убедившись, что всё готово для съёмки, и кивнула своему оператору.       — Церемония начнется через пять минут, — произнесла она, бросив взгляд на часы. — Убедитесь, что все настроено правильно. И проверьте звук ещё раз! Журналисты вокруг неё суетились, настраивая камеры и микрофоны, но Чжу Мэйху оставалась невозмутимой, как тихая река, текущая сквозь горы*.       — Сестрица Чжу*, — окликнул её один из коллег, подходя ближе, — ты уверена, что нам стоит снимать с этого ракурса? Может, попробовать с другой стороны?       Она слегка наклонила голову, но быстро покачала головой в уверенном решении.       — Нет, этот ракурс идеален. Мы захватим всё самое важное. Доверься мне.       Коллега кивнул, не сомневаясь в её словах. Чжу Мэйху славилась своим чутьём и умением находить лучшие кадры даже в самых сложных ситуациях. И не только… В самом деле, где-то поперхнулась та девушка детектив с фамилией «Ли», которая всегда оказывается в кадре, словно Пип из романа «Большие надежды». Присутствовали и военные, придавая событию особую значимость и ожидаемостью, словно невидимая нить напряжённого события окутывала всё вокруг.       Чэн Юнли внимательно оглядел весь зал, его взгляд скользил по лицам, улавливая малейшие оттенки эмоций. Он ощущал, как волнение пронизывает пространство, вибрирует в воздухе, заставляя покалывать кончики пальцев. Кто-то нервно теребил край платья, кто-то украдкой переглядывался с соседями, а кто-то, застыв в напряженной позе, старался скрыть свое волнение за маской невозмутимости.       — Как же здесь много народа.       — И не говори, — откликнулась Сяо Фан с легкой улыбкой, которая моментально исчезла, — Столько людей собралось, чтобы проститься с Председателем Ду Сюэ.       Внезапно прозвучала мелодия, означающая начало церемонии. На сцену вышел капитан Ванг Ки, его хрипловатый и серьезный голос, мгновенно привлек внимание всех присутствующих.       — Я рад приветствовать вас здесь. Искренне благодарю каждого из вас за то, что нашли время прийти, — произнес капитан, его слова отражали весомость момента. — Сегодня мы собрались, чтобы почтить память Председателя Ду Сюэ, главы финансового дела.       В зале повисла гробовая тишина: некоторые уже вытирали слезы, а другие ждали своего момента. Каждое слово капитана Ванг Ки было как дуновение холодного ветра, заставляющее каждого осознать, что потеря, переживаемая ими здесь и сейчас, была действительно значимой. Эмоции скорби, переплетались с воспоминаниями о человеке, который оставил незабываемый след в сердцах многих.       — Председатель скончался позавчера ночью у себя дома от передозировки медикаментов. Это известие вызвало настоящая буря обсуждений и слухов. Никто не ожидал, что смерть главы финансового отдела произойдет таким трагическим образом. Под подозрением оказался доктор Пэй Бо, личный врач председателя, который прописывал ему лекарства и устанавливал дозировки.       На экране появился слайд с изображением Пэй Бо, и кто-то в толпе тихо рассмеялся. По всей видимости, хотя бы один человек с черным юмором нашел в этом что-то смешное.       Капитан продолжал далее, объясняя, как важно выяснить все обстоятельства.       — А сейчас я хочу предоставить слово отцу председателя, Ду Цзы... — начал он, и в этот момент раздался громкий крик из толпы.       Кто-то не смог усядется на месте, вот и решил поделиться своим мнением...       — Вы поймали не того!       Громкий голос раздался так резко, что вся публика замерла, а капитан, растерянный и сбитый с толку, в замешательстве замолчал. Зал наполнилась трепетом и напряжением — никто не мог понять, кто это сказал и зачем выдал столь провокационное заявление.       Капитан в недоумении произнес:       — Из…извините?       — Вы поймали не того! — вновь произнесся голос, который так был знаком многим собравшимся здесь людьми.       А вот и наш «Пип» из романа Чарльза Диккенса…       — Ли Синьвэй?!… — вырвалось у Чэн Юнли, словно проклятье. В его голосе мгновенно смешались удивление, переходящее в шок, и ярость, грозящая выплеснуться наружу. Он не мог поверить своим глазам. Что она здесь делает? И почему она, черт возьми, лезет не в свое дело?!       Тем временем, Чжу Мэйху, стоявшая рядом с оператором и судорожно поглаживавшая лоб папкой с документами, словно это могло защитить её от надвигающейся бури, старалась держаться в тени. Она предчувствовала крупные неприятности, и больше всего боялась столкнуться с гневом Бай Хишань, начальника отдела. Она знала, что эта ситуация чревата последствиями.       — Ли… Синь… Вэй, — глухо и напряженно процедила она сквозь зубы. Чжу Мэйху прекрасно понимала, что присутствие неугомонного детектива здесь может поставить под угрозу всю операцию.       В отличие от всеобщей паники, Ли Синьвэй выглядела поразительно уверенно и эффектно. На ней была надета простая, но стильная белая рубашка, заправленная в строгие черные брюки. На шее сверкала драгоценная подвеска – изящная роза из красного камня, добавлявшая образу нотку дерзости. Крепкие черные ботинки и бежевый тренч, небрежно накинутый на плечи, придавали ей вид героя боевика, готового вступить в схватку.       Казалось, все те навыки, которые она оттачивала, засматриваясь до дыр на бойцовские фильмы, наконец-то дождались своего звездного часа. Она чувствовала прилив адреналина и предвкушение предстоящей схватки. Сейчас или никогда.       — Вы прекрасно потрудились, но я вынуждена вас огорчить.       Не дожидаясь ни приглашения, ни разрешения, девушка уверенно двинулась к капитану, прокладывая себе путь сквозь плотную толпу. Она двигалась с грацией, словно танцуя, и ловила на себе смесь томных и недоуменных взглядов. Заметив знакомые лица, она одарила своих старых друзей лучезарной улыбкой, видя их потрясенные лица. Подойдя к микрофону, она слегка постучала по нему пальцем, проверяя звук, и, собравшись с духом, приготовилась начать свой доклад.       — Тот, кого вы поймали, это не Пэй Бо, а его брат-близнец — Пэй Ду.       Ее слова вызвали волну удивления и шепот среди гостей. Громкие сплетни и осуждающие взгляды разнеслись по залу. Капитан выдавил нервную улыбку гостьям и, крепко схватив девушку под локоть, поспешно увел её подальше от любопытных глаз.       — Ли Синьвэй, какого черта ты здесь делаешь?! Что ты забыла? Устала от отпуска?       Капитан Ванг явно был недоволен её появлением.       — Нет, меня всё устраивает – улыбнулась она с презрением. — Просто смотрю и размышляю, как вы без меня всё чаще падаете и непременно пытаетесь подняться.       Капитан Ванг хотел возразить, но девушка опередила его:       — То есть, Городское Бюро не позволяет вам подняться. Пока я не ушла в отпуск, всё шло прекрасно, а теперь…       Ли Синьвэй указала на проектор, на котором застыл портрет Председателя, выполненный в мрачных черно-белых тонах. Капитан Ванг, взбешенный, резко отмахнулся от проектора и, тыча пальцем в сторону девушки, злобно зашипел.       — Синьвэй, ты не имеешь права так внезапно вмешиваться! Здесь собрались влиятельные люди, мы не можем позволить себе позориться!       — Да вы уже позоритесь…       Ванг Ки:       — …       Капитан едва сдерживался от желания её прибить, едва не замахиваясь, давая понять девушке молчать, но в этот момент к ним подошла Бай Хишань с двумя сотрудниками полиции. Её выразительное лицо было полным недоумения и беспокойства.       — Так, что происходит? Ли Синьвэй, зачем ты здесь? Почему не в отпуске?       Ли Синьвэй притворно охнула от удивления и, нарочито приветливо помахав девушке, которая, казалось, с удовольствием присоединилась к их с капитаном словесной перепалке, произнесла:       — И тебе здравствуйте, зам-капитан Бай! Похоже, вы действительно соскучились по мне, — в её голосе звучала легкая усмешка, а уверенность, с которой она держалась, лишь усиливала и без того накалившуюся атмосферу.       Бай Хишань, в полном замешательстве, уставилась на дерзкую девицу, тщетно пытаясь разгадать её коварный план. Она хлопнула себя ладонью по лбу, словно пытаясь прояснить ситуацию.       — Никто не понимает, о каком брате-близнеце идёт речь?       — О самом обычном брате-близнеце. И если позволите, я всё объясню, — с непоколебимой уверенностью заявила девушка, снова разворачиваясь к зрителям и направляясь к трибуне. Капитан резко рванулся вперед, отчаянно пытаясь остановить натиск молодого детектива.       — Синьвэй, стой! Это… это серьезная проблема!       Ли Синьвэй вышла к взволнованной публике, которая всё ещё обсуждала неожиданную новость, витавшую в воздухе, словно тревожный шёпот. Её появление, словно луч света, пронзивший сумрак, мгновенно приковало к себе внимание.       — Уважаемые дамы и господа, добрый день! Позвольте представиться. Я детектив Ли Синьвэй. Я не веду дело убийства Председателя Ду Сюэ, но пойманный убийца — не тот, кто должен отвечать за преступление.       Непонимание заполнило толпу, царила такая тишина, что можно было услышать, как стучат сердца собравшихся.       — Пэй Бо - молодой врач, родом из Нанкина. Он появился на свет в неблагополучной семье: мать, поглощенная алкоголем, и отец, изнуряющийся на свалке. Их жизнь была полна лишений, и оба родителя оказались не в силах прокормить двоих сыновей — Пэй Бо и Пэй Ду, два нерозлучных близнеца.       Эмоции толпы в этот момент можно описать как смесь шока, недоумения и напряжённого ожидания. Слова детектива Ли Синьвэй словно ударили по толпе, оставив её в оцепенении. Люди, собравшиеся в зале, замерли, их лица отражали растерянность и недоверие. Тишина, воцарившаяся после её заявления, была настолько плотной, что казалось, будто воздух стал тяжелее. Некоторые переглядывались, пытаясь понять, что именно они только что услышали. Другие, сжав кулаки, напряжённо всматривались в детектива, ожидая продолжения. В глазах многих читалось недоверие: как убийца может быть не тем, кто должен отвечать за преступление? Это противоречило всему, что они знали до этого момента.       — Она спятила? Какие ещё близнецы? — возмутился Чэн Юнли, наблюдая за разворачивающейся сценой с балкона.       Сяо Фан выглядела совершенно растерянной, сбитой с толку нарастающим хаосом.       — Невероятно… Как они могли ошибиться и поймать не того?       Ли Синьвэй озарила торжествующая улыбка. Сделав шаг вперед, она взяла микрофон со стойки и медленно начала двигаться по сцене, привлекая все больше внимания.        — Вероятно, вы задаётесь вопросом: почему арестовали не того человека? Позвольте объяснить, — она выдержала эффектную паузу, а затем, с гордостью в голосе, продолжила, — Да, рецепты выписывал и дозировку назначал доктор Пэй Бо Да. Но арестованный — это Пэй Ду, переодетый в брата.       В зале повисло смятение.       — Понимаете, когда ребенок растет в семье, полных тиранов и алкоголиков, его психика начинает ломаться. Он начинает сходить с ума. Вот и они, два брата-загадки. Один сражается с правосудием, в то время как другой строит тень всей игры.       Ее последние слова прозвучали полу-шепотом, заставляя мурашки пробежать по телу, а зловещая улыбка детектива только усиливала напряжение.       Капитан Ванг Ки и Бай Хишань были в полном шоке, осознавая возможные последствия. Чэн Юнли и Сяо Фан тоже не верили своим ушам, не зная, что делать в этой ситуации. Журналисты, что стояли и снимали происходящие, утопали в эмоциях непонимания и недоумения. В этот момент к Ли Синьвэй подошел Тан Вэйдун. Мужчина, что славился своим непременным достоинством в Городском Бюро и статусом «Мишка-мальчишка»*       — Браво, детектив Ли! Браво! — громко аплодировал он, привлекая к себе внимание.       Его безупречно черный костюм, белоснежная рубашка под строгим галстуком были такими же безупречными, как и его манера поведения. Ли Синьвэй испытывала лишь недоумение и отвращение, глядя на него: его чистота ослепляла, но не могла скрыть его истинную сущность.       — Вы ведь знаете, что у вас нет прав на это дело?       Ли Синьвэй усмехнулась:       — А вы в курсе, что ошиблись? Вы же глава Городского Бюро! Как вы могли пропустить такую деталь? Уж если берете на себя дела полиции, будьте добры завершить их и не упускать таких мелочей. Ах, да, забыла… вы не достойны.       Уверенность никогда не покидала её. Детектив украдкой бросила взгляд на бедного капитана, который, казалось, в этот момент молил всех богов, чтобы Ли Синьвэй не выставили за дверь за её дерзкое поведение.       — Я вижу, вы очень бесстрашны, детектив Ли, — произнес глава Бюро, его черные волосы почти встали дыбом от ярости. Ли Синьвэй, в свою очередь, только улыбнулась, сверкая своими карими глазами и излучая уверенность. В этот момент к ним подбежала Бай Хишань, дабы убрать с арены двух быков. Ну или же одного быка точно.       — Господа, чтобы избежать конфликта, мы окончательно передаем это дело вам, Господин Тан, — произнесла она, и взгляд Тан Вэйдуна, исполненный безмолвной страсти, встретился с глазами зама следственного отдела.       Это решение, возможно, стало единственным способом предотвратить дальнейшие конфликты и запутанности. Весь зал, полон эмоций и достигший новых пределов напряжения, затих, в ожидании следующего поворота событий.       — Забирайте. Я уже дала подсказку; впредь не допускайте таких ошибок, — Ли Синьвэй двинулась в сторону выхода, но вдруг остановилась, продолжая говорить, не оборачиваясь к собравшимся, — А лучше всего, пусть Городское Бюро больше не вмешивается в дела полиции.       Зал погрузился в шок. Никто даже и не смел предположить, что Бюро может просто отстраниться от ситуации, не потрудившись навести справки и разобрать все обстоятельства дела.       Капитан Ванг Ки, стараясь успокоить начальника финансового отдела, который находился в ярости от бездействия Городского Бюро, с трудом сдерживал внутреннее раздражение. Чэн Юнли и Бай Хишань пытались успокоить растерянных гостей и коллег, осознавая, что ситуация вышла из-под контроля. Журналисты, что снимали все вокруг, начали создавать толпы гусей на ферме.       Тем временем Тан Вэйдун, стоя в центре зала, погрузился в глубокие размышления о своем внезапном поражении, которое так стремительно обрушилось на него.       После завершения церемонии прощании с председателем, капитан и сотрудники полиции вернулись в отдел. Они вошли внутрь, и Ванг Ки, не сдерживая негодования, воскликнул:       — Найдите и притащите сюда Ли Синьвэй. Немедленно! — его слова звучали как удар, отражая его гнев и раздражение на все происходящее.       Тем временем Ли Синьвэй стояла у дверей департамента, наслаждаясь нежным, ласковым ветерком, который приятно холодил разгоряченное лицо после напряженного дня, полного головоломок и споров. Этот тихий момент, когда работа оставалась позади, был ей необходим. К ней, нарушая эту хрупкую идиллию, подошла Бай Хишань с серьезным видом, от которого веяло тревогой.       — Тебя ищет капитан, — произнесла она. В ее взгляде читалось что-то еще, словно она хотела предостеречь, но не решалась.       Ли Синьвэй, глубоко вдыхая свежий воздух, пропитанный ароматом вечерних цветов, чуть приподнялась на носочки, позволяя себе насладиться моментом свободы, прежде чем снова погрузиться в омут служебных дел. Она любезно ответила, стараясь сохранить беззаботный тон:       — Ага, сейчас подышу напоследок и пойду.       — Он в гневе и готов тебя прибить. Зачем ты пришла сегодня? Что побудило тебя вмешаться? — настойчиво допрашивала заместитель капитана, нетерпеливо ожидая ответа.       Ли Синьвэй тяжело вздохнула, поправила черные очки и с некоторой иронией произнесла:       — Мне просто нужен был повод прийти сюда и выяснить кое-что.       Бай Хишань поморгала глазами в недоумении. Ли Синьвэй всегда умела вносить свою индивидуальность в каждую ситуацию — с одной стороны, это была её удача, с другой стороны, все молились Амитабхе.*       — Повод? Ты серьезно?       — Да, — сняв очки, детектив продолжила, вытирая уставшие глаза. — До меня дошел слух о загадочном убийстве одного учителя истории. Когда Бай Хишань услышала эти слова, мгновенно поняла, о каком деле идет речь. Она тяжело вздохнула:       — Чжу Мэйху рассказала? Эта девица явно не умеет держать язык за зубами.       Раздраженные нотки в голосе Бай Хишань вызвали у Ли Синьвэй лёгкую улыбку – она не могла не посмеяться над излишней драматичностью, которая порой наполняла их жизнь. Зная, что сейчас лучше не злить подругу еще больше, она сложила руки на груди, приняла серьезное выражение лица и, понизив голос, произнесла. Такая серьезность, внезапно появившаяся на её обычно беззаботном лице, удивила бы даже самых внимательных слушателей.       — В любом случае, я хочу узнать об этом деле подробнее. Мне кажется, там есть за что зацепиться.       Бай Хишань взглянула на нее с откровенным удивлением, словно никак не ожидала такого поворота событий. Она вскинула брови и с сомнением в голосе спросила:       — Только не говори мне, что ты собираешься взяться за это дело? После всего, что произошло?       — В яблочко, — пронзительно щелкнув пальцами, ответила детектив, её глаза загорелись азартом, полные решимости докопаться до истины, несмотря на возможные последствия.       Хишань раздраженно отвернулась, понимая, какие неприятности, а то и беду, могут ожидать её импульсивную подругу впереди. Ей оставалось только надеяться, что на этот раз Ли Синьвэй не перейдет черту.       — Ты ведь понимаешь, что капитан не даст тебе разрешения? Я ничем не смогу помочь, — с настойчивостью, приближаясь к девушке, зам-капитан пыталась донести до неё, что такая идея крайне маловероятна.       — А вы в курсе, что если дело возьмет наш любимый инспектор Чэн и сотрудники Городского Бюро, то ваша репутация опять окажется под угрозой? — с усмешкой произнесла Ли Синьвэй, вызывая у Бай Хишань легкое замешательство. — Именно поэтому я здесь. И сейчас собираюсь поговорить с капитаном.       Её уверенность и непоколебимость волновали, создавали вокруг неё ауру, которая была одновременно манящей и угрожающе-отталкивающей. Ли Синьвэй понимала, что её ждет трудный разговор, но в глубине души знала, что должна рискнуть. Это дело могло быть ключом к множеству ответов, которые все еще оставались неясными. Сдерживая волнение, она шагнула вперед, настраивая себя на предстоящую встречу с капитаном. Примечание автора: *Метафора «птица в небе летает высоко, но даже она прячется от шторма» (空中的⻦⼉⻜得再⾼，也会躲避⻛暴, Kōngzhōng de niǎor fēi de zài gāo, yě huì duǒbì fēngbào) в китайской культуре несет в себе многослойный смысл, выходящий за рамки простого описания поведения птицы. Метафора намекает на то, что жизнь полна взлетов и падений. Шторм символизирует трудные времена, а укрытие – временное облегчение и период восстановления. Важно понимать, что после шторма всегда приходит затишье, и можно снова подняться ввысь. *Маджонг (⿇將 / ⿇将, májiàng) - это настольная игра с костями (плитками), происходящая из Китая. Она обычно играется четырьмя игроками (хотя существуют и другие варианты). Игра сочетает в себе элементы стратегии, навыков, расчета и, в определенной степени, удачи. Цель игры - собрать выигрышную комбинацию плиток, называемую "маджонг". Эта комбинация состоит из определенных наборов, пар и, в зависимости от варианта игры, других специальных комбинаций. *Какофония (от греч. κακός — плохой, дурной и φωνή — звук) – это бессмысленное, неприятное для слуха сочетание звуков, беспорядочное их смешение; нестройное и резкое звучание. *"Я ничего особенного, просто обычный человек!” (我没什么特别的，只是个普通⼈! Wǒ méi shénme tèbié de, zhǐshì gè pǔtōng rén!) - скромность считается добродетелью, и люди часто принижают свои достижения, чтобы избежать обвинений в хвастовстве или высокомерии. Ли Сяофу может искренне верить в свою обыкновенность или же просто проявлять скромность, следуя культурным нормам. *Парад "единства народа" - это публичное мероприятие, часто массовое шествие или демонстрация, организуемое с целью подчеркнуть и продемонстрировать предполагаемое единство различных социальных групп, этносов, регионов или политических сил, составляющих население страны или иной территории *"Я здесь, чтобы работать, а не философствовать под кимоной" – означает, что говорящий сосредоточен на практических задачах и конкретной работе, а не на отвлеченных размышлениях или теоретических дискуссиях. Он не хочет тратить время на пустые разговоры, бесполезные споры или бесплодные рассуждения. *"как тихая река, текущая сквозь горы" (像⼀条静静地流淌在⼭间的河流 - xiàng yī tiáo jìng jìng de liútǎng zài shān jiān de héliú) - Тихая река, не бурная и не шумная, указывает на спокойствие и сдержанность. Несмотря на это, она неуклонно течет, прокладывая себе путь сквозь твердые горы. Это символизирует внутреннюю силу, терпение и настойчивость. Человек или ситуация, описываемая этой метафорой, может казаться спокойной на поверхности, но обладает огромной внутренней мощью и решимостью. *"Сестрица Чжу" (姐姐朱 - Jiějie Zhū) - Старшая сестра. Это уважительное обращение к женщине, которая старше говорящего. *Статус "мишка-мальчишка" (熊孩⼦ - xióng háizi) в Китае имеет четкое и обычно негативное значение. Это не про милого плюшевого мишку, а про непослушного, избалованного, плохо воспитанного ребенка, который доставляет проблемы окружающим. *Амитабха (санскр. अिमताभ, кит. 阿彌陀佛 Āmítuó Fó, яп. 阿弥陀仏 Amida Butsu) — это имя одного из самых важных и почитаемых Будд в буддизме Махаяны, особенно в школах Чистой Земли. Он является Буддой Безграничного Света и Буддой Безграничной Жизни.