Глава 10: Игра в молчаливый пас

Тот вечер после «совета» прошел под знаком нового, непривычного напряжения. Но это было не напряжение ожидания удара, а сосредоточенность хирурга перед операцией. Брик отдавал тихие, четкие распоряжения. Бумер, уткнувшись в свой планшет, бормотал заклинания на языке программирования, его пальцы порхали по экрану. Бутч бесшумно, с неожиданной ловкостью, собирал «тревожные чемоданы» — рюкзаки с самым необходимым: оружием, водой, едой, аптечками. Блоссом наблюдала за этой деятельностью из своего угла. Она не предлагала больше помощи. Сделала свое дело — указала слабое место в броне противника. Дальше — работа исполнителей. И она видела, что они справляются. Более чем. В них проснулся азарт. Ощущение цели. То, чего им не хватало все эти недели вынужденного бездействия. Она взяла книгу, оставленную Бриком, и попыталась читать. Но буквы сливались в однотонную массу. Ее мозг, разбуженный решением тактической задачи, отказывался возвращаться к вымышленным драмам. Он требовал настоящей работы. Контроля. Но контролировать она могла лишь саму себя. И то с переменным успехом. Когда Бумер, закончив настройку каких-то виртуальных «бомб», с облегчением выдохнул и потянулся к своей приставке, она невольно проследила за ним взглядом. Он поймал ее взгляд и неуверенно улыбнулся. — Ну что? Размяться после умственной работы? — он потряс контроллером в ее сторону. Раньше она бы проигнорировала его. Отвернулась бы. Сейчас же она медленно кивнула. Это было нежелание оставаться наедине с собственными мыслями. Потребность в простом, понятном действии, где есть правила, цель и мгновенный результат. Где не надо думать о смерти, предательстве и боли. Они уселись на пол, спиной к стене, как в тот первый раз. Бумер запустил не гоночку, а старый файтинг — игру, где два бойца сражались на арене. Примитивная графика, дубовые анимации. Но именно это и было нужно. — Предупреждаю, я тут король! — пошутил Бумер, выбирая персонажа — огромного мутанта с молотом. Блоссом молча выбрала своего — быструю, хрупкую на вид девушку-ниндзя. Механический выбор. Почти случайный. Первый раунд она проиграла вчистую. Ее персонажа размазали по арене за десять секунд. Она не помнила комбинаций ударов, не видела закономерностей. Она просто тыкала кнопки наугад. — Эй, так не пойдет! — засмеялся Бумер. — Ты же должна защищаться! Блок! Вот эта кнопка! Он показал. Она кивнула. Второй раунд длился дольше. Она инстинктивно начала улавливать ритм. Атака Бумера была мощной, но прямолинейной. Он любил идти напролом. Ее аналитический ум, отключенный от глобальных катастроф, сфокусировался на этой маленькой задаче. Она начала предугадывать его движения. Видеть задержки между атаками. В третьем раунде она впервые нанесла ему урон. Незначительный, но факт. — Ого! Учишься быстро! — удивился Бумер, но в его голосе звучала радость. Они играли. Молча. Звуковое сопровождение — крики персонажей, реплики, музыка — заполняло ангар, вытесняя тишину. Бутч, проходя мимо, остановился и стал наблюдать, опершись о балку. Вскоре к нему присоединился Брик. Они молча смотрели на экран, на то, как пиксельная ниндзя от танкового мутанта учится уворачиваться, контратаковать, использовать слабости противника. Это было больше, чем игра. Это была метафора. Бросок в пас. Бросок и ответ. Молчаливое взаимодействие. Доверие к тому, что партнер поймет твой замысел без слов. Блоссом не говорила ни слова. Но ее тело говорило за нее. Она слегка наклонялась в стороны, пытаясь уклониться от виртуальных ударов. Ее пальцы, сначала неуверенные, стали двигаться быстрее, точнее. На ее лице появилось выражение концентрации. Не страдальческой, а здоровой, спортивной. В одном из раундов Бумер зажал ее персонажа в углу и начал избивать. Казалось, победа за ним. Но Блоссом, не отрывая взгляда от экрана, провела пальцем по тачпаду, совершила сложный маневр — уклон с контратакой. Ее ниндзя проскользнула под молотом и нанесла серию быстрых ударов. Шкала здоровья мутанта опустела. На экране загорелось «K.O.». Бумер откинулся на спину с громким стоном. —Невозможно! Это читерство! Из-за его спины раздался хриплый смех. Это смеялся Бутч. —Девчонка сделала из тебя котлету, болван! Я же говорил, ты дерешься как сонная муха! Бросок. Ответ. Блоссом не улыбнулась. Но уголки ее губ дрогнули. Она посмотрела на Бумера, на его преувеличенное выражение обиды, и впервые за долгое время в ее глазах не было пустоты. Был усталый, но живой огонек. Почти азарт. — Еще, — сказала она тихо, но четко. Они играли до глубокой ночи. Бумер выигрывал чаще, но Блоссом уже не была беспомощной жертвой. Она стала достойным соперником. Она училась. Адаптировалась. И в этом процессе была какая-то животворящая сила. Когда Бумер наконец отложил контроллер, зевая во весь рот, Блоссом не ушла сразу в свой угол. Она еще какое-то время сидела на полу, глядя на заставку игры. Потом подняла глаза на Брика. — Сигналы, — произнесла она. — Ты все проверил? Он кивнул. —Бумер все настроил. Завтра на рассвете активируем. Первый сигнал прозвучит в семь ноль-ноль. — Хорошо, — сказала она. И после паузы добавила: — Нужно дежурить у входа. На случай, если они решат прочесать район до сигнала. — Бутч берет первую смену, — ответил Брик. — Я — вторую. Молчаливый пас. Принятие решения. Подтверждение. Блоссом кивнула и наконец поднялась, чтобы идти к своему креслу. Проходя мимо Бутча, она на секунду задержалась. —Не засыпай, — сказала она ему. Не как приказ, а как констатацию факта, от которого зависит их жизнь. Бутч, которому обычно любое замечание в свой адрес резало слух, на этот раз лишь мотнул головой. —Не твое дело, командир. Я свое дело знаю. Она не стала спорить. Прошла на свое место. Устроилась поудобнее. Ночь promised быть тревожной, но впервые за многие недели Блоссом чувствовала не парализующий страх, а сосредоточенное ожидание. Они были командой. Странной, уродливой, собранной из обломков былых враждующих лагерей, но командой. У них был план. Было дело. Она закрыла глаза, прислушиваясь к привычным ночным звукам: Бутч, устраивающийся на посту у двери, Брик, перебирающий оружие, Бумер, уже посапывающий на своем матрасе. Эти звуки больше не раздражали. Они убаюкивали. Они были доказательством того, что она не одна. И когда ее накрыл сон, кошмар если и пришел, то был каким-то смазанным, далеким. Будто крики из другой комнаты. Она не проснулась в ледяном поту. Не кричала. Она просто спала. А утром их ждала работа. Игра не на жизнь, а на выживание. И в этой игре она снова научилась делать пас. И, что важнее, — принимать его.