Часть 4. Неловкое начало

В столовой «Эйтоку» было шумно и людно, как всегда. Макино сидела за угловым столиком, достала из сумки бутерброд и привычно пыталась остаться незаметной. И вдруг на её стол упала тень. Она подняла глаза — перед ней стоял Домёдзи Цукаса. Макино (удивлённо): — Э… Домёдзи? Что тебе надо? Цукаса переминался с ноги на ногу, словно сам не понимал, зачем пришёл. В руках у него был пакет с йогуртом и пирожным. Домёдзи (грубо, но смущённо): — На, держи. Это… тебе. Макино (растерянно): — Что?.. Зачем? Домёдзи (отводя взгляд): — Просто ешь, глупая! Ты же всегда жуёшь какие-то… хм… тухлые булки. А это нормально. Макино ошарашенно моргнула. Макино: — Ты сейчас… меня оскорбил или угостил? Цукаса покраснел, открыл рот, но слова застряли. Тем временем за соседним столом сидели Соуджиро и Акира, лениво наблюдавшие за сценой. Соуджиро (с усмешкой, толкая Акиру): — Смотри, смотри… Наш вождь пошёл в атаку. Акира (сдерживая смех): — Да уж. Такой романтики я давно не видел. «Ешь, глупая» — это же шедевр ухаживаний. Цукаса, услышав подколки, резко повернулся к ним. Домёдзи (возмущённо): — Эй, вы там рот закройте, а?! Макино только больше запуталась. Макино (поднимая бровь): — Подожди… Ты серьёзно? Ты специально принёс мне это? Домёдзи (выкрикивая, будто защищается): — А что такого?! Я могу покупать хоть десять таких дурацких пирожных! Макино (вздыхая): — Я не понимаю тебя. Совсем. Он опустил голову, пытаясь скрыть смущение. ****** Позже, когда Макино ушла на занятия, Соудзиро и Акира остались вдвоём с Цукасой. Соудзиро: — Слушай, если ты реально хочешь, чтобы Макино заметила тебя, надо хотя бы перестать орать на неё. Акира (хмыкая): — И называть «глупой» тоже неплохая идея. Цукаса нахмурился, но в глазах мелькнуло что-то новое — желание прислушаться, хоть он и не признавался. Домёдзи (ворча): — Чёрт… Так сложно, что ли?.. Соудзиро (улыбаясь): — Для тебя — да. Но мы тебе поможем. Они переглянулись и усмехнулись. Впервые решили сыграть не просто в наблюдателей, а в союзников. И пусть всё начиналось неловко, но это был первый шаг Домёдзи в сторону её сердца.