Часть 16. Тени прошлого

После обеда, когда шум в столовой улёгся, Макино всё никак не могла успокоиться. Появление Рюи выбило её из равновесия. В голове крутились вопросы: зачем он вернулся? где Шизука? что всё это значит? Вечером, на крыше школы, когда солнце уже клонилось к закату, Макино заметила его на крыше — он сидел на краю крыши, чуть склонив голову, будто в задумчивости. — Рюи, — нерешительно позвала она, подходя ближе. Он поднял взгляд и мягко улыбнулся: — Ты всё-таки пришла. Они замолчали на мгновение, и Макино, собравшись с духом, спросила: — Почему ты вернулся? Все думали… я думала, что ты останешься во Франции со Шизукой. Рюи опустил глаза. В его голосе зазвенела лёгкая грусть: — Сначала я тоже так думал. Мы с Шизукой… жили почти как семья. Готовили завтраки, обеды, ужины. Гуляли по ночному городу, смеялись, как дети. Вспоминали всё — детство, прошлое, даже говорили о тебе, Макино. У девушки ёкнуло сердце, она хотела что-то вставить, но Рюи продолжил: — Но постепенно… что-то изменилось. Шизука стала отдаляться. Утром уходила в университет, иногда даже не позавтракав. Вечером возвращалась поздно — с заданиями, практикой. Я видел, как она взрослеет… становится настоящей взрослой женщиной. А я… оставался на месте. Тот же мальчишка без будущего. Его тихий голос больно отозвался в сердце Макино. Глаза наполнились слезами. — Неправда! — резко возразила она, срываясь на плач. — У тебя есть будущее, Рюи! Ты… ты обязательно должен стать счастливым! Почему ты так не счастлив?! Это не справедливо! Она закрыла лицо руками, а слёзы так и потекли. Рюи мягко потянулся к ней и заключил в объятия. Его рука аккуратно легла на её плечо, потом он начал гладить её по спине и по голове, словно успокаивая ребёнка. — Тише, Макино, — прошептал он. — Всё хорошо. Не плачь. Она всхлипнула, но уткнулась в его плечо. — Я же хотел, чтобы ты меня утешила, — с лёгкой улыбкой произнёс он, — а выходит наоборот… я тебя успокаиваю. Макино всхлипнула сквозь смех и слёзы, подняла глаза, чтобы что-то ответить, но вдруг её взгляд остановился на двери. В проёме стоял Домёдзи. Он не двигался, только смотрел. В глазах — боль, растерянность и ревность. Его лицо было обескураженным, будто мир пошатнулся. Макино в ужасе замерла. Она даже не успела отстраниться от Рюи — тот всё ещё держал её в объятиях. — Д-домёдзи… — прошептала она. А он смотрел, не отводя взгляда, с той мучительной болью, которую невозможно было скрыть.