Часть 18. Трещина

Акира и Соуджиро сидели в гостиной клуба, тяжёлая тишина давила на плечи. Вскоре дверь распахнулась — влетел Домёдзи, красный, взъерошенный, глаза горели яростью. — Ты только посмотри на него, — тихо пробормотал Соуджиро, кивая Акире. — Сейчас взорвётся. Цукаса прошёл мимо и со всей силы ударил кулаком по стене. — Он… он тронул её! — выкрикнул он. — Мою девушку! — Ты вообще себя слышишь? — спокойно сказал Акира, поправляя манжету. — Это Рюи. Он не тот, кто отбирает. — Не тот?! — Домёдзи резко обернулся. — Я своими глазами видел, как он обнимал Макино! И она… она позволила ему! Соуджиро приподнял брови. — Может, ты подумал, что видел? Ты ведь всегда… ну… перегибаешь палку. Цукаса метнул на него яростный взгляд. — Ты думаешь, я идиот?! — Иногда, да, — пробормотал Соуджиро, но Акира толкнул его локтем, молча призывая не усугублять. — Послушай, Цукаса, — заговорил Акира серьёзнее. — Ты ударил Рюи. Это не шутки. Мы — F4, и ты только что врезал другу. — Другу?! — рявкнул Домёдзи, сжимая кулаки до боли. — Друг не полез бы к ней! И тут в дверях появилась Макино. Лицо заплаканное, но она держалась прямо. — Домёдзи! — крикнула она. — Ты должен выслушать! — Мне больше нечего слушать, — отрезал он, отворачиваясь. — Ты не понимаешь! — голос её сорвался. — Рюи просто поделился тем, что чувствует, я пыталась его поддержать! У него всё рушится внутри, а ты… ты всё перевёл в драку! Домёдзи резко поднял взгляд. Его глаза были налиты слезами, но голос — твёрдый, как сталь. — Значит, ты его защищаешь? Передо мной? Макино замолчала, слова застряли в горле. — Вот и всё, — прошептал он. — Ты выбрала. — Нет! — закричала она. — Я никого не выбирала! Я… я хочу быть с тобой, Цукаса, но ты… ты не веришь мне! Тишина. Даже Соуджиро и Акира опустили головы, не решаясь вмешиваться. Домёдзи глубоко вдохнул, но не нашёл в себе сил сказать что-то ещё. Он резко схватил куртку и выскочил из комнаты, оставив всех в шоке. Макино опустилась на диван, прижимая ладони к лицу. — Он не понимает… — прошептала она. Акира вздохнул и сел рядом. — Макино, ты должна дать ему время. Его ревность — как ураган. Она рушит всё на пути. Соуджиро усмехнулся, но с ноткой грусти: — А мы ещё думали, что будет легко, когда вы начнёте встречаться. Макино подняла глаза — в них стояли слёзы, но вместе с ними светилось что-то твёрдое. — Я не сдамся. Даже если он злится, даже если он не верит… я докажу, что не предала его. И в этот момент где-то в коридоре, у окна, стоял Цукаса. Он слышал её последние слова — и впервые за вечер в его сердце мелькнула крошечная искра надежды.