Часть 1

      Надежда.       Если её больше не было в мире, значит всё кончено? Но Гермиона не готова была сдаваться, признать поражение. Она продолжала искать союзников, несмотря на то, что город таил в себе угрозу. Каждый новый день испытывал на выживание, каждый шаг отзывался в груди глухим ударом страха. Но отступать было некуда, и она шла навстречу этой опасности, потому что альтернативой была лишь смерть.       Когда-то паб «Медленный снитч» кишел болельщиками, ликованием и спорами об исходах матчей перед мерцающими экранами магических ретрансляторов. Теперь, под властью Волдеморта, квиддич и прочие радости были отменены, а от былого оживления остались лишь призраки. В полумраке зала, за столами, покрытыми липкими кольцами от кружек, сидело несколько безучастных посетителей, чьи взгляды уставились в пустоту. Гермиона куталась в грубую ткань плаща, стараясь скрыться в капюшоне от посторонних. Применить даже простейшее маскировочное заклинание значило подписать себе смертный приговор, ведь Пожиратели отслеживали любое проявление магии.       Перед ней стоял бокал с мутной жидкостью неопределённого цвета. По запотевшим стенкам медленно сползали капли, оставляя за собой чистые следы. Мысль о том, чтобы поднести это к губам, вызывала отвращение.       Над входной дверью зазвенел колокольчик, возвещающий о приходе нового посетителя. Звук заставил её вздрогнуть. Гермиона подняла глаза и замерла. В дверях стоял Пожиратель Смерти. Инстинктивно она вжалась в спинку стула, жалея, что не может использовать мантию-невидимку. Внутренний голос орал матом, проклиная затею прийти сюда, подставившись, почти добровольно сдавшись в руки врага. Вошедший Пожиратель был не рядовым солдатом, а одним из приближенных к Лорду, и по несчастному совпадению, некогда сокурсником Гермионы.       Теодор Нотт, бывший слизеринец. Времена, когда Пожиратели прятались за масками, прошли. Теперь власть принадлежала им, о чем свидетельствовала эмблема в виде серебряного лица на лацкане чёрного мундира.       Взгляд тёмных глаз Нотта скользил по залу, выхватывая из полутьмы одну фигуру за другой, задержался на пустом стуле, на потухшем камине — и наконец, остановился на ней.       Сердце колотилось, словно пыталось вырваться наружу, отдаваясь ударами в горле с такой силой. Желание сорваться с места и бежать она подавила усилием воли, любое резкое движение выдаст её с головой. Гермиона застыла, стараясь стать неотличимой от тёмной древесины стула.       Нотт кивнул бармену и сделал шаг, затем ещё один, сокращая дистанцию. Глухие удары его подошв отдавались в её груди, задавая ритм сердца. Гермиона старалась восстановить дыхание, пряча пальцы, сжимающие древко палочки, под тканью плаща. Он подошёл вплотную и сел за соседний столик, так что его спина прислонилась к её спине, разделяемая стулом. Глаза Гермионы заболели от напряжения, так сильно она их выпучила, пытаясь не дышать.       Бармен с неожиданной расторопностью поставил перед важным посетителем на стол напитки и закуски, едва не кланяясь до пола, после чего снова скрылся за стойкой, делая вид, что с особым усердием натирает бокалы до идеального блеска.       Гермиона решила, что шанс уйти незамеченной представился подходящий, и слегка двинулась, чтобы подняться.       — Сядь на место, Грейнджер, — услышала она шипящий приказ за спиной. — За дверью ты лоб в лоб столкнёшься с нашими. А это, как я полагаю, не то, что тебе сейчас нужно.       Игнорируя голос здравого смысла, она опустилась обратно на стул. Подступивший к горлу ком резал, как лезвие, пришлось приложить усилие, чтобы сглотнуть, обдумывая следующий шаг. В добрые намерения Нотта Гермиона не верила ни на секунду. Но что, если у него есть свой собственный интерес оставить её на свободе? Она сидела, напряжённая, как тетива лука, боясь, что лопнет от любого неосторожного движения.       — Молчишь? — продолжил Нотт, делая глоток из своего стакана. — Какое тут мерзкое пойло, — с отвращением выругался он, ставя стакан на стол с нарочито громким стуком.       Бармен тут же материализовался рядом.       — Господин, желаете, чтобы я поменял напиток?       — Не-не, сойдёт, — отмахнулся Нотт. — Для такого заведения — самое то.       Бармен, снова разочарованно кивнув, удалился.       — Итак, Грейнджер, ты наверняка спрашиваешь себя, зачем я с тобой болтаю вместо того, чтобы просто схватить, убить или привести Лорду. Шестерёнки в твоей голове крутятся так громко, что их слышно от самой двери. Не переживай. Я сегодня в хорошем настроении и не хочу никого убивать.       — И чего же ты хочешь? — шепотом озвучила она один из миллиона вопросов, роящихся у неё в голове.       Пути назад уже не было, она только что окончательно выдала своё присутствие. Что двигало ею сейчас? Обычное любопытство? Или тоска по общению с живым человеком, пусть даже врагом? Но, вероятнее всего, всё та же пресловутая надежда, за которую она так отчаянно цеплялась, заставила её вступить в этот диалог.       Нотт молчал. Пауза затянулась. Гермиона слышала, как он медленно жуёт за её спиной, и тысячу раз пожалела, что поддалась на провокацию. Может, он лгал насчёт своих товарищей за дверью? Стоило ли рискнуть, швырнуть в него «Авадой» и бежать, пока есть шанс?       — Кажется, я хочу того же, что и ты, — наконец произнёс Пожиратель едва слышно. — Я хочу, чтобы он сдох.       — Откуда мне знать, что это не ловушка? — Гермиона изо всех сил старалась контролировать голос, чтобы дрожью не выдать волнение.       — Я следил за тобой две недели. Знаю о каждом убежище, которое ты сменила. Знаю даже цвет твоего нижнего белья. Если бы я хотел тебя убить, ты бы даже не успела понять, что произошло.       — Не убедил. Вы, слизеринцы, скользкие как змеи, любители поиграть с добычей, прежде чем нанести удар.       Теодор усмехнулся в ответ.       — Факт. Не зря тебя считали самой умной.       Между ними снова повисла пауза, которая озущалась физически.       — Он убил их, — даже шёпот не смог скрыть сдавленный хрип. — Малфоя, Забини, Пэнс. Убивал их одного за другим. Теперь моя очередь. А я, знаешь ли, не намерен умирать просто так. Я хочу, чтобы эта скользкая рожа сдохла самой мучительной смертью, какую только можно вообразить.       — А зачем тебе я?       Гермиона не могла поверить в услышанное, но если Волдеморт был безумным диктатором, то что могло помешать ему уничтожать приспешников, когда закончились враги?       — Я один не справлюсь, а ты чертовски сильная ведьма. — Нотт замер, а затем закончил. — Да и выбирать больше не из кого.       Он вытер губы салфеткой и поднялся. Скомканный бумажный клочок упал на пол между их стульями.       — Там пароль от моего поместья.       Затаив дыхание, она медленно наклонилась вперёд, пальцы нащупали на полу бумажку. Нотт тем временем поправлял складки мундира, все так же едва слышно прошептал.       — Выходи вслед за мной через пару минут. Я объясню, что делать дальше.       Новый звон колокольчика возвестил о том, что Нотт вышел. Мысли обрушились на неё лавиной, от которых кружилась голова. Что это было? Долгожданное чудо или изощрённый план хитрой змеи? Каковы шансы на успех?       Гермиона медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как ноги предательски наливаются свинцом. Даже если это путь прямиком в ловушку, сдаваться без боя она не собиралась.       Возле выхода на улицу стояло трое пожирателей, среди которых был и Нотт. Он затягивался сигаретой, выпуская облако дыма, даже не повернув головы в её сторону. С нарочитой эмоциональностью он рассказывал какую-то байку приятелям, удерживая всё их внимание на себе. Гермиона быстро осмотрелась и выбрала для отхода переулок, где можно было оставаться невидимой для посторонних глаз. Едва она завернула за угол, за спиной раздался голос Нотта.       — Я щас, поссу.       И его шаги, приближающиеся к ней со спины.       Она не успела даже обернуться, как он прижал её к стене, всем телом блокируя движения. Рукой погладил её подбородок, а колено разместил между девичьих бёдер.       — Тссс, кудряшка. Это часть плана, — прошептал он прямо в ухо.       Восстановить дыхание никак не получалось. Охваченная настоящим страхом, она отчаянно старалась подавить панику, проникающую в грудь. Всё ощущалось слишком реальным, не похожим на игру. Кончик его носа касался её щеки, обдавая кожу тёплым дыханием, а поза фиксировала состояние беспомощности.       — Это портключ, — холодная металлическая монетка оказалась в её зажатой ладони. — Как окажешься перед входом в поместье, избавься от неё.       С тяжёлым предыханием Нотт диктовал указания, а стук его сердца отражался эхом в её груди. Такая близость сбивала с толку, но Гермиона заставила себя сосредоточиться на инструкциях.       — Тебе понадобится моя кровь.       Губы Теодора невесомо коснулись её губ.       — Укуси и вытри кровь рукавом.       И прежде чем она успела что-либо понять, его губы обрушились в поцелуе.       Это было так внезапно, что она не сразу осознала, чего он хочет. Несмотря на почти насильственное вторжение, сам поцелуй не вызвал отвращения. Гермиона с удивлением отметила мурашки, пробежавшие по позвоночнику.       — Ку-у-сай, — промурлыкал он ей прямо в рот, не разрывая поцелуя.       С неожиданной для себя силой она сомкнула зубы на внутренней стороне его губы, прорывая тонкую ткань кожи. Во рту разлилась жидкость с металлическим привкусом.       — Нотт! — послышались голоса у него за спиной.       Теодор прервался и улыбнулся хищной улыбкой.       — И не забудь про мою палочку, — произнёс он, приставив древко к её шее.