Смирение.

Варя выглядела испуганной и замотанной. Хотя ей по темпераменту больше подходило спокойствие. Она также сидела на стуле перед лампой, которая светила ей в лицо. Свет лампы освещал её круги под глазами из-за бессонных ночей, растрёпанный хвост где-то сзади и убитое выражение лица. Эта неделя безусловно помотала её, она готовилась к худшему. На сегодня Варя была последней в отделе. — Здравствуйте, Варвара. Как настроение? — с иронией произнёс Владимир. Варя вскинула брови и исказилась в недоумении. — Вы издеваетесь? — с истерическим смешком произнесла Варя. Она была на грани, главное — не сорваться. Главное — выстоять в этом аду, словно на передовой. — Почему же? Нет, я задаю вопросы. — он резко включился в работу и сделал серьёзный вид. Варя в то же время съёжилась на стуле, словно в неё стреляли. — Расслабьтесь, и так, начнём. —тихо выдохнул Владимир. — Варя, что вы видели из последних событий? Голос отразился глухим шумом, задевая всё живое. Она слышала звук собственного сердца. Это у всех? Или только ей такие вопросы с подковыркой приготовили? — Ч-что? В... смысле? — голос дрожал и выдавал нарастающую панику. — Так, успокойтесь, мне сегодня истерик хватает. Что последнее вы помните, где вы были в момент выстрела? — размеренным голосом произнёс Владимир. — Я? Я... была неподалёку в патруле... — выдохнула Варя. Нужно держаться и собрать всю силу воли. От этого разговора зависит судьба отдела. — То есть... момент выстрела вы не видели? — Владимир положил руки на стол и сложил их в замок. «Видела.» «Скорую, сюда, быстрее!» «Помогите, огнестрел!» «Мы не успеем». Все фразы врезались эхом в горло и разум. Она не могла говорить, потому что врать не умела, но тут в голове всплыли фразы Бокова. Выбор сделан. —Нет. Я ничего не видела, — чётко и сдержанно произнесла она. Адвокат вздохнул. Это было началом конца. —Вы смеётесь все сегодня надо мной? — он выпустил нервный смешок в воздух. —Что за бред вы несёте? Один ничего не видел, второй ничего не помнит, третья не знает ничего, и одна Саша Райкина кричит о том, что во всём виноват Боков. Зашибись. В кабинете повисла тишина. Варя пыталась осознать всю суть его слов. Хотя его понять тоже можно: они сговорились. Честь начальницы защищать — это как на войну со сковородками бежать сломя голову. —Боков? А он что? — осторожно поинтересовалась эксперт. —Может, вы мне как раз и расскажете? Может, вас запускают? Может, это Боков делает? А? — он выдохнул и перевёл дух для рабочего вопроса. —Итак, ещё раз. Какие взаимоотношения были у Нади Райкиной и Жени Бокова? Только честно, — он сел в ожидании чуда или какого-то озарения. Чёрт. Только не это. Она опустила взгляд в пол и смотрела, будто сквозь стекло. Сквозь заляпанное стекло она не могла ничего рассмотреть. —Никакие. Рабочие, как у всех. А что? — она стала чуть увереннее в ответах. —Дело в том, что свыше нам поступила информация о том, что это не нападение при исполнении, а самая настоящая попытка суицида, — он говорил так чётко, будто сам был свидетелем. Варя распахнула глаза. Прежде всего, она думала, что допрос по поводу Злобина. Пришла по одному поводу, уйдёт по другому. —Теперь мне нужно разобраться, так это или нет. Её от должности отстранят из-за этого, а я хочу помочь выиграть дело, которого ещё нет, но никто этого не понимает. Так вот, ещё раз. Какие отношения между Райкиной и Боковым были до всего этого? Чётко поставленный вопрос, но не сформулированный ответ. Она тонула в своём разуме.

***

Это было одиннадцать часов вечера. Как выяснилось, в отделе Боков угнал машину у Фанина и украл деньги, тем самым поехал их отдавать. Надя же решила воспользоваться связями, за что потом и поплатилась. Она задержала его и упекла в обезьянник. Боков за решёткой — то ещё зрелище. Сзади слышался голос сотрудника. Он говорил о том, что Генеральная прокуратура очень недовольна задержанием их сотрудника, но ей было всё равно, даже если этим сотрудником являлся Боков. — Надежда Семёновна, ну что это за беспредел? — он показал ей вытянутые руки в наручниках. Надя выпускать его не планировала, но в голове что-то щёлкнуло. Времени на него не было, поэтому пришлось действовать. — А пойдём ко мне в кабинет, я расскажу. — совершенно бесящий его спокойный тон. Как же он раздражал. — Наручники-то хоть можно снять? — Нет. Нельзя. — послышался гул в тени коридора, пока ключ поворачивается в скважине по ту сторону решётки. — Не понял. — сам себе произнёс он. Последовал за ней как охотник за добычей, не наоборот. Чем они в кабинете заниматься будут, один Бог знает. Не успели они дойти до кабинета, как пейджер в кармане пиджака издал уведомляющий звук. Надя на ходу достала его, и единственное, что было слышно в этой обстановке, — тихое, еле слышное «блять». Через минуту они уже сидели в машине. Боков с полу расстёгнутыми наручниками, и Надя вся собранная, как на иголках. С парой матов пришлось объяснить Бокову всю суть, но это полдела всего. Ребёнок. Ребёнка нашли. Вернее, выкинули в лесополосе на произвол судьбы. Тогда всё и началось, тот переломный момент их взаимодействий.

***

— Получается... вы утверждаете, что своего рода эмоциональные качели у них были всегда? — рассуждал Владимир. Варя уже чувствует, как ей прилетит от кого-нибудь. Всё-таки решает пролить луч правды в эту тьму. —Да, но в тот вечер всё было по-другому, не как раньше, — она подняла уставший взгляд.

***

Поляна. Тьма. Густой туман и множество деревьев вокруг. Около тысячи оперативных сотрудников и сотрудников милиции окружали их. Надя шла во главе этого клина. Во главе этого ада и боли. Чувство неизбежности и безвыходности убивало её, и она уже ощущала, как занавес эмоций опускается ниже с каждым шагом. Вязким и тяжёлым шагом. Грязь липла к сапогам, к каблукам, из-за чего каждый шаг ощущался как борьба или минное поле. Тишина стояла гробовая. Только гул ветра трепал деревья. Боков шёл где-то сзади. Он просто шёл, смотрел на её силуэт, который резко растворился во тьме. Ему хватило доли секунды. Панику и крик поднимать не стал, быстрым, но в то же время размеренным шагом шёл за ней. В какой-то момент, который он упустил, Надя стала бежать. Причём это была не быстрая ходьба — это был бег к победе или свободе. Бежала она куда глаза глядят, а потом наткнулась на маленькое тельце в какой-то луже или болоте. Надя не видела, что под ногами, она видела только обессиленное тело девочки. Она упала перед ней на колени, не чувствуя влаги частями тела, женщина попыталась понять, жива девочка или нет. Спустя пару минут сбитого напрочь дыхания она поняла, что пульс есть. Надя медлить не стала, уже трясущимися, или от холода, или от паники, руками подняла тело ребёнка. Перед глазами стояла пелена, и всё, что ей оставалось, это кричать в пустоту и звать на помощь. —Жива! Сюда скорей! — сорванный на утро голос обеспечен. Было темно, и единственной вещью, которая хоть как-то освещала окрестности, оказался фонарь, наполовину в воде. Боков подлетел за секунду. Он преодолел и грязь, и воду, только бы успеть, пока сзади все копошились и медлили. Надя стояла на ватных ногах, стыла ровно, но дыхание и руки выдавали весь пиздец, происходящий внутри. Она держала ребёнка, смотря на то, как Боков вынимает из её рта что-то похожее на самодельное сооружение. —Клади её! — истошный тон повторял ей это, словно молитву. Хотя, наверное, в тот момент всё так и выглядело. Оба стояли как подкошенные. —Давай, давай, клади, клади! — параллельно со словами он сам опустил её за локти назад. Это был жест сцепления и перемирия? Хотя бы в этот момент. Она опустила ребёнка, и Боков начал мотать головой во все стороны. Матерился и пытался взять себя в руки. Ведь в такие моменты самое худшее, что может быть, — это паника. А паника сейчас была у обоих, хотя выражена больше у Нади. Она просто сидела на коленях рядом, пока Боков делал реанимационные действия. Сзади уже бежали сотрудники скорой и прочие службы. —Ты... ты что делаешь? — голос дрогнул, и она сама запнулась в собственном изложении мыслей. Боков изредка поглядывал на неё, чего она, к счастью, не заметила. Внутри всё жгло от чувства беспомощности. Когда хочется рыдать, а рядом, блять, только Боков, которому въехать по роже охото. Вот и справляйтесь как хотите. —Блять, они не успеют, помоги. — голос был уже более строгим и собранным, что не могло не радовать. Надя положила и без того трясущиеся онемевшие руки на шею девочки, предварительно расстегнув куртку. Нет, нет, нет. Боков качал, и вроде бы должно быть чудо, но его нет. Сзади никого нет, только Варя и Боков, орущий, чтобы пригнали медиков, которые за две секунды куда-то испарились. —Тихо, блять, успокойся. — более хриплым и размеренным тоном произносит он. На секунду ошарашенный взгляд скользит по его лицу в поисках объяснений. Рука продолжала лежать на шее в ощущениях пульса хоть какого-то. Но какой-то зов всё же сработал, и уже через две секунды возле них стояли медики и забирали малышку, оставляя их обоих наедине.

***

—Ага, а дальше? — поинтересовался Владимир. Варя опустила взгляд. Слишком много теперь известно. —Я не знаю, я ушла вместе с медиками для сопровождения Ершовой, — робко произнесла Варя. —Ладно, допустим, так и запишем: "спросить у Бокова про лесополосу и Ершову". Мг. — он сам себе диктовал, что Варя содрогнулась. —Хорошо, а скажите, пожалуйста, вы завтра сможете подойти где-то в районе вечера? — поинтересовался адвокат. Варя задумалась, её потерянный взгляд скользил по помещению. —А... я... нет, не смогу, — запинаясь, промямлила она. —Эх, жаль, черканите свой номер и адрес, пожалуйста. — он протянул ей ручку и чистый лист. Варя презрительно посмотрела поверх его фигуры, но через минуту всё-таки взяла. Номер и адрес оставила, а что это повлечёт за собой, останется загадкой.